"Лестница в небо" часть 2
***
Маша хорошо знала тот ресторан. Это статусное заведение находилось в самом центре города, рядом с метро Пушкинская. Они с Алексеем захаживали туда довольно часто. Заведение было дорогим и нередко можно было за соседними столиками увидеть известных людей. Маше нравилась атмосфера, царившая в этом ресторане: приглушенный свет, живая музыка и тихий звон бокалов - всегда создавали особое настроение. Будто попадаешь из суетливого мира на островок неспешной красивой жизни и чувствуешь ее на вкус.
И вот теперь, положив трубку, Маша кинулась к гардеробу, потроша и выворачивая его внутренности. Раскидав вещи на кровати, она еще долго не могла определиться с нарядом для встречи с матерью Алексея.
"Что она собирается сообщить мне? Почему тон был таким недружелюбным? - думала она, лихорадочно перебирая вещи. – Или это проверка моей стрессоустойчивости?»
Времени было катастрофически мало, поэтому Маша, боясь предстать в глазах будущей свекрови в легкомысленном виде, решила не мудрствовать с одеждой, и ее выбор пал на кожаную юбку-карандаш карамельного цвета и бордовый кашемировый свитер. Все было подчеркнуто, но в то же время глухо закрыто. Густые темно-русые волосы были красиво заколоты в объемный тугой пучок. Тонкая шея из-за этого стала казаться еще длиннее, и Маша, довольная своим отражением, улыбнулась зеркалу. Немного туши и вишневой помады, и вуаля - образ готов. В прихожей она торопливо обулась в коричневые замшевые сапоги, сорвала с вешалки любимое бежевое пальто с меховым воротником, и выбежала из квартиры.
Погода, как ни странно, стала портиться: свинцовые тучи старательно отгораживали мир от солнца. Маша пожалела, что не схватила в прихожей зонт, но возвращаться уже не хотела.
В назначенное время она была на месте. У входа в ресторан ее встретил швейцар. Она мило улыбнулась ему и прошла вглубь зала. За столиком у панорамного окна , лицом к ней, одиноко сидела пожилая элегантная дама с дымящей сигаретой в руке. Увидев приближающуюся Машу, женщина вскинула тонкую бровь, окинула ее взглядом с головы до ног и прошелестела хриплым низким голосом:
- Ну да, как и предполагала… Недурна, совсем недурна… Хм…
Маша поздоровалась и, приблизившись к даме, потянулась ее обнять, но только наткнулась на холодный недоумевающий взгляд. Женщина, даже не поведя головой, жестом показала на стул.
Волнуясь, Маша сняла пальто и села напротив, а Клавдия Генриховна продолжала курить и, прищурив глаза, изучала девушку.
Подошел официант и поинтересовался, будет ли еще заказ. Маша поняла, что ее пригласили специально к окончанию трапезы. Женщина внимательно посмотрела на девушку и сказала:
- Два кофе. У вас чудесный Blue Mauntain.
Как только официант ушел, Клавдия Генриховна опять повернулась к окну и медленно произнесла, красиво выдыхая дым сигареты:
- Ну, давай знакомиться. Расскажи о себе.
Маша начала что-то рассказывать про свою работу, но дама жестом остановила ее:
- Это мне не интересно. Раньше.
Запинаясь и понимая, что у нее взмокла спина, Маша назвала учебное заведение, которое окончила с отличием. Но Клавдия Генриховна смотрела на девушку уничтожающим взглядом:
- С самого рождения. - И чуть помедлив, добавила с издевкой. - Кого только в журналисты берут? Ну да, сегодня ведь мозги иметь не обязательно?
Маша вспыхнула. Она не знала, что отвечать, и опустила голову. Слезы предательски потекли по щекам.
Клавдия Генриховна только усмехнулась:
- А ты думала, вот приедет из Мухосранска такая краля, и я, мать, даже не попытаюсь выяснить, с кем мой сын встречается?! – Она глубоко затянулась и, отвернувшис к окну, выдохнула дым. - Ты вообще понимаешь, на кого замахнулась?
Девушка замерла. Таких слов она никак не ждала услышать. Голос матери ее жениха стал ледяным.
- Ты не подходишь моему сыну.
Маша попыталась возразить, но женщина жестом остановила ее:
- Ты, выскочка детдомовская, даже не понимаешь куда лезешь. Ты что себе понапридумывала, бастардка жалкая?!
Маша вскинула голову как от пощечины и посмотрела в глаза женщине:
- Вы не имеете права так говорить. Да, я детдомовская, но это не значит, что я отброс общества. У меня… у меня была прекрасная мама, но…
- Вот именно, «но». Я знаю чья ты дочь. Я все знаю… Понимаешь? Все!
Это было выше сил Маши. Побледнев, она вскочила и сказала:
- Я вас услышала, но ваш сын взрослый человек и…
- И?! - женщина ухмыльнулась. - Ты думаешь, если бы он знал о твоем прошлом, стал бы заводить с такой серьезные отношения?! Он бы побрезговал даже переспать с тобой.
Едва слышно Маша прошептала:
- Но мы же любим друг друга…
- Видимо, ты еще не уяснила, детка. «Каждый сверчок должен знать свой шесток!» Все. Пора ставить точку. Жирную. - Женщина притушила сигарету о дно хрустальной пепельницы, будто демонстрируя ту самую точку. - Я даже больше тратить слов не хочу.
У Маши закружилась голова, и она схватилась за спинку кресла. Заметив это, Клавдия Генриховна посмотрела на девушку с некоторым сожалением и, будто что-то вспомнив, достала из сумочки белый пухлый конверт.
- Это тебе… На первое время хватит. – Она старалась не смотреть на Машу. - И не звони Алексею, с этого дня он для тебя будет недоступен. И вообще, забудь о нем.
Маша смотрела на женщину, ничего не понимая. В глазах темнело:
- Мне надо с Лешей поговорить…
- Не надо. Я знаю, что ты ему хочешь сказать… - Клавдия Генриховна говорила медленно. С нажимом. - Детьми, милочка, только идиотки пытаются удержать мужиков. Денег этих и на аборт хватит. Так что не чуди, бери конверт. – Чуть помедлив, она добавила. - Как видишь, моя разведка все о тебе донесла.
Едва держась на ослабевших ногах , Маша направилась к выходу. Кто-то догнал ее, накинув на плечи пальто. Она шла, не видя ничего перед собой. В одночасье рухнул весь ее счастливый мир...
Клавдия провожала ее взглядом. В глазах появилась какая-то боль. Она тихо прошептала. Одними губами.
- Может, ты хорошая девочка, Мария. Но я не могу позволить тебе быть рядом с моим сыном.
Маша вышла из ресторана. Дождь уже начался. Она шла, не замечая, как промокает пальто. Люди вокруг торопились в укрытия, удивленно оглядываясь на медленно бредущую девушку.
А одинокая фигурка медленно брела по дороге, не в состоянии что-то понимать. Ей сигналили из проезжающих мимо автомобилей и что-то выкрикивали, видимо, принимая девушку за перебравшую мадемуазель из ресторана «N». Несколько раз ее окатили брызгами из луж, но Маша продолжала идти - промокшая и грязная, покачиваясь и боясь потерять сознание. Она не слышала ни приглашений подвезти, ни двусмысленных намеков.
Наконец, обессиленная, опустилась на мокрую лавку. Она сидела под дождем и смотрела на пустую аллею. Впервые за много лет будущее показалось ей совершенно пустым.
Девушка не знала, что ей делать: идти домой в квартиру, снятую Алексеем, было выше ее сил; в кармане ни гроша, а комнату в общежитии в Торжке, самом жутком и депрессивном городе России, она уже потеряла. Да и возвращение туда было бы смерти подобным: «Лучше сразу умереть, тут и сейчас».
В этот самый миг сверкнула молния, осветив все вокруг яркой вспышкой, и вспоров тучи, заставила пролить дождь мощным потоком. Маша посмотрела на небо. Хотелось умереть, и она теперь желала только одного - чтобы молния попала в нее.
«Ведь убивают же молнии людей».
***