Принять себя целиком, со всеми своими гранями, и относиться к себе с добром — это задача высшего порядка. Наши тёмные стороны скрылись в глубинах не просто так. Это было необходимостью, чтобы сохранить себя в той среде и среди тех людей, где мы формировались.
Эти детские условия не были нашим выбором. И психика, наш внутренний защитник, нашла способ пройти через это с минимальными травмами, удержав всё возможное хорошее. Даже если сейчас вы чувствуете внутреннюю неполноту, ощущаете недостаток чего-то — это всё же самое безопасное состояние, которое ваш детский психический мир мог для себя создать. И теперь, будучи взрослыми, мы имеем силу восполнять эти пробелы, строить себя дальше.
Сегодня мы сами становимся авторами своей жизни: решаем, что взрастить внутри, а что отпустить. Ключевым приобретением будут права — многие из них человек в детстве теряет, и это напрямую затрагивает самоценность. Это право на существование, право на собственный взгляд на мир, на возможность быть слабым, право доверять, быть уважаемым, любимым и принятым.
Права, сама жизнь, эмоции, связи с другими — всё это зарождается в раннем возрасте. В детстве мы совершенно зависимы и без сил. И наши права тогда определяют те, кто нас растил. Так мы узнаём, что для нас допустимо. И часто взрослые спорят о наличии прав у ребёнка: «Что он может? Маленький ещё, никакой ответственности — какие тут права?»
Многие родители вообще игнорируют эту тему. Они не видят в ребёнке полноценного человека или не способны дать ему права, которых не имеют сами. Это глубоко влияет на формирование самоценности: важно понимать, кто нас растил. Часто в этом нет злого желания нас ограничить — просто этого нет в мировоззрении наших воспитателей.
Если, например, взрослый не разрешает себе проявлять чувства, ребёнок это бессловесно почувствует, несмотря на любые слова. И потом выражение эмоций станет для него чем-то запретным, неправильным. Мы можем даже не видеть, что каких-то прав у нас нет, считая это нормой.
Представьте мужчину, который в детстве никогда не имел своей комнаты или просто возможности быть наедине. Он может не заметить, как в своей собственной квартире не создаёт этого личного уголка и не думает о таком пространстве для своих детей. Он считает нормальным, что подросток живёт в комнате, через которую все ходят, или что можно входить без стука. Он даже может чувствовать вину, если пойдёт в кино один. Для него это будет странно — делать что-то в полном одиночестве.
По сути, право человека живёт в ощущении уверенности в своих действиях. Это чувство, думаю, вам знакомо. Но после месяцев или лет постоянной критики, унижений или холодного игнорирования большинство начинает сомневаться: «А достоин ли я хорошего отношения?»
Итак, что делать, если мы видим, что наши права урезаны, ограничены с самого начала, что мы себе очень многое не разрешаем.
Первым шагом нужно понять законы, по которым живут наши права. Это основа. Первое: права можно только взять. Это точно избавит от иллюзии, что они принадлежат кому-то другому, или что мы будем ждать, когда нас ими одарят.
Но взрослого человека никто не может наделить правами в отношении его самого — только в отношении другого. И даже если вам предлагают право на что-то, вы всё равно должны сами его принять. Мысль, что ваши права находятся в руках других — это отголосок детства. Во взрослой жизни это не работает.
Такие идеи в зрелом возрасте лишь поддерживают перекладывание ответственности: «Мне не разрешили. В этом окружении это было неприемлемо». Вы можете отказаться использовать свои права. Вы можете избегать последствий их применения по своему выбору. Но другой человек не может отнять ваших прав в отношении себя.
«Я не выбираю уходить из отношений, которые мне тягостны. И я не могу уйти, потому что останусь без поддержки». В этих словах вы можете услышать разницу между «я не выбираю не уходить» и «я не могу уйти из-за внешних обстоятельств». Как будто у меня нет права. Но суть в том, что во втором случае мы просто не используем своё право уйти, потому что не выбираем встретиться с последствиями этого шага.
Виктор Франкл, бывший узник концлагерей, психолог, в своей книге «Сказать жизни „Да!“: Психолог в концлагере» написал: «От человека можно отнять всё, кроме одного… последней из человеческих свобод — свободы выбора своего пути в любых условиях». Эта свобода — право выбирать своё отношение, свой внутренний ответ — остаётся с ним всегда. Она — основа всех других прав.