Апрель 1961-го. На космодроме Байконур двое молодых лётчиков ждут решения, которое изменит обоим жизнь. Один станет самым знаменитым человеком на Земле. Второй получит всё остальное – рекорды, ордена, звания. И вечное второе место.
Германа Титова многие историки космонавтики называли лучше подготовленным кандидатом. Он был моложе Гагарина на полтора года, физически крепче, образованнее. Инструкторы отмечали его выдержку на центрифуге и в барокамере. На теоретических экзаменах он неизменно показывал высший балл.
Но 12 апреля в космос полетел не он.
Как так вышло? И что это сделало с человеком, который всю жизнь оставался 'вторым'? Давайте разбираться.
В 1960 году из трёх тысяч лётчиков отобрали двадцать. Двадцать молодых, здоровых, невысоких – ростом не больше 170 сантиметров, иначе не поместишься в капсулу 'Востока'. Среди них – двадцатипятилетний Герман Титов, сын сельского учителя из алтайского села Верхнее Жилино, и двадцатишестилетний Юрий Гагарин из Смоленской области.
Оба попали в 'шестёрку' финалистов. Оба прошли все испытания блестяще. Но к марту 1961-го стало ясно: реальных кандидатов на первый полёт – двое.
Титов и Гагарин.
Руководитель подготовки космонавтов генерал Каманин вёл дневники, которые были опубликованы уже после распада Союза. Записи показывают: выбор не был простым. По ряду технических параметров Титов действительно превосходил Гагарина. Он лучше переносил перегрузки, точнее работал с приборами, быстрее ориентировался в нештатных ситуациях.
Но Королёв смотрел на задачу иначе.
Главного конструктора интересовал не только полёт. Его интересовало то, что будет после. Первый космонавт станет лицом страны. Он будет ездить по миру, выступать, улыбаться в камеры. Ему предстояло стать символом – а символ должен быть понятен и близок миллионам.
Гагарин обладал редким обаянием. Он легко входил в контакт с людьми, шутил, располагал к себе. Титов был сдержаннее, серьёзнее, и порой казался замкнутым. Это не было недостатком – просто другим типом характера.
По одной из версий, Королёв рассуждал и прагматичнее: Титова он 'берёг' для второго, более сложного полёта. Один виток – задача первая. Но суточный полёт с семнадцатью витками вокруг Земли – совсем другой уровень, и здесь нужен был именно Титов с его выдержкой.
Но Титов ещё не знал, какой ценой обернётся это решение.
8 апреля 1961 года Государственная комиссия утвердила: первым летит Гагарин. Дублёр – Титов.
Четыре дня спустя Гагарин произнёс 'Поехали!' – и мир изменился.
А что Титов?
Он полетел через четыре месяца, 6 августа 1961 года. И его полёт по всем объективным меркам был сложнее. Двадцать пять часов восемнадцать минут. Семнадцать витков вокруг Земли.
Он стал вторым человеком в орбитальном полёте и первым, кто провёл в космосе больше суток. Ему было двадцать пять лет – на тот момент он оказался самым молодым космонавтом в истории. Этот возрастной рекорд держится до сих пор.
Именно Титов первым столкнулся с космической болезнью – тошнотой и дезориентацией в невесомости. Он первым вручную управлял кораблём на орбите. Первым спал в космосе. Первым делал фотографии Земли из иллюминатора.
Его полёт дал науке больше данных, чем гагаринский. И всё-таки мир запомнил не его.
Вы думаете, Титов этого не понимал?
Понимал. Он сам потом говорил об этом – сдержанно, но честно. В одном из интервью, спустя годы, признался:
'Я был первым среди вторых. Но первым – никогда.'
Это не было кокетством. Титов прожил жизнь в тени Гагарина – и тень эта не становилась меньше. После полёта он продолжал служить, испытывал авиатехнику, курировал космические программы. Защитил две диссертации – кандидатскую и докторскую. Дослужился до генерал-полковника. Работал в Генеральном штабе, затем – в Государственной Думе.
Послужной список впечатляющий. Но публичная память устроена жестоко: она хранит имя первого и забывает остальных.
Гагарин погиб в 1968 году – и навсегда остался молодым, улыбающимся, в шлеме с красными буквами 'СССР'. А Титов жил дальше. Стал седеть, получил должности, написал книги. И на каждом публичном мероприятии отвечал на один и тот же вопрос: 'Каково это – быть вторым?'
По воспоминаниям коллег, Титов нёс это достойно. Он не жаловался, не завидовал публично. Но близкие замечали: тема первого полёта была для него болезненной до конца жизни.
Есть свидетельства, что проблемы с алкоголем, о которых осторожно упоминают некоторые мемуаристы, были связаны именно с этим внутренним конфликтом. Не все историки с этим согласны – часть исследователей считает, что причины были бытовыми, а не психологическими. Но сам факт того, что 'синдром второго' стал отдельной темой в истории космонавтики, говорит о многом.
Герман Титов ушёл из жизни 20 сентября 2000 года, за девять дней после своего шестьдесят пятого дня рождения.
Он оставил рекорды, научные труды и один из самых сложных вопросов в истории пилотируемой космонавтики: что происходит с человеком, который был лучше подготовлен, но не стал первым?
Кто-то скажет – судьба. Кто-то – политика. Кто-то – холодный расчёт Королёва. Но факт остаётся фактом: Титов совершил более сложный полёт, установил больше рекордов, отдал космосу больше лет жизни. И при этом навсегда остался 'номером два'.