Если вы выросли в СССР, то помните этот запах. Не продуктов - а самого магазина. Деревянные прилавки, мокрая тряпка, слабый аромат того, что здесь когда-то лежало. И три вида товара там, где стоять должно было тридцать.
Очередь за синей курицей. Очередь за сапогами. Очередь за книгами, которые выдавали по талонам в обмен на сданную макулатуру. Записи в очереди на машину, куда вставали и понимали: лет восемь, не меньше.
Все это помнят как мучение. Но вот что интересно: дефицит был не просто экономической проблемой. Он был архитектурой всей системы. И полные полки её бы снесли.
Версия первая: без дефицита нет рычага - и номенклатура теряет власть
Закрытые распределители для номенклатуры появились не случайно и не сразу. Историки фиксируют: именно в начале 1960-х, когда в стране впервые стал системным дефицит хлеба и молока - тогда же появились первые "кремлёвки" и спецмагазины для чиновников. Дефицит и привилегии возникли одновременно.
Это не случайность. Это механизм.
Когда в обычном магазине пусто, а у тебя есть доступ к закрытому распределителю - ты понимаешь, чем ты обязан своему положению. Колбаса, которой нет в открытой продаже, финский сервелат, джинсы по "заказу", венгерский гарнитур на мебельном складе - всё это было не просто едой и одеждой. Это была сама суть лояльности: ты получаешь то, чего другие не могут достать, именно потому что ты в системе. Уйди из системы - и список закрывается.
- Если бы полки в обычных магазинах были полными - та же колбаса потеряла бы смысл как привилегия. Чем тогда удерживать чиновника районного масштаба? Чем объяснять ему, что стоит держаться за место?
Ответа на этот вопрос у плановой системы не было. Дефицит был её позвоночником - убери его, и вся конструкция лояльности рассыпается.
Но допустим, система как-то решила бы эту проблему. Что тогда?
Версия вторая: полные полки при плановой экономике - это другая страна
Вот в чём парадокс. Чтобы полки были полными при советской системе, нужно было производить именно то, что люди хотят купить - в нужном количестве, нужного качества, в нужное время.
Плановая экономика этого физически не умела. Не потому что советские люди были глупее - а потому что Госплан не мог знать заранее, сколько женщин в Свердловске хотят купить зимой сапоги размера 38. Не мог знать, что в этом году модны красные, а не чёрные.
- Не мог знать, что один завод перевыполнит план по одному виду продукции и недовыполнит по другому - и это не анекдот: подобные перекосы были обычным явлением при плановой системе, когда директора гнались за выполнением плана в штуках, а не за ассортиментом.
Единственный способ узнать, чего хотят люди - позволить ценам двигаться в зависимости от спроса. То есть ввести рынок. А рынок в советской системе означал НЭП - и все помнили, чем закончился НЭП в 1929-м, когда его свернули именно потому, что рынок порождал неравенство и независимых от государства людей.
Полные полки требовали реформ. Реформы требовали рынка. Рынок разрушал плановую систему. Это не теоретическая цепочка - это то, что произошло в реальности в конце 1980-х, когда Горбачёв попытался сделать именно это.
- Другими словами: добиться полных полок и сохранить советскую систему было невозможно одновременно. Одно исключало другое.
Третий угол - и он самый неожиданный.
Версия третья: дефицит держал людей вместе
Это звучит странно, но вот что говорят люди, выросшие в том времени: "мы помогали друг другу".
Блат - это слово с плохой репутацией. Но на практике блат был горизонтальной сетью взаимопомощи: ты мне достанешь билеты, я тебе - лекарство. Твоя соседка работает в мясном отделе, моя - в обувном. Договоримся. Завтра позвоню знакомому, у которого знакомый в нужном месте.
- Эти связи строились годами. Они были реальными, человеческими, иногда крепче, чем любая другая форма отношений. Люди знали друг друга - не абстрактно, а конкретно: кто, где работает, что может достать, кому можно позвонить.
В обществе с полными полками эти связи были бы не нужны. Зачем знать соседку из мясного, если мясо есть в любом магазине? Это не значит, что дефицит был хорошей вещью - он был тяжёлым и несправедливым. Но горизонтальные связи, которые он породил, были реальными. И когда в 1990-х дефицит исчез - часть этой ткани исчезла вместе с ним.
Синяя курица в авоське. Сапоги, которые удалось "достать" через знакомую в универмаге. Книга, которую прочитал, потому что сосед дал на три дня - больше не было.
Может, полные полки были бы лучше. Скорее всего - да. Но они означали бы другую страну, с другими людьми и другими связями между ними. Не лучше и не хуже - просто другую.