После истории с девушкой Катей и заброшенной базой прошло несколько дней. Жизнь вроде бы вошла в колею. Даша и Константин работали, Миша ходил исправно в школу. Но она для него стала настоящим полем для испытаний его дара. Ведь он не выключается по щелчку пальцев, поэтому мальчику постоянно приходилось держаться.
Школа гудела. Перемена — это отдельный вид хаоса, где крики, запахи из столовой и общая нервная энергия сливались в один невыносимый гул. Миша сидел за партой и изо всех сил пытался «держать купол», как он это про себя называл. Это требовало усилий, как будто нужно было постоянно задерживать дыхание.
Сидящий впереди Вовка, повернулся к нему и с упоением рассказывал про новый уровень в какой-то игре. Миша кивал, но не слушал. Он смотрел на свою ладонь, где лежал его пенал — обычный, пластиковый, с нарисованными динозаврами. Пенал был спокоен. Он просто был. Это Мише нравилось. Подошла Лиза и села на свое место. Потом начала крутиться, заглядывать под парту.
- Мальчики, вы мою ручку не брали, синюю, с котиком? Я её на своём месте не нашла.
-Вон она, около Танькиной ноги лежит. Сейчас подам.
Вовка наклонился в проход между партами, хотел поднять упавшую ручку Лизы, но рука соскользнула и он, смеясь, свалился в проход. Оттуда подал её Мише:
- На, отдай, Лизе-растеряше.
Миша машинально сжал пальцы на холодной металлической трубочке. И в этот момент мир взорвался. Это было не видение и не звук. Это была эмоция, настолько острая и концентрированная, что она обожгла его изнутри. Паника. Дикий, животный страх потери. И следом — волна такой пронзительной нежности и любви, что у Миши перехватило дыхание. Ручка для Лизы была не просто ручкой. Это был подарок от мамы на 8 Марта.
Миша резко отдёрнул руку, словно обжёгся. Ручка со стуком упала снова на пол.
- Ты чего? — удивился Вовка.
- Ничего, не удержал, - выдавил из себя Миша. Его щёки горели. Он поднял ручку и, не глядя ни на кого, протянул её Лизе. - Возьми. Она... важная.
Лиза удивленно посмотрела на него своими большими глазами, но ручку взяла.
- Спасибо. А как ты понял?
Миша лишь пожал плечами, не в силах объяснить. Он чувствовал себя опустошённым, как после бега на длинную дистанцию. Эта чужая эмоция оставила в нём дыру. Вечером он молча сидел на кухне во время ужина и ковырял вилкой в тарелке. Даша сразу заметила неладное.
- Мишань, что случилось? Плохой день?
Он долго молчал, подбирая слова. Как объяснить маме, что он случайно «подслушал» чужую семейную тайну через обычную шариковую ручку?
- Мам, а вещи могут что-то помнить? — наконец спросил он.
Даша перестала есть и внимательно посмотрела на сына. Она была не просто мамой, она была гадалкой. Она знала о таких вещах больше, чем кто-либо.
- Могут, сынок. Особенно те, что очень дороги человеку и напитаны его чувствами. Ювелирные украшения, старые игрушки, подарки... Они как губка впитывают эмоции. У таких вещей есть своя память. - Даша взяла его за руку. -
Которая просто хранит это тепло. А иногда они могут «поделиться» им с тем, кто чувствителен. Или даже показать отрывки прошлого тому, кто умеет смотреть.
Миша поднял на неё глаза.
-Я сегодня подержал ручку, и чуть не заплакал. Там была такая любовь и такой страх всё это потерять. Я не хотел этого видеть!
Даша понимающе кивнула.
- Это называется «психометрия», Миш. Способность считывать информацию с предметов. Твой дар растёт и проявляется по-новому. Это непросто, я знаю. Но это нужно контролировать. Теперь ты знаешь: прежде чем взять в руки чужую вещь, особенно если она выглядит старой или дорогой владельцу — подумай. Готов ли ты к тому, что она может тебе рассказать? Иногда лучше просто не трогать.
Миша кивнул. Он понял, его дар был связан с самой сутью вещей и людей. И школа, где сотни людей каждый день оставляют свои эмоции на партах, в учебниках и ручках, превращалась для него в минное поле из чужих воспоминаний и чувств. Он пошел в свою комнату, сел на кровать, обнял друга-мишку и стал думать над словами мамы.
Она, как всегда права, ему нужен контроль. Завтра он будет держаться подальше от чужих карандашей и чужих секретов. Но думать и хотеть одно, а вот обстоятельства иногда меняют все намерения.
Вечером, когда Даша колдовала на кухне над ужином, в дверь позвонили. Она вытерла мокрые руки и пошла к двери. На пороге стояла соседка с пятого этажа, Антонина Петровна — женщина лет пятидесяти, всегда элегантная и немного надменная.
- Дашенька, добрый вечер! Простите за беспокойство, но я просто в отчаянии! Можно к вам на минуточку?
Даша впустила её на кухню. Антонина Петровна присела на стул и трагическим жестом приложила ладонь ко лбу.
- Это просто невыносимо! Моя новая коллега, Светлана из бухгалтерии... Она меня просто ненавидит! Я со всей душой: «Светочка, не хотите ли чаю?», «Светочка, я принесла вам печенье». А она смотрит волком! скорей всего обсуждает меня за спиной с другими! Я же чувствую!
Даша сочувственно кивнула и поставила перед ней чашку с успокаивающим травяным чаем.
- Возможно, это просто недопонимание...
- Нет-нет! - перебила Антонина Петровна. - Я же вижу и даже чувствую эти вибрации! Она мне завидует! Моему положению!
Миша сидел тут же за столом и делал вид, что рисует в тетради. Он поднял голову от своих каракулей и посмотрел на соседку. А потом его взгляд упал на её руку. На безымянном пальце Антонины Петровны поблескивал массивный золотой перстень с тёмно-красным камнем. Камень был холодным и... тяжёлым. Очень тяжёлым от эмоций.
Миша моргнул. Он не хотел этого видеть. Но перстень сам «потянул» его. Он увидел не картинки, а чистую эмоцию хозяйки: горделивое чувство собственного превосходства. И тут же — ответную эмоцию той самой Светланы: глухое раздражение и глухую обиду. А потом — причину этой обиды. Антонина Петровна на корпоративе тихо шептала всем на уши, намекая, что Светлана добилась этой должности, через постель.
Миша сглотнул, сцепил зубы. Он хотел промолчать, но не смог. Слова сами лились из него.
- Тётя Тоня — тихо сказал он.
Соседка удивлённо замолчала и посмотрела на него сверху вниз.
- Что, Мишенька?
- А вы ведь сами ей завидуете.
В кухне повисла тишина.
- Что? - возмутилась Антонина Петровна. - Да как ты... Да я...
- Вы завидуете Светлане, - уже увереннее продолжил Миша, глядя ей прямо в глаза. - У неё есть то, чего нет у вас. Настоящий талант к цифрам. Вы получили свою должность по знакомству, а она всего добилась сама своим умом. И вы боитесь, что все это знают. Поэтому вы пытаетесь быть с ней милой и всем показать, какая вы хорошая. А она чувствует вашу неискренность и злится ещё больше.
Даша замерла с чайником в руке. Вошедший на кухню Костя, смотрел на сына с открытым ртом. Антонина Петровна покраснела, потом побледнела. Её губы задрожали. Она медленно сняла перстень с пальца и положила его на стол.
Господи... - прошептала она. - Откуда ты...? Как ты...? - потом смахнула слезу и уверенно сказала. - Да, это правда, всё правда.
Миша молча кивнул.
Соседка закрыла лицо руками и вдруг расплакалась — горько, по-детски.
- Я не хотела... просто... я так устала всем доказывать... Простите меня...
Она вскочила, схватила со стола перстень и выбежала из квартиры.
В кухне снова стало тихо. Даша поставила чайник и села рядом с сыном. Она не стала его ругать или хвалить. Она просто обняла его за плечи.
- Тяжело? — тихо спросила она.
Миша уткнулся ей в плечо и кивнул.
- Очень... Мам, я не хотел этого знать про неё...
- Я знаю, сынок. Но иногда, как сегодня, правда — это единственный способ разорвать порочный круг лжи и зависти. И помог ей увидеть себя со стороны. И ещё хочу сказать, твой дар эволюционирует. Ты уже не просто "слышишь" эмоции, как раньше, а начинаешь считывать информацию и мотивы, заложенные в предметах. Сегодня это был перстень. Я его тоже почувствовала. Но ты опередил меня. Тебе будет тяжело, но ты помни, мы с папой всегда рядом - поможем и подержим. Главное, старайся всегда держать эмоции под контролем, чтобы не натворить бед ни себе ни людям. Хорошо? Ты ведь помнишь, как я тебя учила надевать стеклянный колпак?
- Да, я в школе каждый день делаю, но он плохо помогает.
- Тогда, перед тем как заходить в школу, делай такую практику: закрой глаза и представь прозрачное облако вокруг себя, которое фильтрует агрессию или тревогу, но пропускает свет и воздух. И повтори про себя: «Я в безопасности. Чужие эмоции — не мои". И всё.
- Спасибо, мама.
Миша слабо улыбнулся сквозь слёзы. Он понял главное: его дар — это не только бремя видеть чужую боль. Это ещё и ответственность за то знание, которое он получает.
==========================
Глава 100 / Продолжение Глава 102
==========================