У Даши в салоне, на первом этаже старого дома в центре города, была всегда уютная и тёплая атмосфера. Люди, приходя к ней, сразу незаметно для себя расслаблялись, и начинали чувствовать себя спокойнее. Тяжёлые бархатные шторы, не пропускающие дневной свет, круглый стол, покрытый тёмно-вишнёвой скатертью, и два кресла — одно для неё, другое для клиента. В воздухе всегда стоял густой, успокаивающий аромат сандала и лаванды. Это было место, где время текло иначе.
Даша тасовала колоду карт Таро скорее по привычке, чем по необходимости. Её главный дар — ясновидение — редко требовал посредников. Она просто знала, когда клиент переступит порог. И буквально через пару минут дверь тихо скрипнула. Вошедший мужчина был одет дорого, но небрежно. Твидовый пиджак помят, под глазами залегли глубокие тени. Он не был похож на обычного посетителя, ищущего утешения в гадании. Он выглядел как человек, у которого земля ушла из-под ног.
- Здравствуйте... - его голос был хриплым. - Мне вас рекомендовали как человека, который видит.
- Присаживайтесь, - спокойно сказала Даша, указывая на кресло напротив. - Что вы хотите увидеть?
Мужчина тяжело опустился в кресло, достал из кармана пиджака небольшой бархатный мешочек и положил его на стол. Мешочек глухо звякнул.
- Это принадлежит моей дочери. Соне. Она пропала три дня назад. Полиция ищет, но они как слепые котята, тыкаются не туда, куда надо. А я чувствую, что это что-то другое. Здесь, — он подтолкнул мешочек к Даше, — её любимые украшения. Браслет и кулон. Возьмите.
Даша не коснулась мешочка. Она закрыла глаза и просто протянула над ним ладонь. Мир вокруг исчез.
Она увидела не саму Соню, а эхо. Резкий всплеск ужаса, который тут же оборвался, словно кто-то нажал на выключатель. А затем — пустота. Но эта пустота была... организованной. Слишком чистой, слишком стерильной. Ни одного случайного звука, ни одной лишней эмоции извне. Это было похоже на звукоизолированную камеру или... очень дорогой медицинский бокс.
Даша резко открыла глаза и отдёрнула руку.
- Ваша дочь жива, - без предисловий начала она, глядя мужчине прямо в глаза. - Но она находится в месте, которое полностью отрезано от внешнего мира. Там нет случайных людей, нет посторонних эмоций. Это не подвал и не заброшенный склад. Это что-то высокотехнологичное и очень, так скажем, чистое.
Мужчина побледнел ещё сильнее, хотя это казалось невозможным.
- Господи... Вы правы. У неё редкое заболевание. Мы поместили её в частную клинику, где нас уверили, что помогут дочери. И потом вдруг они начали меня уверять, что болезнь дочери неизлечима... - последние слова он говорил растягивая, при этом что-то вспоминая и вдруг хлопнул себя по лбу.- Господи, я должен был догадаться!
- Поэтому вы решили сменить клинику и кто-то похитил её из больничной палаты или перехватил по дороге? - спросила Даша.
- По дороге... Да, мы меняли клинику в последний момент из-за... неважно. Машина скорой помощи просто свернула не туда.
- Ищите не преступников в масках, а кого-то из персонала или партнёров по бизнесу, - добавила Даша. - В этом замешан кто-то, кто знал о её графике и о состоянии здоровья.
Мужчина кивнул, его руки дрожали.
- Спасибо. Я понял и найду их.
Он быстро поднялся, забыв про мешочек на столе и почти выбежал из кабинета. Даша осталась одна. Она взяла мешочек в руки. Украшения были лишь ключом, триггером. Но теперь она знала: это дело пахнет большими деньгами, но больше — жестокостью.
Телефон зазвонил ровно через два часа. На экране высветился номер Фролова.
- Даша, добрый день, или уже вечер? Впрочем, это не так и важно, - голос полковника ФСБ был непривычно напряжённым и деловым. - У меня к тебе крайне серьёзный разговор. И он не телефонный.
Через сорок минут она сидела в уже знакомом ей кабинете.
- Я вас слушаю, Игорь Алексеевич.
Полковник не стал ходить вокруг да около. Он положил перед ней на стол тонкую папку с грифом «Совершенно секретно».
- Три дня назад из частной клиники была похищена София Волкова, дочь крупного инвестора Аркадия Волкова. - Даша внутренне подобралась.
- Мы отрабатываем версию о заказном похищении с целью выкупа или шантажа. Но есть одна деталь, которая не даёт мне покоя и заставляет обратиться к тебе.
Он достал из папки несколько фотографий и веером разложил их на столе. Это были снимки с камер наблюдения: парковка клиники, въездные ворота, дорога.
- Вот здесь, за минуту до приезда скорой помощи Волковых, на территорию клиники въезжает вот эта машина, — он ткнул пальцем в чёрный тонированный внедорожник на одном из кадров.
Даша взяла фотографию в руки. Она не касалась её физически больше необходимого, но ей хватило одного прикосновения и взгляда на изображение металла и стекла: Холодная стерильность и полная тишина внутри.
Она подняла глаза на Фролова.
- Я уже испытала эти чувства и видение через вещи дочери этого человека. Здесь всё переплелось: вначале шантаж, потом тихие угрозы в виде уверения в безвыходной ситуации с болезнью их дочери. А потом холодный и жестокий расчёт.
Лицо полковника окаменело. Он понял всё без лишних слов.
- Вот значит как. Волков пришёл к тебе и рассказал о своих подозрениях насчёт клиники?
Даша кивнула.
Полковник выругался сквозь зубы и откинулся на спинку кресла.
- Два независимых источника говорят об одном и том же «почерке». Это уже не совпадение, а система. Выходит, у нас тут не просто похищение, а хорошо отлаженный механизм. И мы только что получили подтверждение от самого заинтересованного лица... Звоночки были и раньше, но без доказательные. Теперь у нас есть легальный повод перевернуть эту клинику вверх дном до самого фундамента.
Он посмотрел на Дашу с уважением и лёгкой тревогой.
- Ты снова оказалась права насчёт того, что всё переплетено. Два разных человека пришли к одному и тому же выводу через разные двери: ты через дар, а он через деньги и связи. И оба пришли к нам.
Дело принимало совсем другой оборот. Из бытового похищения оно превращалось в операцию против опасной организации, которая умела заметать следы так же чисто, как и действовала.
Клиника «Генезис» внешне выглядела как элитный спа-курорт, затерянный в сосновом лесу. Но штурм, который возглавил Игнатенко, быстро превратил её в поле боя. Бойцы спецназа в бронескафандрах действовали молниеносно, но внутри их встретила не охрана с автоматами, а стерильная тишина и пустые коридоры.
Дашу, конечно же, на штурм не взяли. Она ждала в машине на опушке леса, в нескольких километрах от места событий. Через полчаса ожила рация.
- Игнатенко на связи. Мы взяли подвал. Здесь лаборатория. Полный набор: реанимационные боксы, операционные. И здесь дети. Много детей. Все живы, но под сильными седативами.
- Соня! Вы нашли девочку? — быстро спросила Даша.
- Нашли. Она здесь, в отдельном боксе. Состояние стабильное, но... — Руслан на секунду замолчал, подбирая слова. — Даша, это не просто похищение. Это... донорство.
Когда её, наконец, пропустили внутрь, запах антисептика и страха был почти осязаем. Внизу, в ярко освещённом бункере, действительно располагалась высокотехнологичная лаборатория. Соня лежала в прозрачном боксе, опутанная датчиками. Рядом суетились врачи скорой помощи.
Аркадий Волков, отец девочки, стоял у соседнего бокса и смотрел внутрь с выражением ледяной ярости и отчаяния на лице. Внутри лежал другой мальчик, подключённый к аппарату искусственной почки.
Приехавший Фролов подошёл к Даше.
- Как оказалось, у Сони очень редкая группа крови и уникальный состав антител. По сути, её организм вырабатывает естественный антидот к определённым токсинам и ядам. А у этого мальчика, — он кивнул на бокс, — острая почечная недостаточность из-за отравления тем самым токсином. Обычное переливание крови или диализ не помогают. Им нужна была именно Соня.
- Они использовали её как живое лекарство? - с ужасом поняла Даша.
- Не просто лекарство, а идеальный фильтр. Эти нелюди подключили их кровеносные системы напрямую. Кровь мальчика циркулировала через её организм, очищаясь от яда её антителами. Это варварский, но гениальный метод. Соня, слава небесам, жива и здорова. Мальчик тоже будет жить.
К ним подошёл Волков.
- Я знал, что они ищут что-то особенное. А потом они, видимо, сделали анализ её крови и узнали, что ею можно излечить. И что они сделали: обманули, украли мою девочку, чтобы спасти другого ребёнка? При этом не задумываясь о том, что Сонечка могла бы погибнуть.
- Не просто другого ребёнка, Аркадий Петрович, - тихо сказал Фролов, - Мы установили личность пациента. Это сын главного инвестора клиники и по совместительству её главврача. Они спасали своего ребенка.
Операция была завершена. Главврач клиники и его сообщники были арестованы прямо в операционной. Но цена спасения одного ребёнка оказалась непомерно высока — искалеченная жизнь другого. Дело передали в центральный аппарат ФСБ. Оно обещало стать громким: торговля людьми, незаконные медицинские эксперименты, злоупотребление властью.
Когда Даша вечером рассказывала Косте об ужасном событии прошедшего дня, Миша, стоявший тихо в проеме двери, спросил:
- Мам, а если бы я мог так делать, очищать кровь, я бы мог спасти мальчика без крови Сони?
Даша посмотрела на него внимательно. В глазах сына была недетская серьёзность.
- Ты уже спасаешь людей, Мишенька. По-своему. Но менять свою природу против чьей-то воли — это путь во тьму. Помни об этом.
Костя молча сжал её руку. Их сын рос слишком быстро, и его сила уже требовала ответов на вопросы, от которых у обычных людей бежали мурашки по коже.
Миша удивленно спросил:
- Что значит, менять свою природу? И почему против воли?
- Это значит использовать свои способности не для защиты или пассивного восприятия, а для активного вмешательства в чужой организм. Это уже не просто дар, а мощная сила, способная менять реальность. А против чьей-то воли — это ключевой момент. Даже если ты захочешь помочь, любое такое вмешательство без полного понимания и согласия человека будет насилием. Представь, что кто-то без твоего ведома начинает «чинить» твой организм. Это нарушает все границы.
Даша встала, обняла сына:
- Я понимаю твоё желание помочь — это благородно. Но грань между помощью и насилием очень тонка. Использовать свою силу, чтобы менять других людей без их согласия — это то же самое, что сделали врачи в клинике. Это и есть "путь во тьму"».
Костя с уважением смотрел на жену, понимая, она учит сына этике магии и силы. Ведь его дар принадлежит ему, и он не должен становиться инструментом для решения чужих проблем без крайней на то необходимости и полного понимания последствий. Его сила — для защиты себя и близких, а не для того, чтобы играть в бога над жизнями других людей. Это понимание нужно ему, чтобы действительно не свернуть на путь тьмы.
========================
Глава 101 / Продолжение следует
========================