Каждое утро для Марины не задавалось по разным причинам: то горячую воду отключили и пришлось мыть голову в холодной, то любимый утюг сгорел, то не доглядела и передержала яйца на плите. Сегодня вот ей повезло больше обычного, целый тройной удар, так сказать, чтобы добить наверняка: сначала убежало кофе, оставив на плите горелое коричневое пятно, а потом заклинило молнию на высоких черных сапогах — единственных осенних, к слову. И сегодня сапоги были к месту, всю ночь шел дождь и теперь на улице красовались огромные грязевые лужи.
Марины, тридцатичетырехлетняя переводчица в крупной фирме, бежала со всех ног к метро с такой силой, что стук каблуков раздавался на несколько улиц вперед. Она старалась не уронить сумочку, то и дело поправляя ее на плече, мысленно подсчитывая на сколько уже опаздывает. Начальник ее, суровый и до крайностей педантичный Эдуард Валерьевич, опозданий не прощал. Марина как сейчас помнила, что Валентина, которая даже не относилась к их отделу, опоздала на встречу минут на пятнадцать, потому что подвернула ногу, так Эдуард вспоминает ей это по сей день и делает это исключительно в негативном ключе.
Она срезала путь через старый сквер, когда услышала этот звук.
Сначала Марина никак не отреагировала, все ее мысли были забиты работой, но затем, дойдя почти до конца сквера, она развернулась обратно. Ее поразило словно разрядом молнии — странный, надрывной писк, похожий на скрип несмазанной телеги.
Женщина рыскала по всем кустам, ей показалось, что это был осипший маленький котенок. Так мяукали котята у подруги прошлым летом, когда ее трехцветная домашняя Мурка принесла домой в подоле еще пятерых трехцветных маленьких Мурок. И пусть она ошибется и никого не найдет, но зато сердце ее будет спокойно.
Прямо у корней старого тополя, во влажной траве, копошился серый комок с одного бока на другой. Хоть это был и не котенок, но все же маленький и беззащитный — воронёнок. Совсем маленький, желторотый, с еще редкими, похожими на пух перьями, одно его крыло было неестественно вывернуто и безжизненно волочилось по земле, а на спине, сквозь порванные перышки, виднелась страшная багровая рана — то ли кошка подрала, то ли вороны-соперники заклевали.
Марина посмотрела на наручные часы, до начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут, а ехать на метро ей минимум минут двадцать и еще пешком минут восемь. Вверху, на ветках тополя, тревожно и громко кружила взрослая ворона, но спуститься к детенышу не решалась.
— Ну и что мне с тобой делать? — отчаянно прошептала Марина.
Оставить его здесь означало бы обречь на быструю и мучительную смерть. Прикрыв глаза от осознания неминуемого скандала на работе, Марина достала из сумки чистый носовой платок, бережно, стараясь не задеть рану, завернула пищащий комок и побежала в противоположную от метро сторону — туда, где на углу светилась зеленая вывеска круглосуточной ветеринарной клиники.
На работу Марина опоздала почти на два часа, телефон то и дело разрывался от гневных сообщений начальника, но в голове стоял туман. Она старалась разрешить эту ситуацию всеми способами — и фото отправила, и в длинном сообщении все объяснила, и даже обещала взять дополнительные часы в субботу.
В клинике её встретила молодая девушка-ветеринар с аккуратным пучком на голове. Осмотрев птицу, она лишь со вздохом развела руками:
— Девушка, ну вы нашли кого принести. Я умею лечить кошек, собак, ну, лошадей на ферме у дяди лечила. Но птицы? Орнитология — это совсем другое, у них дыхательная система устроена иначе, кости полые — слышали про такое? Я даже не знаю дозировок антибиотиков для такого крохи.
— Но нельзя же его просто выкинуть! — взмолилась Марина. — Посмотрите на крыло, на спину…
Врач сочувственно вздохнула, ушла в подсобку и вынесла небольшую картонную коробку из-под обуви, проделав в крышке несколько дырочек для воздуха. Марина нерешительно взяла коробку… для чего? Она недоверчиво покосилась на ветврача.
— Вот, держите коробку, хоть до дома донесете. Чем кормить? Ну, вообще они червяков едят, личинок всяких…
— Червяков? — Марина растерянно округлила глаза. — И где я ему в центре города посреди недели буду червей искать? Газон копать около офиса?
— Ладно, не паникуйте, — улыбнулась доктор. — Сделайте ему мешанку: перекрутите кусочек нежирного говяжьего фарша, добавьте туда тертый овощ — огурец, например, или кабачок, но только не солите. И кормите этим — сначала, наверное, придется пинцетом в клюв заталкивать, сами они от испуга не едят.
Марина кое-как договорилась на работе и даже смогла отпроситься на остаток дня за свой счет. Но дома было ничуть не легче, поскольку дома её ждал первый раунд семейной психотерапии. На лето к Марине временно подселили её младшего брата-подростка Дениса — шестнадцатилетнего максималиста с вечными наушниками в ушах и скепсисом ко всему живому.
Увидев, как сестра заносит в квартиру подозрительно шуршащую коробку из-под кроссовок, Дэн даже вытащил один наушник. Марина делала вид, что ничего не случилось — разулась, переоделась, умылась и все это под писк из коробки, она неловко улыбалась, но ничего не говорила, занималась, в общем-то, своими обычными делами.
— Я посмотрю, ты посуду помыл? Ну молодец! — крикнула Марина из кухни, перенеся туда своего нового жильца. Она достала из морозилки кусок мяса и принялась отколупывать от него кусочек.
— Что говоришь? — дотащился до кухни Дэн и плюхнулся лениво на стул.
— Говорю, что ты молодец.
— А? — он убрал наушники вовсе, не отрывая глаз от закрытой коробки.
— Посуду помыл. Спасибо тебе. — Повторила Марина.
— Ага. — Хмыкнул Денис, не напоминая, что, вообще-то, сестра сама перемыла вчера после работы всю посуду и рухнула спать. — Обращайся.
Марина пыхтела, сооружая пташке прикорм.
— Че делаешь? — спросил брат, но Марина не ответила. — Ладно. — Буркнул Денис и улыбнулся, — ну, а там у тебя че лежит?
Марина была бы и рада ничего не показывать, но пришлось рассказать все как на духу — как было, так и пересказала.
— Так, я понял, — зловещим шепотом произнес он, оглядывая Марину с ног до головы. — Ты всё-таки окончательно свихнулась и решила стать ведьмой, вот уже притащила себе фамильяра. Только нормальные ведьмы заводят черных котов, а ты приволокла дохлого стервятника. Он вообще легальный? — забавлялся Дэн, наблюдая за пташкой в коробке.
— Замолчи, Денис, — огрызнулась Марина, вытирая руки от полотенце. — Он ранен. Лучше помоги.
Она достала пинцет, а в другую руку взяла тарелку с кашицей. Воронёнок выглядел слабым, но стоило Марине приблизиться, как он начинал отчаянно и непрерывно пищать. С открытым желтым ртом он казался воплощением самой жажды жизни, но стоило Марине поднести пинцет с кусочком фарша к его клюву, как малыш испуганно отворачивался, забивался в угол коробки и продолжал кричать. Рану на спине Марина обработать так и не решилась — побоялась сделать еще хуже.
***
***
Она позвонила знакомой волонтерке, и та авторитетно заявила:
— У него дикий стресс! Он ведь ранен, его забрали из гнезда. Не трогай его пока, не мучай пинцетом, только хуже сделаешь, лучше налей водички в крышечку, поставь в коробку и оставь в покое до утра. Пусть адаптируется, придет в себя, а утром, на свежую голову, начнешь кормить.
Марина, конечно же, безоговорочно послушалась — поставила коробку в тихий угол прихожей, накрыла тканью, поставила туда крышечку с водичкой. Весь вечер из угла доносился тихий, затихающий писк и сердце Марины обливалось кровью всякий раз.
Утром в квартире стояла оглушительная, зловещая тишина.
Марина заглянула в коробку с замиранием сердца. Воронёнок лежал на боку, вытянув лапки, его здоровое крыло было слегка приоткрыто, словно он пытался взлететь. Но он так и не взлетел — умер. Где-то посреди ночи тихо умер.
Чувство тяжелой вины затопило Марину. В этот момент из своей комнаты, зевая и почесывая взъерошенный затылок, выполз Денис. Заглянув через плечо сестры в коробку, он тут же драматически отшатнулся и выставил вперед указательный палец.
— Убийца! — провозгласил подросток голосом заправского прокурора. — Я же говорил! Твой фамильяр не выдержал энергетики этой квартиры. — А затем через небольшую паузу добавил, — вообще, зря ты его принесла, так, считай, вся ответственность за его гибель лежала бы на его законных родителях-воронах, а теперь она кармическим грузом висит на тебе! Безжалостная ты женщина.
— Денис, издеваешься? Мне и так плохо! — Марина едва не плакала от досады и жалости.
— Короче, женщина-катастрофа, убирай это немедленно из дома, — Дэн брезгливо сморщил нос, косясь на коробку. — Я не собираюсь делить жилплощадь с филиалом городского морга.
Марина, которой нужно было через десять минут выбегать на работу, в сердцах ляпнула первое, что пришло в голову (и что когда-то слышала на похоронах дальних родственников):
— Слушай, отстань, а? Пусть он три дня дома постоит, по правилам! А потом уберу. Закопаю во дворе под окнами столовой ложкой.
У Дениса от такой «некромантии» округлились глаза. Лицо его вытянулось, в нем заиграла нешуточная паника, на глазах рождалась самая настоящая подростковая истерика.
— В смысле три дня?! — взвыл он, начиная буквально метаться по прихожей и размахивать руками. — Ты нормальная вообще?! Какое «постоит»?! Ты хочешь, чтобы я три дня жил в одной квартире с трупом птицы? Он же… он же завоняется! Его дух будет преследовать меня в туалете! Марина, убирай сейчас же, я требую! Я не останусь здесь один! Я полицию вызову!
— Да пошутила я, пошутила, господи! — прикрикнула Марина, понимая, что брат сейчас действительно устроит международный скандал с привлечением родителей и жалобой какая Марина плохая, заставляет бедное дитя смотреть на птичью смерть, поди еще и не кормит брата, держит дома на цепи и бла-бла.
Она быстро закрыла коробку крышкой, замотала скотчем под непрекращающееся бубнение Дениса о том, что «сестра у него с приветом» и «психиатрия по ней плачет». Выйдя из подъезда, Марина донесла коробку до мусорных контейнеров во дворе и аккуратно поставила её на чистый бетонный выступ рядом с баками — рука просто не поднялась бросить её внутрь, в общую кучу хлама.
День на работе прошел как в тумане: переводы текстов казались бессмысленными, строчки плыли перед глазами. Марина то и дело вспоминала этот отчаянный писк и маленькое, поврежденное вороново крыло.
Вечером, уставшая и опустошенная, она возвращалась домой той же дорогой. Проходя мимо мусорных контейнеров, она машинально бросила взгляд на бетонный выступ. Коробки не было. Там не осталось ничего — ни картонки, ни следа. То ли дворники сработали оперативно, то ли бродячие собаки утащили, то ли кто-то из прохожих забрал из любопытства.
«Видать, судьба у тебя была такая» — вздохнула она про себя.
Марина постояла на месте пару минут, глядя на пустой серый бетон. Вечерний ветер шумел в кронах деревьев, и где-то высоко в небе, перекликаясь, громко каркали птицы. Это карканье взбудоражили ее, легкая дрожь пробежала по спине, она сразу же вспомнила, что где-то вычитала, мол вороны мстительные и даже могут различать лица людей, помнят обидчиков около трех лет. Она тут же рванула домой от вороньей мести подальше.
Автор: Вальдшнеп
Источник: https://litclubbs.ru/articles/76511-voronovoe-krylo.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: