После долгого перерыва, снова хочется окунуться в личную жизнь отца всех народов, великого ученика самого В. Ленина товарища Сталина. Ведь в отличие от большинства отечественных историков, наш либерально-забугорный учёный врать не станет, ведь ему нет никакой нужды этого делать. Ведь что отличает заграничных историков от отечественных? Только одно… Они всегда и везде привыкли говорить правду! Правду, правду и ещё раз правду! Ибо именно этим отличается свободный и культурный Запад от тоталитарной, запуганной, необразованной и не мытой России с её запуганными историками.
Безусловно и среди наших соотечественников найдутся честные люди, особенно работающие в таких институтах как:
«Институт экономической политики имени Егора Тимуровича Гайдара»
Уж они не побоятся, не испугаются, будут всем рассказывать правду матку, не боясь всех трудностей, испытаний и невзгод, которые могут обрушиться на их чистые и честные души. Само имя, Егора Тимуровича Гайдара, в нашей стране говорит само за себя! Его помнят и чтут простые граждане свободной страны. Знают и помнят его начинания, которые с теплотой и восторгом хранят взрослые граждане, отпущенные на свободу и вдохнувшие всей грудью, эту новую, честною, справедливую и счастливую жизнь!
Впрочем, об этом деятеле я надеюсь историки ещё напишут, честную, правдивую, без прикрас и ретуши историю, дав Гайдару самую справедливую оценку его деятельности. А я перехожу к историку Коткину, с которым я добрался до страницы 136, к главе «В кольце паникёров». Правда я уже несколько раз клялся не читать и не переходить на сноски, оставленные европейским историком, из-за большого обилия в них несостыковок, вранья, а иногда и несвязанных с основным текстом пояснений. Да и само чтение их отвлекает от основного текста, делая повествование жизни товарища Сталина, разорванным, отрывочным и теряется в огромном объёме информации на которую ссылается Коткин. Но чёрт меня подери! Иногда сноски интересней читать чем этот убогий, наивный, местами глупо и коряво написанный текст! Поэтому, как я не пытался, как не клялся больше этого не делать, но исполнить обещание пока не получилось! В чём каюсь. Казнюсь и каюсь! Поэтому чтоб читатель мог находить именно текст историка Коткина, я решил его выделять жирным текстом.
Итак, небольшая предыстория… На дворе 1932 год, если я правильно понимаю хронологию нашего забугорного историка. Укажу ещё на одну особенность этого историка, которая лично мне бросилась в глаза. Коткин, этот чудо историк ведёт свой рассказ, не идя от года к году, описывая все проблемы и их решения сделанные товарищем Сталиным в этом временном отрезке, а петляет в событиях, как заяц, уходящий от погони. Сейчас он пишет читателю про 1932 год, через пару глав, он может откатить на несколько лет назад, и начать повествование про какой не будь 1929 год, то вдруг снова прыгнет вперёд, потом снова откатывается обратно. Я думаю, он это делал нарочно и преднамеренно, чтоб запутать простого читателя, вот такого как я. Чтоб читатель, не смог отслеживать хронологию и ход событий. Тем самым, Стивен пытается навязать свою точку зрения читателю, заставить поверить ему на слово, запудрив его мозги и запутав нить истории так, чтоб читающий просто потерял связь и ход тех или иных событий, которые развивались в то далёкое время.
На дворе 1932 год. По умозаключению Коткина, дела у нашего дорогого товарища Сталина идут плохо, очень плохо! Об этом наш иностранный эксперт по СССР сообщает читателю в самом начале главы «В кольце паникёров». И действительно, 1932 год, становиться годом решающего перелома в стране и финалом внутри партийной борьбы, где все противники и оппоненты Сталина сходят с дистанции, проиграв ему подчистую. Либо, вся революция и страна встаёт, как предлагали некоторые видные в прошлом большевики, на коммерческие рельсы и постепенно возвращается к капитализму, или страна встаёт на рельсы индустриализации и коллективизации и быстрым рывком движется в сторону социализма, с последующей перспективой перехода к коммунизму.
«Могли ли эти вынужденные уступки спасти положение, оставалось неясно. «…поздно Сталин додумался торговать с колхозами, – утверждал, согласно донесению ОГПУ, один рабочий из Минска, – если бы он додумался об этом в 1929–1930 годах, куда лучше было бы, а теперь из этого ничего не выйдет, потому что у крестьян ничего нет, все уничтожено»228. Общесоюзных запасов продовольствия и фуража хватило бы примерно на месяц, причем на Украине, Северном Кавказе и Нижней Волге их было еще меньше. Напуганный Куйбышев 23 мая 1932 года написал синим карандашом сверхсекретную записку, в которой предлагал урезать нормы снабжения даже для самых приоритетных категорий получателей («особый список» и «список № 1»). Политбюро не пошло на это, но оно сократило снабжение Красной армии на 16 % и приняло решение об ускорении закупок хлеба в Персии 229.»
Тут прям сказки с первых строк пошли, причём документально не подтверждённых. Коткин с первых слов, хочет ввести читателя в уныние и осознание того, что под руководством Советской Власти в стране, к концу мая, запасов продовольствия осталось на месяц, а в самых, казалось бы, благополучных и плодородных районах и того меньше. Этим, мне кажется, историк тут подлизывает задницу с российскими либеральными историками ещё и украинцам, намекая читателю на то, что всё их зерно, весь продовольственный запас и даже фураж из этих регионов Сталин выкачал полностью, тем самым обрекая простых людей на го-лод-ную см-ер-ть. Такие либеральные выкрутасы и передёргивания уже тысячи раз были озвучены и поэтому, лично меня, уже не сильно и цепляют.
История с неурожаем 1932 года и гол-одаю-щими уже давно озвучена и не один раз. Тут и погодные условия, и за-бо-й скота, распродажа имущества и зерна частью крестьянства, не всегда кулаками и середняками, не желающими вступать в колхоз, плохая организованность колхозов и куда же без перегибов на местах руководителями республик и областей. Поэтому Коткин, сказав одно, почему-то забывает говорить про другое, давая читателю представление, что только Советская Власть во всём виновата и больше не кто, а у медали, как известно, всегда две стороны. А вот узнать, что это за один рабочий из Минска, так смело критикующий Власть и Сталина, мне узнать очень захотелось. Ведь Коткин не пожелал оставить его честное и доброе имя и фамилию. Пришлось переходить по указанной автором сноске за № 228 и читать её. На этот раз, Стивен Коткин ссылается на некоего Кандрашина и др. Там так и написано;
«Кандрашин и др. Голод в СССР. Т. 1. Ч. 2. С 152-153. (ГА Минской обл. Ф. 1164п. Оп. 1. Д. 132. Л. 546-549).»
И опять, для простого обывателя, то есть для меня, случился облом! В этой книге, на этих страницах, я не нашёл рабочего из Минска, чьё письмо было перехвачено беспощадным ОГПУ! Но зато на этих страницах, есть сводка за № 27 Информационного отдела полномочного представительства ОГПУ по Средневолжскому Краю (согласитесь Средневолжский Край и Минск почти рядом) «О ходе подготовительной работы к весенней посевной компании» от 3 апреля 1930 года. И в этой сводке сообщается что крестьяне го-лода-ют, требуют выдачи хлеба, и кстати, там же описываются случаи помощи голо-даю-щим крестьянам продовольствием. Выходит, по мысли и умозаключению Коткина, товарищ Сталин получил этот документ только в 1932 году? Ну что тут сказать, даже страх быть рас-стре-лян-ным за невыполнения своих обязанностей, ну никак не прибавляет скорости тем, кто должен был доставлять такую корреспонденцию прямо на стол ти-ра-ну, как любит выражаться о Сталине, забугорный историк.
Вот и верь после этого в честность и неподкупность европейских историков. Впрочем, не будем так строги, возможно его, нашего Стивена, попутал какой не будь бес или либеральный историк из «Институт экономической политики имени Егора Тимуровича Гайдара», или переводчик чего не так перевёл. Зато в скобках, историк отсылает меня в ГА Минской обл., именно там мне получилось найти это изречение рабочего! Тут Коткин попал почти в самое яблочко! Но только почти. Набрав это сокращение в скобках, интернет вывел меня на уже знакомый мне сайт, под названием: « ИМ Исторические материалы». И там, я действительно обнаружил документ на который ссылался и откуда взяты слова рабочего Коткиным. Правда у Коткина, как всегда, не обошлось без косяков и чистого вранья при описывание этого случая, ну что в общем то ждать от либерала и его подхода к историческим трудам? Всё дело в том, что этот документ… впрочем вы можете прочитать его сами на сайте, здесь я приведу лишь маленькую часть.
«СПЕЦСВОДКА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА ОГПУ ПО БССР. «ОБ ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ НАСТРОЕНИЯХ РАБОЧИХ ПРОМЫШЛЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ БССР В СВЯЗИ С ПОСТАНОВЛЕНИЕМ ЦК И СНК СССР О КОЛХОЗНОЙ ТОРГОВЛЕ»
7 июня 1932 г. Совершенно секретно
<…> Некоторая незначительная часть (выделено мной здесь и далее) рабочих не верит, что постановление ЦК и СНК даст эффективные показатели, и высказывания их проникнуты пессимизмом, безвыходностью из положения; используя отрицательные настроения части рабочих, враждебно настроенных, антисоветский элемент дискредитирует в глазах широких масс рабочих указанное постановление ЦК и СНК, внушая последним, что постановление не исправит тяжелого положения, что оно запоздало, весь скот уничтожен и проч.
Приведем наиболее характерные высказывания рабочих: «Сталин пошел назад, разрешил скот покупать и убивать, только жаль, что его нет. Сталин приноравливается к Ленину, но делает два шага назад и шаг вперед» (рабочий обувной фабрики Турецкий).
«Поздно Сталин додумался торговать с колхозами, если бы он додумался об этом в 1929—1930 гг., куда лучше было бы, а теперь из этого ничего не выйдет, потому что у крестьян ничего нет, все уничтожено» (рабочий Чугаевский, завод им. Ворошилова). »
Как видим, в этом донесении даже указана фамилия рабочего и где, конкретно он работал. Почему Коткин, в свойственной ему манере решил как всегда всех людей чьи примеры он озвучивает делать безымянными остаётся загадкой. Но не это самое печальное, в начале этого сообщения приведено больше 15 примеров негативного характера, но вот дальше, дальше почему-то Стивен решил не писать что было ещё написано, помимо негатива в этой спецсводке. А там, между прочим, было ещё кое чего интересного… И это, для автора книги о Сталине, было-бы дополнительным доказательством его умозаключений, но он, по какой-то, странной и непонятной причине, отказался предоставлять это читателям. А ведь такие доказательства на своих страницах, добавили-бы его словам больше веса и убедительности.
«Несмотря на то что со дня опубликования в прессе постановления ЦК и СНК СССР о колхозной торговле уже прошло около 3 недель, но на ряде промпредприятий это постановление не прорабатывалось, и вокруг него не заострено внимание широкой партийно-советской общественности, благодаря чему со стороны рабочих и служащих некоторых промпредприятий отмечены нездоровые суждения.
«Довели страну, а теперь вспомнили, но навряд ли станет лучше, ибо в стране голод» (Белгосспирт, Касперский).
«Постановление-то хорошее, но навряд ли что-нибудь получится, ибо крестьянин все, что имел, зарезал, а если у кого и осталось, то с недоверием отнесутся к этому постановлению» (Белгосспирт, Щепелевич).
«В данное время колхозникам нечего продавать, они сами на базарах покупают хлеб да муку» (Стройобъединение, Лиходзиевский).
Отдельные члены КП(б)Б вместо того, чтобы дать решительный отпор антисоветским проявлениям отдельных рабочих, плетутся в хвосте у отсталой части последних, поддерживая их требования, и в некоторых случаях сами являются инициаторами нападок на ЦК ВКП(б).
«Это постановление запоздалое и ничего не даст, крестьянство уже больше не поверит партии и сеять не будет. Удивительно, что русский народ — 180 млн населения — так мучается и молчит» (рабочий Полеспечати, г. Гомель, Блюменкранц, член КП(б)Б).
«Уже ничего не поможет, поздно спохватились» (г. Гомель, Полеспечать, Беркович, член КП(б)Б).
«Это поворот вправо — увидели, что дальше некуда, повернули обратно» (Полеспечать, г. Гомель, Чернов, член КП(б)Б).
«Я теперь совсем пропал и обречен на гибель, если я не имею возможности приобрести стакан молока, десяток яиц и фунт масла. Я вдоволь даже хлебом не наедаюсь» (Швейная фабрика «Коминтерн», г. Гомель, Марголин, член КП(б)Б).
По промпредприятиям г. Минска — завод им. Ворошилова, «Коммунар», обувная фабрика и фабрика «Красный Текстильщик» — не проведена широкая разъяснительная работа и не популяризировано постановление ЦК.
Минск. Завод им. Ворошилова. По решению партии и правительства о колхозной торговле никакой беседы с рабочими не проводилось, только ограничились расклейкой воззваний, рабочий, прочитав их, по-разному его истолковывал. Завод «Коммунар». Разъяснения среди рабочих о колхозной совторговле не было, статей и заметок в многотиражку «Коммунаровец» также не было. Обувная фабрика. Рабочие фабрики ничего не знают о постановлении ЦК и СНК СССР о колхозной торговле, никакой разъяснительной работы не ведется. Фабрика «Красный Текстильщик». По вопросу о колхозной торговле и открытии ларьков никакой разъяснительной работы не ведется.»
Ну как не воспользоваться такими вот данными чтоб показать весь ужас, всю утопию, всю бесперспективность строителей социализма? Ведь можно показать простому обывателю, особенно западному, ссылаясь на копии документов ОГПУ, что Советское бездарное правление, их утопические идеи и поступки были антинародны и чело-векон-енави-стны! Ведь даже некоторые члены Партии Большевиков(!) не стеснялись высказывать вот такие умозаключения. И жалкая потуга работников ОГПУ, в конце спецсводки добавить ложку мёда в бочку дёгтя, немного скрасить мину при плохой игре, только б подтверждала умозаключение и выводы Коткина.
«На тех промпредприятиях, где партколлективы своевременно провели разъяснительную работу о постановлении ЦК, отмечены положительные высказывания рабочих и служащих.
«Это постановление очень важное, и решение это имеет громадное политическое значение» (Вигдорчик, б/п, плановик Полеспечати, г. Гомель).
«Этим постановлением хорошо партия сделала, теперь уже будет все и дешевле» (Рудинский, Мингосстрой).
«Если в дальнейшем такие базары колхозные будут, можно будет жить, ибо уже на базаре на 50 % подешевела картошка и другие продукты» (рабочие завода «Ударник...2, Лапюко).»
Но пожалел либеральный историк Вождя Всех Народов. Не стал документами и фактами размахивать, тыкать в лицо любителям коммунизма и Сталина, доказывать им по-дл-ую и ме-рзк-ую бес-челове-чную натуру Вождя и его сущность. Пожалел, как всегда поступали Европейцы с русскими людьми и большевиками. Правда это постановление, если его читал товарищ Сталин пришло к нему уже на отдыхе в Сочи, куда он направился аж в мае, какого точно числа правда историк не указал, но что в мае это точно! Поэтому я, вместе с вами и Стивеном последуем в след за Вождём и посмотрим, чем он там занимался до конца августа, пока весь народ доедал последний х-е-р без соли.
«В конце мая Сталин, как обычно, отбыл на юг в отпуск, который оказался особенно продолжительным (до конца августа). «Количество запросов ПБ не имеет отношения к моему здоровью, – писал он из Сочи. – Можете слать сколько хотите запросов, – я буду с удовольствием отвечать»
Даже на отдыхе, товарищ Сталин не убирал руку с пульса и готов был работать не взирая на состояние своего здоровья. Оно и понятно! Потерял связь, считай лишился власти!
«<…> Он и в дальнейшем не ослаблял нажима. «Подают ли наши промышленники по плану танки, аэропланы, противотанковые орудия? – писал он Ворошилову (9 июня). – Посланы ли бомбовозы на восток? Куда именно и сколько?»
Ну что я вам говорил? Точнее, что вам говорил Коткин? Не снимает руку с пульса управления страной, постоянно требует докладов, особенно в военной сфере, ведь Вождь пятой точкой чувствовал, предвидел в дальнейшем конфликт с Японией на Дальнем Востоке. И тем не менее, не смотря на огромную загруженность, товарищ Сталин продолжил отпуск…
«Поездка по Волге была интересная, скажу больше – прекрасная. Хорошая река Волга, черт меня побери. Сталин пребывал в переменчивом настроении. «Здоровье мое, видимо, не скоро поправится, – жаловался он Кагановичу в середине июня. – Общая слабость, настоящее переутомление – сказываются только теперь. Я думаю, что начинаю поправляться, а на деле выходит, что до поправки еще далеко. Ревматических явлений нет (исчезли куда-то), но общая слабость пока что не отходит»237. Его, как обычно, возили на машине лечить полиартрит в соляных ваннах в соседней Мацесте. Отдыхая на террасе или отправляясь на рыбалку, он рассказывал окружающим истории из революционного подполья и своей тюремной жизни. Он ухаживал за мандариновыми деревьями, ягодниками и виноградом и играл в бадминтон или кегли вместе с поваром против телохранителя. По вечерам он развлекался бильярдом, причем проигравшие, в том числе и он сам, должны были проползти под столом, а победители награждали их тумаками. Ужин и выпивка, затягивавшиеся до ночи, сопровождались цыганскими танцами и другими представлениями. Свет у Сталина обычно гас лишь в два или три часа ночи.»
Не буду хвастаться, но фантазия у меня богатая, я даже представляю как повар или охранник дают «леща» или пи-но-к под зад самому товарищу Сталину, после его проигрыша на бильярде! Но что-то мне подсказывает, что уж больно это смахивает на полный пиз.ёшь! Жаль, что Коткин ограничился ползаньем проигравших только под столом. Ведь мог придумать что-то более жизни утверждающее и правдоподобное, например; ли-зан-ие сапог Вождя, или засовывание бильярдных шаров в причинное место проигравшему, ну на худой конец, самая любимая забава диктатора, ра-сст-рел из пул-емё-та всех проигравших. А так… Как говорил великий Станиславский: «Не верю!». Кстати, опять обратите внимание на одну деталь! Если насчёт болезни и общей слабости, Коткин в конце предложения оставляет сноску на материалы и архивы, откуда он взял информацию, то ничего подобного мы не наблюдаем после его исторического рассказа про рыбную ловлю товарища Сталина, или ухаживанием за деревьями и ягодниками и тем более нет отсылок к документам, подтверждающим его игру на бильярде с последующим получением тумака при проигрыше. Даже цыгане и те хранят полное молчание и не передают из поколения в поколение рассказ о том, как один табор целое лето по ночам пел и танцевал на даче самого товарища Сталина. Так что… Не верю!
Впрочем, может опять проверить сноску? Ведь не может Коткин каждый раз немного привирать, или искажать историю под себя и свои взгляды? Ведь ещё остаётся надежда, маленькая но надежда, что там действительно найдутся воспоминания цыган или повара, который отвешивал тумак Вождю Народов, после его проигрыша на бильярде. Итак… ссылка за № 237: «Хлевнюк и др. Сталин и Коганович. С. 180-181. (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 152.). Скопировал, ввел в поисковую строку, нашёл! Как и в первый раз, наш либерально-забугорный автор немного изменил текст, ну что поделаешь, так у либералов заведено. В этой Телеграме товарища Сталина – Когановичу [ранее 19 июня 1932 г.] говорится следующее:
« Тов. Каганович!
Обратите внимание на американского изобретателя Барлоу (см. приложенную телеграмму Сквирского1). Не нужно канителить, а следует прямо разрешить ему приезд в СССР, и если это дело потребует некоторых расходов, — беда небольшая. Не исключено, что из Барлоу может выйти толк. Поговорите с Ворошиловым, — он знает это дело. Итак, расшей ту петлю канители, завязанную нашими бюрократами вокруг дела Барлоу.
Привет. И. Сталин
P. S. Вы спрашиваете о моем здоровье. Здоровье мое, видимо, не скоро поправится. Общая слабость, настоящее переутомление — сказываются только теперь. Я думаю, что начинаю поправляться, а на деле выходит, что до поправки еще далеко. Ревматических явлений нет (исчезли куда-то), но общая слабость пока что не отходит. Провожу время не плохо.»
А теперь перечитайте что написал ранее Коткин о своём здоровье Сталин.
«Поездка по Волге была интересная, скажу больше – прекрасная. Хорошая река Волга, черт меня побери. Сталин пребывал в переменчивом настроении. «Здоровье мое, видимо, не скоро поправится, – жаловался он Кагановичу в середине июня. – Общая слабость, настоящее переутомление – сказываются только теперь. Я думаю, что начинаю поправляться, а на деле выходит, что до поправки еще далеко. Ревматических явлений нет (исчезли куда-то), но общая слабость пока что не отходит»237.»
Как видите почти идентично, кроме одной маленькой детали. Нет в телеграмме Иосифа Виссарионовича рассказов про поездку по великой реке Волге, которая, скажем честно, была и остаётся, я надеюсь, прекрасна. Оно и понятно, ведь автор этого исторического труда сам в начале главы, с таким кричащим названием «В кольце паникеров», написал;
«В конце мая Сталин, как обычно, отбыл на юг в отпуск, который оказался особенно продолжительным (до конца августа). «Количество запросов ПБ не имеет отношения к моему здоровью, – писал он из Сочи. – Можете слать сколько хотите запросов, – я буду с удовольствием отвечать»
Где Сочи, а где находиться река Волга? Если посмотреть на карту она прям параллельно проходит от Сочи куда не направь стрелку. Наверно для Коткина что Сочи, что река Волга находятся где-то рядом друг с другом и товарищ Сталин регулярно, почти каждый день, прям с дачи отправляется на водные прогулки по Волге. Также тяжело понять из сообщения товарища Сталина что он именно жаловался Когановичу? Но Коткин, этот европейский специалист, сразу распознал, смог разглядеть в этом тексте, что товарищ Сталин именно жаловался! Как он это понял, каким местом прочувствовал, сказать трудно. Но факт, остаётся фактом! Сам Коткин, или редактор русского перевода, по собственной инициативе решил таким образом в глазах простых читателей сделать Вождя таким нытиком и писклёй. И это ещё один способ навязывания своих взглядов и идей фикс простому читателю.
Но как не наслаждался Вождь всех Народов своим отдыхом в Сочи, экскурсиям по Волге, рыбалке, бильярду и пь-янк-ам до утра под песни и пляски цыганского хора, а информация поступавшая от его подручных, сводила на нет весь этот великолепный отпуск!
«Почта, доставлявшаяся отдыхающему Сталину, приносила все более скверные известия. «Как Вам известно, из-за всеобщего го-ло-да крестьяне начали скапливаться» на железнодорожных станциях, – писал 10 июня 1932 года с Украины верный сталинец Григорий Петровский. «В некоторых случаях из сел на поиски хлеба уходят две трети всех мужчин». 238 (Ягода в это время доносил о строительстве дачного поселка под Москвой для наркомата хлебозаготовок за счет государства. 239)»
Ну что ж, обратимся опять к оставленной сноске историка Коткина. Попытаемся там узнать, по какой причине, для чего и зачем, крестьяне стали скапливается на железнодорожных станциях и почему две трети всех мужчин вместо того, чтобы сеять хлеб у себя в деревнях и селах уходят куда-то на поиски хлеба? Какова причина всего этого? Коткин в своей книге не даёт этому вразумительного ответа, ставя читателя просто перед свершившимся фактом и всё. Мол начали скапливаться и баста. Можно подумать, что на станциях будет хлеб, если запасов продовольствия, по всей стране, уже осталось меньше чем на месяц, как писал ранее историк. Итак, ссылка за № 238.
«Pyrih et al., Holodomor, 33–6 (РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 139. Л. 162–165). «Вы осознаете, что творится в окрестностях Белой Церкви, Умани и Киева? – писал 18 июня 1932 г. украинскому партийному боссу Косиору 20-летний украинский студент Г. И. Ткаченко. – Обширные территории остались незасеянными… В тех колхозах, где прежде было 100–150 лошадей, сейчас осталось всего 40–50, да и те издыхают. Население ужасно голодает». Рудiч. Голод 1932–1933 рокiв. С. 183–185. В марте 1932 г. Косиору удалось получить для Украины заем в 110 тыс. тонн посевного зерна из хранилищ в более благополучных регионах за пределами Украины (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 30). 29 апреля 1932 г. Политбюро выдало украинским колхозам еще один посевной заем (Л. 115–116)»
Как видим, в сноске оставленной Коткиным ничего не говориться о мужчинах на станциях. Значит будем искать дальше, в тех источниках какие оставлены автором. Признаюсь честно, первую сноску «Pyrih et al., Holodomor, 33–6» на которую ссылается историк занятие ещё то… Вбив в поисковик эту информацию ИИ Алиса выдала мне такую информацию; «Возможно, вы имели в виду работу Ruslan Pyrih «Holodomor of 1932–33 in Ukraine: Documents and Materials». Это сборник архивных советских и украинских документов, а также личной переписки Сталина, Молотова и Кагановича, связанных с Гол-одом-ором на Украине в 1930-х годах. Книга была издана в Киеве издательством Kyiv Mohyla Academy в 2008 году.». Как вы понимаете, украинские историки, ещё и современные… это вам не Коткин со своим двухтомником, тут о исторической правде, честном повествовании, говорить не приходиться, от слова совсем, да и сама цифра «33-6» указанная в сноске непонятно что обозначает. Если это 33 стр., как указал Коткин и правильно понял я, то там речь идёт о реп-рес-сив-ных мерах против колхозников внесённых в чёрный список, а в другом документе, напечатанном на этой-же странице, говорится об усилении реп-рес-сии против частных фермеров, злонамеренно копивших зерно и о деп-орта-ции крестьян с их места проживания. Если же автор имел ввиду документ находящийся под № 33 датированный 6 декабря 1932 года, то вам следует перейти на стр. 27. В этом документе будет идти речь о резолюции КС и РНК, о внесении сел в черные списки областей.
Так что в украинской исторической работе о неурожае и го-ло-де 1932-1933 годов найти про мужчин и крестьян, скопившихся на станциях, ничего найти мне не удалось. Другое дело ссылка в кавычках, российские архивы и сайт «ИМ Исторические Материалы»! Этот сайт просто спасает простого обывателя в большинстве случаев, который по-быстрому хочет узнать, что там писал с Украины, верный сталинец Григорий Петровский от 10 июня 1932 года. А писал он между прочим и про тех самых мужчин, которые собрались на станциях, правда как всегда немного по-другому, в отличие от Коткина, который намерено, сгущая и без того чёрные краски лета 1932 года, пытался ещё больше ужаснуть читателя, не выкладывая полностью весь текст. Но в начале этого письма, верный сталинец Петровский даёт свою оценку ЦК КП(б)У и себе самому, причём не очень лесную, где признаёт свои и ЦК КП(б)У ошибки, как я понял из текста.
«В работе посевной кампании в районах Прилукском, Лохвицком, Варвинском, Чернухинском, Пирятинском и Мало-Девицком я стал, так сказать, лицом к селу, но это, конечно, не значит, что до этого времени мы, украинские коммунисты, не знали, что у нас делается на селе (хотя нас и обвиняют в оторванности от деревни). Мы знали, что в хлебозаготовках у нас будет суровый нажим и горшки будут биты. По-моему, взявшись выполнить 510 млн пуд. хлебозаготовки на Украине, ЦК КП(б)У виноват в том, что он без возражения это сделал, подчиняясь повелительной необходимости сохранить взятые нами темпы социалистического строительства, а также учитывая напряженное состояние международного положения. В этом смысле я понимал необходимость выполнения директивы ЦК ВКП(б) о хлебозаготовках, которая и была принята нами к неуклонному исполнению.
Однако мы знали, что выполнение хлебозаготовок на Украине будет нелегкое, но то, что я теперь увидел на селе, говорит за то, что в этом деле сильно переборщили у нас, перестарались. Я был во многих селах этих районов и везде видел, что порядочная часть села охвачена голодом. Немного, но есть и опухшие от голода, главным образом бедняки и даже середняки. Употребляют такие суррогаты, что дальше некуда, да и суррогатов этих подчас нет. На больших собраниях по селам меня, конечно, ругают почем зря, бабы плачут, а бывает, и мужики. Иногда критика создавшегося положения заходит очень глубоко и широко — зачем создали искусственный голод, ведь у нас был урожай; зачем посевматериал забирали — этого не было даже при старом режиме; почему украинцам нужно при тяжелых условиях ехать за хлебом в нехлебные края, а не привозят хлеб сюда и т.д.
Трудно при таких условиях давать объяснения. Ругаешь, конечно, тех, кто наделал перегибы, но в общем вертишься, как карась на сковородке. На отчаянный крик о помощи посевматериалом и хлебом для продовольствия я относительно посевматериала кое-что обещал, заставляю крестьян выискивать семена у себя на местах, а насчет продовольственной помощи хлебом я не могу ничего обещать или обещаешь мало. Сейчас на почве голода по селам развиваются массовые кражи, главным образом птицы — крадут кур, уток, забирают остатки картофеля, режут ночью телят и коров и съедают их.»
За одни эти высказывания и чистосердечные признания, по версии либералов и таких историков как Коткин, Иосиф Виссарионовича мог без зазрения совести, поставить этого сталиниста к ст-ен-ке и шлё-пн-уть, раз-ря-див в провинившегося целую пул-емёт-ную ленту от пул-емё-та «Максим». Ведь Петровский лично, не стесняясь, признался в своих ошибках и перегибах на местах, за что в будущем, ближе к 40 году он и поплатиться. Правда судьба помиловала Петровского, в отличие от многих других «старых» революционеров, дав ему прожить остатки своих лет вне Г-У-Л-А-Га, хотя дамоклов меч, можно сказать, был уже направлен в его сторону, если верить статьям из интернета.
«В 1939 году подвергся критике за попустительство «врагам народа» из числа руководителей Украинской ССР и снят со всех постов. Более полугода оставался без работы. В 1940 году директор Музея Революции Фёдор Самойлов (в прошлом также депутат-большевик IV Думы) устроил его своим заместителем по административно-хозяйственной и научной части. В Музее Петровский и трудился до смерти.»
Впрочем, хватит уже про Петровского, пора переходить к крестьянам, уходящим из сел и мужчинам, скопившимся на станциях, как пишет Коткин. Странно что историк, занимающийся историей СССР и обязанный знать тонкости русского языка, мужскую часть крестьянского населения называет мужчинами, а не мужиками, как говорилось тогда и я надеюсь говориться сейчас. Спасибо хоть что не мужчинками он их назвал! Ох уж мне эти толерантные высказывания в отношении полов…
«Колхозы и парторганизации на селе переживают сейчас из-за голода особые трудности в борьбе с кулачеством, так как кулак оживился, распоясывается вовсю и на собраниях группы раскулаченных [они] и их родственники затевают волынки, выступают против политики партии и советской власти, ругаются, тычут искривлениями. Середняк колеблется, частью присоединяется к ним, бедняк голодный молчит. Кроме того, у колхозников создается ограниченная корпоративность. Они ради колхозных интересов нажимают на середняка по всем линиям, как по налоговой, так и по разным обязательствам, и сильно перегибают. Кроме того, отталкивают, оттесняют его от хозяйствования вообще и в отношении хозяйственной инициативы в частности.
В кооперативных лавках на селе товаров очень мало, и они очень и очень дороги. Съестных продуктов нет. Будучи в селах, я не мог купить даже хлеба, а сахара, селедок, тарани, каких-нибудь конфет и в помине нет.
Из-за общего голода, как Вам известно, на станцию Дно, ЦЧО, в Белоруссию и на Северный Кавказ стихийно двинулось село. Иногда две трети мужиков покидают село и едут за хлебом, ибо на ст. Дно хлеб 30—40 руб. за пуд, а тут 100—140 руб. пуд. Конечно, на станциях на транспорте творится ералаш. На этой почве развивается и спекуляция. Дальше такое положение терпеть нельзя. Я предложил повести агитацию за организованные поездки за хлебом через кооперацию и колхозы, но тут дня 2—3 тому назад появилось от НКПС чуть ли не запрещение поездок за хлебом. Не дают билетов крестьянам или дают в очень ограниченном количестве. Мне уже мужики ставили вопрос — почему запрещают поездки за хлебом. А кулаку и это дело на руку. Каждый такой факт используется против партии, против колхозов. За последнее время усилились антиколхозные настроения. В некоторых местах выходят из колхозов, разбирают лошадей и другое имущество.»
Как видим причина скопления крестьян на железнодорожных станциях в сообщение Петровского немного отличаются от Коткина. Невозможность уехать в другие республики или районы страны, для покупки хлеба по более дешёвым ценам, стала причиной этих скоплений мужиков на станциях. НКПС устроивший полный хаус и ералаш с запретом продавать билеты мужикам, был главной причиной этого скопления. Но Коткин, не пожелал полностью писать этот отрывок письма Петровского по понятной причине. Ведь в таком случае, его версия о тотальном го-ло-де в СССР 1932 года и о полном истощение продовольственных запасов государства рушиться как карточный домик.
«Общесоюзных запасов - писал Коткин в начале главы, - продовольствия и фуража хватило бы примерно на месяц, причем на Украине, Северном Кавказе и Нижней Волге их было еще меньше.»
Вот поэтому, написав первую часть сообщения, Коткин не захотел писать часть абзаца даже в сноске. А вместо полного абзаца Петровского, он вставил слова украинского студента. Почему? Ну почему специалист по истории СССР, при чём именно про Сталинское время, так поверхностно, недосказано, не вдаваясь в детали и суть проблемы, выворачивает текст так, что складывается впечатление повального бегства мужиков из своих деревень и колхозов?
Почему он не может описать причину этого скопления людей на станциях? Мне кажется, ответ кроется в его предвзятой не-нав-исти, при-зрен-ию, стр-аху и в тоже время в зависти к СССР, особенно в период правления товарища Сталина. Не-нави-сть и пре-зрен-ие вызвано боя-знь-ю Советского Союза, которое прививалось и впитывалось с молоком матери в странах Западной Европы не одному поколению граждан, а за-ви-сть…, за-ви-сть у Коткина вызывает то поистине волшебное, фантастическое, невероятное превращение лапотной, аграрной России времён Николая 2, в одну из ведущих, мощных, мировых держав планеты, за какой-то маленький, смешной и немыслимый для простого европейца временной промежуток времени. Ну и не забывайте про тех, кто спонсировал выход такой книги.
«Невозможно выразить словами, насколько улучшилась эта книга стараниями моего американского редактора Скотта Мойерса, как и всей команды из издательства Penguin. Ему же, а также моему агенту Эндрю Уайли моя книга вообще обязана выходом в свет.»
А как известно каждому здравомыслящему человеку, в капиталистическом мире, кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Так что, выполняя пожелание и волю спонсора, Коткин вынужден и обязан писать то, что заказывает ему заказчик, при этом опуская себя как историка в глазах остальных учёных ниже плинтуса.
Но на этом сноска не заканчивается. В ней ещё содержится высказывание одного студента-практиканта по поводу голода на Украине.
«Pyrih et al., Holodomor, 33–6 (РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 139. Л. 162–165). «Вы осознаете, что творится в окрестностях Белой Церкви, Умани и Киева? – писал 18 июня 1932 г. украинскому партийному боссу Косиору 20-летний украинский студент Г. И. Ткаченко. – Обширные территории остались незасеянными… В тех колхозах, где прежде было 100–150 лошадей, сейчас осталось всего 40–50, да и те издыхают. Население ужасно голодает». Рудiч. Голод 1932–1933 рокiв. С. 183–185. В марте 1932 г. Косиору удалось получить для Украины заем в 110 тыс. тонн посевного зерна из хранилищ в более благополучных регионах за пределами Украины (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 30). 29 апреля 1932 г. Политбюро выдало украинским колхозам еще один посевной заем (Л. 115–116)»
Вот ещё один украинский «специалист» на которого ссылается историк Коткин. Как не хочется, но надо посмотреть и эту ссылку, мало чего там будет интересного… А главное правдивого! Итак, некто Рудич. Как всегда, скопировал, вставил, нажал Enter и… Пусто! Вот ведь су.а! Ничего! Наверно работа этого автора настолько популярна и известна, возможно запрещена в России что интернет и ИИ просто не смогли найти его трудов.
«К сожалению, в доступных источниках не удалось найти информацию о работе Рудiча, посвящённой голоду 1932–1933 годов, с указанием страниц 183–185. Возможно, произошла путаница с именем автора, названием работы или нумерацией страниц.»
Казалось бы, можно с этой ссылкой и закончить, но что-то в этом письме 20-летнего украинского студента Г. И. Ткаченко, написанное 18 июня 1932 г. украинскому партийному боссу Косиору, меня зацепило, остановило, не дало просто закрыть сноску и продолжить описывать отдых товарища Сталина в Сочи. Ведь нам, читателям этого мощного «исторического» труда, автор пытается доказать, манипулируя текстом что сначала, босс Косиор получил это письмо, наполненное горем, отчаяньем и состраданием к простым крестьянам украинского студента, который своими глазами видит, что происходит на Украине, в её городах и возможно деревнях. И только потом, этот совковский босс, по версии Коткина, пытается выбить зерно для Украины из более благополучных регионов страны. Но откуда его можно выбить, если везде запасов продовольствия осталось на месяц или даже меньше? А присмотревшись внимательно к датам, которые зачем-то оставил автор, картина стала складывается совершенно иная. Сначала Косиор простит помощи у правительства для Украины.
«В марте 1932 г. Косиору удалось получить для Украины заем в 110 тыс. тонн посевного зерна из хранилищ в более благополучных регионах за пределами Украины (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 30). 29 апреля 1932 г. Политбюро выдало украинским колхозам еще один посевной заем (Л. 115–116)»
И только летом(!), летом, дорогие товарищи, Косиор получает гневное письмо от некоего студента Г. И. Ткаченко.
«Вы осознаете, что творится в окрестностях Белой Церкви, Умани и Киева? – писал 18 июня 1932 г. украинскому партийному боссу Косиору 20-летний украинский студент Г. И. Ткаченко.»
Вот несколько ярких примеров манипуляции, перекручивания и подтасовки фактов, игры слов, если хотите, в исторической работе. Человек, который будет читать, возможно, просто не заметит этих дат и всей манипуляции, не обратит на них никакого внимания, из-за переполняющих его чувств и состраданий, описанных студентом событий и не придаст этому значения. Зато потом, этот человек будет точно уверен и доказывать другим людям, что товарищ Косиор, стал выбивать дополнительное зерно у Политбюро только после этого письма. Вот теперь, с этой сноской покончено!
Предыдущая часть.
Помогите автору сделать текст лучше, обязательно пишите и сообщайте об ошибках и не точностях, буду признателен и благодарен за помощь!!! Также, ознакомиться с этим и другими материалами можно на моей странице в Дзен «Комната размышлений 16+». Поэтому приглашаю всех, кому это интересно, у кого есть чувство юмора и сарказма, умение поразмышлять и пофантазировать о фильмах и книгах, приходите ко мне на огонёк. Ещё ознакомится с материалами можно на странице в VK. Буду рад, приходите! Ссылка прилагается.
ВНИМАНИЕ!!! Перепечатка, цитирование, копирование текста только с разрешения автора. Все фото, скриншоты, видео, рисунки, картинки взяты с поисковика «Яндекс» и «Яндекс картинки» из свободного доступа!!!