Часть 2 Глава 9 рассказа "Эхо фестивальных дней"
Весна ворвалась в город стремительно, смывая майскими грозами остатки надоевшей зимы. С момента тех страшных событий прошло долгих девять месяцев. За это время жизнь в квартире Дениса и его мамы медленно, но верно вернулась в спокойное русло. Пережитый кошмар навсегда изменил Галину Николаевну: в ее глазах больше не было прежней беззащитной мягкости, зато появилась тихая, глубокая женская мудрость и твердость человека, который заглянул в бездну, но сумел вовремя отступить от края. Она снова начала ухаживать за собой, на ее щеках появился здоровый румянец, а на кухонном столе появились знаменитые пироги с капустой и свежезаваренным кофе. Денис смотрел на маму и чувствовал, как с его души наконец-то спадает неподъемный, давящий груз.
Был теплый, залитый солнцем майский выходной. В открытые окна доносился веселый щебет птиц и свежий запах молодой листвы. Галина Николаевна затеяла генеральную уборку. Напевая под нос какую-то старую, полузабытую мелодию, она набрала в большое синее ведро теплой воды, собираясь помыть свои любимые фикусы на балконе и вымыть полы.
Пережитый кошмар навсегда изменил её. За эти месяцы она вспомнила, что когда-то с отличием окончила престижную финансовую академию. Тогда, больше двадцати лет назад, она была перспективным специалистом с большим будущим, но добровольно зарыла свой талант в землю, полностью ушла в быт и отказалась от карьеры только ради мужа — чтобы обеспечивать ему надежный тыл и поддерживать во всех бизнес-начинаниях. Евгений принимал эту жертву как должное, постепенно превратив жену в невидимку.
Но теперь все изменилось. Зимой, переломив депрессию и страх, Галина Николаевна устроилась на работу в экономический отдел. Сложные расчеты, аналитика и профессиональные задачи, которые поначалу пугали после долгого перерыва, быстро вернули её к жизни. Впервые за долгие годы, сидя на рабочем месте и чувствуя уважение коллег, она снова почувствовала себя человеком — самодостаточным, умным и нужным миру не только как кухарка. Эта востребованность дала ей ту самую внутреннюю твердость, которой так не хватало раньше.
Именно поэтому, когда в тишине квартиры раздался резкий, требовательный звонок в дверь, Галина Николаевна шла открывать её с легким сердцем и абсолютно уверенной походкой, держа в руке то самое синее ведро
Денис в это время сидел в своей комнате , готовясь к сессии Услышав звонок, он поднялся со стула, но мать ласково крикнула ему из коридора:
— Я открою, сынок! Наверное, почтальон или соседка снизу.
Галина Николаевна подошла к двери, держа в правой руке тяжелое ведро с водой. Она повернула защелку замка и потянула массивную ручку на себя.
За порогом стоял Евгений Петрович.
Прошло девять месяцев, но внешне он почти не изменился, разве что под глазами залегли едва заметные тени, а в холеном лице появилось какое-то новое, суетливое выражение. Он был одет в дорогой плащ, в руках держал огромный, пафосный букет роз и коробку конфет. Увидев жену, он расплылся в своей фирменной, беззаботной и белозубой улыбке, словно и не было тех страшных месяцев, словно он не вырывал плазменный телевизор из стены и не бросал раненую женщину умирать от горя в пустой квартире.
— Сюрприз! — громко, с наигранным восторгом воскликнул он, делая шаг вперед и пытаясь по-хозяйски переступить порог. — Галь, встречай блудного мужа! Я вернулся.
На секунду в прихожей воцарилась мертвая тишина. Галина Николаевна замерла, разглядывая человека, с которым прожила столько лет. Внутри нее не ёкнуло абсолютно ничего. Ни капли прежней боли, ни слез, ни депрессии. Только леденящее, брезгливое удивление от того, насколько циничным и слепым может быть человек. Муза, ради которой сорокапятилетний мужчина в «полном расцвете сил» бросил семью, видимо, быстро наигралась в любовь, столкнувшись с бытом или его эгоизмом, и «герой» решил вернуться туда, где его всегда покорно ждали и прощали.
Евгений Петрович, не заметив опасного блеска в глазах жены, продолжал улыбаться:
— Ну чего ты молчишь, Галюнь? Соскучилась? Давай, принимай подарки, я осознал свои ошибки, готов начать с чистого листа…
Договорить он не успел.
Словно в замедленной съемке, Галина Николаевна перехватила синее ведро двумя руками. В её теле проснулась такая дикая, первобытная сила, которой она сама от себя не ожидала. Одним мощным, хлестким движением она выплеснула весь лавинообразный поток теплой мыльной воды прямо в лицо бывшему мужу.
— А-а-ах! — захлебнулся и истошно взвизгнул Евгений Петрович.
Удар водной стихии был такой силы, что шикарный букет роз мгновенно превратился в общипанный веник, а коробка конфет размокла в кашу за долю секунды. Вода залилась ему за шиворот дорогого плаща, хлынула по лицу, смывая весь его лоск и высокомерие. Идеально уложенные волосы вмиг прилипли ко лбу, превращая «мужчину в расцвете сил» в жалкого, облезлого и промокшего до нитки кота.
Из комнаты на шум выбежал Денис и замер в дверях, едва сдерживая дикий, торжествующий хохот.
Галина Николаевна тяжело дышала, крепко сжимая в руках пустое ведро, словно щит. Её лицо горело праведным гневом, а голос звучал звонко, твердо и безжалостно:
— Вернулся он! Сюрприз у него! Посмотрите на этого чистенького негодяя! — ее голос разносился по всему подъезду. — Ты думал, подонок, что можешь растоптать мою жизнь, обобрать собственного сына, наговорить мне гадостей, а потом просто прийти с веником и конфетками?! Да у тебя совести ни грамма нет, чучело ты эгоистичное! Мужской солидарности захотел? Музу себе новую искал, кобель несчастный?! Ну как, облезла твоя муза, раз ты обратно к «старой домохозяйке» приполз?!
Бывший стоял посреди лестничной клетки, отплевываясь от мыльной воды и дико вращая глазами. Вода ручьями стекала с его брюк прямо в туфли, издавая противный хлюпающий звук.
— Галя, ты с ума сошла?! Ты что творишь, дура?! — взвыл он, пытаясь отряхнуть плащ.
— Вон отсюда! — сделала шаг вперед Галина Николаевна, угрожающе замахнувшись пустым ведром. — Пошел вон, предатель! Чтобы ноги твоей в моем доме не было! Забирай свои мокрые веники и катись к чертовой матери! Мы с сыном без твоих подачек выжили, и дальше без тебя дышать легче будет! Убирайся, тварь безответственная, пока я Дениса не попросила тебя с лестницы спустить!
Денис сделал шаг вперед, демонстративно расправив широкие плечи и смерив отца ледяным, обещающим большие неприятности взглядом. Евгений Петрович посмотрел на сына, затем на яростную, сильную жену с ведром в руках, и понял, что прежней покорной Галины больше не существует. Он окончательно потерял эту семью.
Хлюпая промокшими туфлями и бросив остатки раскисшего букета прямо на цементный пол подъезда, Евгений Петрович позорно ретировался вниз по лестнице, чертыхаясь и вытирая рукавом мыльную пену с лица.
Галина Николаевна с грохотом захлопнула дверь и провернула замок на три оборота. В прихожей воцарилась тишина. Секунду мать и сын смотрели друг на друга, а потом по квартире разнесся их громкий, безудержный и такой очищающий смех. Это был смех людей, которые окончательно победили свое прошлое. Мать поставила ведро на пол, обняла Дениса и тихо, со слезами облегчения на глазах, прошептала:
— Спасибо тебе, сынок. Если бы не ты… я бы не справилась.
Денис крепко прижал её к себе. На календаре был май. Девять месяцев их личного ада закончились победой. Но в эту самую минуту, когда Денис гладил маму по волосам, его сердце вдруг пронзила странная, острая, почти физическая боль. Мысли, которые он так долго подавлял, хлынули наружу. «Девять месяцев… — пронеслось в его голове, и дыхание перехватило от внезапного осознания. — Прошло девять месяцев с Грушинского фестиваля. Как там Алена? Что с ней?» Он еще не знал, что именно в эти теплые майские дни, на другом конце страны, Алена впервые прижимала к груди их новорожденного сына, сидя в маленькой уютной детской, а эхо фестивального лета делало свой первый, самый чистый и громкий вздох.
Это мой канал на МАХ, приходите, без вас скучно.