— Лидия Петровна, добрый день! Я вас поздравляю – вы подходите брату, как донор! Совпадение восемьдесят процентов. Это практически гарантия того, что после пересадки ваш брат поправится. На следующей неделе можно начать готовить вас к операции. До свидания.
Слушая в трубке короткие гудки, я не испытывала абсолютно никаких чувств и эмоций. Словно внутри не осталось ничего. Единственное, что я осознавала совершенно чётко – я ни за что в жизни не появлюсь в больнице. Ни на следующей неделе, ни когда-либо ещё это не случится.
Я посмотрела на своё отражение в большом зеркале. Забитая, испуганная, я сейчас удивительно напоминала ту девчонку, какой пять лет назад фактически сбежала из родительского дома. Дома, где я никогда не была счастлива.
Сергей был моим старшим братом. На четыре года старше меня. Пустяковая разница в возрасте. Но в детстве мне казалось, что он – огромный и сильный, а я – соринка, не имеющая ни сил, ни голоса, ни права на своё мнение.
Брат был долгожданным и желанным ребенком. Родители рассказывали историю его появления при каждом удобном случае.
— Боже, как же мы ждали Серёженьку! Сыночка! Я всех бабок- знахарок в области объехала, ко всем врачам на поклон сходила, чтобы он у нас наконец-то появился. Пять лет мы с отцом прожили, а ребёночка всё Бог не давал. – Любила заводить разговор мама, рассматривая фото Сергея.
— Точно! Сергей у нас парень выстраданный, вымоленный! Я-то был уверен, что после свадьбы сразу отцом стану, наследником обзаведусь. Ан нет! Грешным делом, иной раз и заходил в церковь, свечку поставить, чтобы сынок у нас с Машкой появился. – поддакивал отец, подмигивая маме.
— И ведь врачи не видели никаких проблем, руками разводили только. Мол «всё хорошо, ждите»! А как можно спокойно ждать, если не наступала беременность? Это с тобой, Лидка, легко вышло. Я бы даже сказала, не вовремя. – Вспоминая обо мне, мать с елейного тона сразу переходила на жёсткий и недовольный.
И так было всегда. Я всегда знала, что была нежеланным и нелюбимым ребёнком. По словам родителей, я появилась не вовремя, когда Серёженька только-только в садик пошел. Ему внимание и забота требовались, а тут я! Не вовремя, словно снег на голову.
— Мне бы с сыночком время провести, а у меня токсикоз. То тошнит, то голова кружится. Я и подумать не могла, что снова «привалило счастье». Когда поняла, в чём дело, было поздно что-то делать.
В детстве я плохо понимала, о чём мама говорила, но брат вскоре очень доходчиво мне это объяснил.
— Лучше бы ты не рождалась! Мать – дура могла к врачу сходить, да избавиться от тебя. Но нет же! Проворонила! Кому ты вообще нужна? Бесполезное существо! Зря я тебя ещё мелкой из коляски на улице не выбросил. Был бы один, всё мне б доставалось. А теперь что? То тебе платье новое подавай, то туфли! – Это было самое безобидное, что я от него слышала.
Я была маленькая и до конца не понимала, за что брат так ненавидит меня. Я видела, как относились старшие братья к моим подружкам в детском саду и в школе. Заботились, баловали, делились конфетами. В нашей семье всё было иначе. Сергей старался унизить, обделить, обидеть, высмеять.
Я хорошо помнила: мама часто со смехом рассказывала, как он с первых минут не принял меня.
— Мы Лидку когда из роддома привезли, Серёженька только глянул на неё, так сразу и заявил – выбросьте её на помойку. А когда она по ночам орала, мог и игрушкой в неё запустить. Я однажды захожу, а он её из коляски за шиворот тянет. И так ещё упирается, старается. Сам маленький, а поди ж, сообразил, как достать её. Так смешно, ей-богу!
Я хорошо помнила подобные ситуации из детства и смешно мне не было. Когда мне было лет десять, брат мог запросто запереть меня в квартире одну, или закрыть в туалете без света, наслаждаясь моим рёвом. Родители будто не замечали этого, постоянно оставляя меня с братом, считая, что он достаточно взрослый и сможет присмотреть. Их совершенно не смущало, что потом у меня откуда-то появлялись синяки и ссадины. На мои жалобы и вовсе никто не обращал внимания. Несколько раз родители заставали его за тем, что он пытался вытолкнуть меня из окна или толкнуть на лестнице. Замечания, которые ему делали, совершенно ничего не значили и уже через пару минут он снова предпринимал попытку обидеть.
Казалось, он только и делал, что шпынял и унижал меня, высмеивая всё, что только мог. Особенно он старался, когда поблизости были его или мои друзья.
— О, чудище ползет! Куда вырядилась-то? Посмотри на себя, тебе это платье, как корове седло! Не с твоими жирными ляжками такое носить! И патлы свои рыжие спрятала бы, не позорилась.
Мне было горько и обидно. Но пожаловаться я не могла. Родители либо не верили, либо начинали высмеивать меня похлеще брата.
— Лидка, ну чего ты ноешь? Разве Серёженька не прав? Ты толстая, куда тебе платья носить? И волосы такие разве можно распускать? Вот же уродилась страшная, вся в бабку – неказистая, рябая, рыжая. То ли дело Серёженька – как картинка! Загляденье, а не мальчик!
Самым страшным воспоминанием детства были несколько дней, когда родителям пришлось уехать в деревню – заболела бабушка по маминой линии. Нас, детей, решили не брать с собой, поручив меня брату. Ему тогда было пятнадцать. Вечером, едва родители уехали, он привел своих друзей и сказал, указав на меня:
— Делайте с ней всё, что хотите! Она у нас всё равно что скотина бессловесная. Если кому и скажет, никто ей не поверит.
Мне было одиннадцать, но я поняла – надо спасаться. К счастью, мне удалось закрыться в ванной, где я просидела почти сутки, слушая, как за дверью смеются друзья брата, придумывая, что со мной сделают, когда я не выдержу и выйду. В тот раз меня спасла соседка. Она забежала проведать нас и застала толпу подростков, пытающихся выбить дверь. Она забрала меня к себе и отправила домой, когда вернулись родители. Я хорошо помню, как тётя Таня закрыла за собой дверь, позвав родителей в комнату, как она кричала на них, угрожая вызвать опеку, если родители не урезонят Сергея. Отец говорил, чтобы она не лезла не в своё дело, а мама молчала. Только соседка ушла, в комнату позвали Сергея. Говорили тихо, я не смогла разобрать ни слова. Помню только, что выйдя, он бросил на меня взгляд, в котором читалась такая ненависть, что мне стало не по себе. Я надеялась, что родители поддержат меня, пожалеют, накажут моего мучителя. Но виноватой выставили меня. Я была лишена всех немногих радостей, которые были – меня на месяц посадили под домашний арест, разрешив выходить из дома только в школу.
Через год брат уехал учиться в соседний город. Казалось бы, теперь моя жизнь должна была стать куда спокойнее и счастливее. Но нет, родители скучали по любимому сыну, а нелюбимую меня в лучшем случае просто не замечали. В худшем - срывали на мне зло, будто в отъезде брата я была виноватой. В итоге, едва закончив девять классов, я тоже уехала, с твёрдым намерением больше никогда не возвращаться домой. Я иногда звонила родителям, но каждый раз мой звонок был не вовремя, и они старались как можно скорее завершить его.
Через несколько лет брат решил жениться. Меня сухо и формально пригласили на свадьбу, дав понять, что и без меня праздник получится потрясающим.
— Лидка, только не опозорь Серёженьку перед роднёй его жены. Они там все из высшего света, воспитанные, богатые. Смотри, наряд подбери себе приличный. Надень что-нибудь неприметное и старайся не высовываться. И про подарок не забудь. Сереженька с будущей женой приготовили список подарков. Я тебе его сброшу.
— Не надо, мам, я не смогу приехать. – сказала я и услышала, как она с облегчением вздохнула. – У меня будет много дел, работа, учеба…
— Ой, ну и хорошо, а то мы с папой переживали, чтобы ты своей кислой, рябой ро… лицом не испортила брату весь праздник. Но ты подарок-то присылай, он твой брат, ты обязана! И смотри, не какую-нибудь ерунду. Подарок должен быть достойный твоего брата.
Я пообещала выполнить их «просьбу». На деле же не собиралась тратиться на человека, который отравил моё детство и превратил меня в закомплексованное, забитое существо.
К сожалению, меня всё же вынудили приехать на свадьбу. Оказалось, семья невесты не поняла, как это сестра отказалась ехать на свадьбу к брату. Чтобы не «ударить в грязь лицом» перед новыми родственниками, меня вынудили присутствовать. Я ехала с надеждой, что Сергей исправился. Но она снова рухнула, едва мы вошли в ресторан и уселись за столы.
— О, и ты здесь! А я тебя и не заметил. Думал, что это за рыжее пугало маячило на заднем фоне в ЗАГСе и на прогулке. Надеюсь, ты на фото встала в самый последний ряд, чтобы не портить кадр? – зашипел мне на ухо брат, когда я оказалась рядом.
Нет, он не поменялся. Наоборот, стал ещё злее, словно его обида на меня за прошедшие годы разгорелась с новой силой. Весь праздник он то насмехался надо мной, то вспоминал позорные и нелепые случаи из моего детства, которые я предпочла задвинуть в самый темный и дальний уголок своей памяти. Я надеялась, что он постесняется хотя бы жены и её родственников, но никто будто не видел проблемы в том, что жених унижает сестру при всех.
После свадьбы брата мои звонки стали куда реже. Родители и вовсе не звонили. Теперь у них была новая дочка, более достойная их идеальной семьи, чем я. Я же частенько заходила на страницу брата в социальных сетях. С фотографий на меня смотрела счастливая молодая семья, за которую при других обстоятельствах я могла бы даже порадоваться. Но обиды и страх детства не давали мне даже посмотреть на брата. Я жутко боялась его даже на фото.
Через год в молодой семье родился мальчик. По такому важному поводу – удивительно! – мне позвонили родители, сообщив, что у Серёженьки родился наследник. Можно подумать, что мой брат был каким-то принцем.
А еще через несколько месяцев выяснилось, что он серьёзно болен. Оказалось, его постоянная усталость была не связана с появлением ребенка и последовавшими за этим бессонными ночами. Мама снова позвонила, и я даже не сразу поняла, о чём она говорила: так потрясена и разбита она была.
— Лидка! Горе-то какое! Серёженька, радость моя, мой любимый сыночек. Как же так…
— Мам, что случилось? – Я постаралась придать голосу встревоженный оттенок, но в глубине души надеялась, что мать сообщит мне как минимум о гибели брата. И нет, я не считала себя чудовищем. Ни на секунду.
— Горе, ой горе! Как же так? Сыночек мой! Ну почему же он? В мире столько ничтожных людей, а заболел он…
Признаюсь, услышав, что Сергей всего лишь заболел, я расстроилась, и далее мой голос стал полностью соответствовать ситуации.
— Что с ним?
— У него болезнь крови. Ему срочно нужна пересадка. Нас всех уже проверили, в качестве доноров мы не подходим. Врачи сказали, что ты, как родная сестра, можешь подойти. Завтра же, нет, сегодня, срочно садись в автобус и приезжай!
На мои попытки возразить и прикрыться работой и занятостью, мать обрушилась на меня таким потоком угроз и оскорблений, что пришлось пообещать приехать как можно скорее. Уже через день я сидела в больнице, готовясь сдать необходимые анализы. Всю следующую неделю семья жила в ожидании результатов. Я всей душой надеялась, что не подойду, так как точно знала – я не отдам даже каплю крови, чтобы спасти его.
И вот сегодня мне позвонили. Я сразу поняла, что мои надежды в очередной раз рухнули. Голос врача был слишком бодрым и оптимистичным. Мне сообщили, что я – идеальный донор и мне срочно нужно приехать. Я положила трубку, не дослушав врача. Вечером позвонила мама. Её радость буквально плавила трубку, а мне становилось тошно от каждого её восторженного слова. Сказать по телефону, что я не хочу быть донором, я не смогла. Решила приехать и дать ему шанс хотя бы извиниться. К сожалению, мои надежды снова не оправдались.
— Ну-у, ты извини, если что не так.
Не «прости, что искалечил твоё детство», не «мне жаль, что был таким бараном». Нет. Сухое «извини», будто он случайно наступил мне на ногу. Я ушла и до самого вечера бродила по городу. Я точно знала, что пальцем не пошевелю, чтобы спасти его. Несколько лет я не жила, а существовала, пока подруга буквально силой не затащила меня в кабинет психолога. Я только-только начала понемногу чувствовать почву под ногами. А сегодня снова почувствовала себя той девчонкой, которая просидела сутки в тёмной ванной, опасаясь выйти наружу.
Собрав волю в кулак, я вернулась домой и объявила родственникам, что отказываюсь быть донором. Не дожидаясь их ответа, я быстро вышла и чуть ли не бегом помчалась на остановку. Я боялась, что моя решительность растает и я снова стану той забитой и незаметной девчонкой. Мама и жена брата звонили, не переставая. Мне пришло от них несколько десятков сообщений, где они сначала недоумевали, как мне такое вообще пришло в голову, а потом обрушили на меня поток проклятий и угроз. Заблокировав всю семью, я ещё целую неделю отбивалась от звонков знакомых, которым мама рассказала о моём неблагодарном поступке. К сожалению, мне не стало легче от своего решения. Я словно вылезла из топкого грязного болота, но не могла смыть с себя грязь, которая ко мне прилипла. Не сумев справиться с эмоциями, я купила билет на море и уехала, отключив телефон, чтобы родственники перестали меня беспокоить.
Прошло полгода. Я не знаю, что случилось с братом, нашли ли ему донора и справился ли он с болезнью. На отдыхе я познакомилась с парнем и решила больше не возвращаться. Да, кто-то может счесть мой поступок неправильным, но я не смогла найти в себе силы простить человека, который уничтожил половину моей жизни.