Палата была тихой, белой, и только за стеной, в реанимации, изредка попискивали приборы. Лариса лежала бледная, разглядывая трещинку на потолке, и пыталась понять, что за тайну прячет от неё собственное тело. Утром она шла к матери, несла лекарство, купленное накануне, и вдруг улица качнулась под ногами. Прохожие вызвали скорую, а дальше были промывание, тошнота и десяток вопросов, на которые никто пока не отвечал.
— Так-так, и что это мы тут разлеглись? — в дверь без стука ввалился Кирилл.
— И тебе доброго утра, братец, — слабо улыбнулась она.
— Чего я вообще должен мотаться за твоими таблетками? — он плюхнулся на стул. — У меня дел по горло, а тут ещё реанимация. Ты вообще зачем сюда залегла?
— Спасибо, что зашёл, я тоже рада, — Лариса прикрыла глаза. — Меня сверху перевели. Там палаты освобождают, к нам чужих больных везут, в их корпусе ремонт затевают.
Кирилл хихикнул, потёр ладони.
— А я-то губу раскатал, думал, ты коньки двигаешь и квартирка твоя мне отойдёт.
— Размечтался, — она тихо рассмеялась, потому что любила этого нескладного брата несмотря ни на что. — В тумбочке пакет, забери, отвези. Завтра меня выписывают, так что не вздумай реветь на поминках. И матери — ни слова, поняла голова?
— Понял-понял, — он схватил пакет и умчался, хлопнув дверью.
*
Внизу Кирилл едва не сбил с ног растерянного Руслана, бывшего мужа сестры, которого он на дух не переносил.
— Кирилл, ты? Слушай, я Ларису ищу, нигде не найду, — забормотал тот.
И тут в Кирилле проснулся бес.
— А ты в реанимацию загляни, — состроил он скорбную мину. — Там и поищи. Я как раз оттуда. Веет оттуда нехорошим, брат.
— Что? Что случилось? — Руслан побелел.
— А ты не знал? — Кирилл понизил голос. — Рак у неё. Последняя стадия. Недельку ей дали, не больше. Я вот за нотариусом несусь, дела дорешать. Бывай.
И, давясь смешком, он испарился. Руслан, спотыкаясь, кинулся наверх, медсестра махнула рукой на нужную дверь. Он влетел в палату, увидел бледную Ларису и решил, что Кирилл сказал чистую правду. Сел у кровати, долго мялся, тёр колени.
— Лариса… ты… сколько тебе… ну… осталось-то? — выдавил он.
Она сразу поняла, чьи это шуточки, и решила подыграть.
— Да поменьше, чем хотелось бы, — вздохнула она честно, имея в виду усталость.
Руслан услышал своё. Глаза его забегали, губы задрожали, и он выпалил то, ради чего сюда и примчался.
— Слушай… тут такое дело… квартиру свою на меня перепиши. По-быстрому, а?
— На тебя? — Лариса даже привстала. — У меня вообще-то мать есть.
— Да брось, Валентина Тимофеевна старая уже, ей зачем? — затараторил он. — Сама скоро… ну сама понимаешь. Квадратные метры на ветер, что ли?
Что-то внутри неё застыло и стало холодным.
— А брат Кирилл? — спросила она ровно.
— Мужик здоровый, пусть сам пашет и зарабатывает! — фыркнул Руслан.
— Так и ты, мужик здоровый, — заметила она с улыбкой. — Сам и заработай.
— Я тебе муж как-никак! — он стукнул себя в грудь.
И вот тут Лариса всё поняла окончательно: он до сих пор не в курсе, что они давно чужие люди.
Память услужливо развернула старую плёнку. Когда-то она переехала в его двухкомнатную квартиру счастливой, уверенной, что счастью не будет конца. Они мечтали о детях, о шуме, о топоте маленьких ног по утрам.
— Не получается, и ладно, у нас вся жизнь впереди, — утешал тогда Руслан, гладя её по голове.
— А если врачи правы? Если совсем нельзя? — плакала она.
— Тогда придумаем что-нибудь, — отмахивался он легко.
Шли годы, и легкость испарялась. Когда Лариса однажды осторожно завела разговор о ребёнке из дома малютки, Руслан вспыхнул как сухая трава.
— Чужого? В мой дом? — орал он. — Мне свой нужен, родной, по крови! Чужих не потерплю, и точка!
Она замолчала тогда надолго. Дом она всё равно держала живым: завела кошку, расставляла цветы, готовила его любимое. Но Руслан стал приходить позже, смотрел сквозь неё, и кошка, как ни крути, ребёнком не становилась.
*
А потом случился тот вечер. Он вернулся за полночь, она молча пошла греть ужин, привыкла.
— Не надо ужина. Разговор есть, — бросил он, не разуваясь стоя у порога.
— Опять про детей? — устало спросила она. — Руслан, ты же знаешь, я не могу. Пора уже это принять.
— А я не приму! — отрезал он. — Я встретил женщину. Она мне родит. Нормального, своего.
— И это всё… из-за ребёнка? — голос её сорвался.
— Да! — рявкнул он. — И я не ухожу, заметь. Я приведу её сюда, в свою квартиру. А ты у матери прописана, вот туда и катись. Три дня тебе на сборы.
Она сидела, как оглушённая, а он ещё топтался, сопел, искал в её лице вину. Не нашёл — и ушёл.
Сутки она просидела на полу, отключив телефон. На второй вечер пришёл Кирилл — стучал, пока не открыла.
— Ты чего к матери не приехала? У неё день рождения сегодня! — начал он с порога и осёкся, увидев её лицо. — Лар, что стряслось?
— Руслан ушёл. К другой. А меня из квартиры выставляет, — прошептала она.
— Вот же… говорил я тебе про этого хлюпика! — Кирилл сжал челюсти. — Морду ему набью, ей-богу!
— Не смей, — она поднялась. — Собираю вещи. Сама. Сегодня же.
Кирилл вынес кульки, погрузил в багажник. Лариса уже села в машину, когда он спохватился.
— Сумку забыл, дай ключи.
Вернулся он минут через пятнадцать, странно довольный.
— Сюрприз я твоему благоверному оставил, — буркнул он, но что — так и не сказал.
Развод Руслан проигнорировал трижды — не пришёл ни в ЗАГС, ни на заседания. На третий раз их развели без него. Лариса осталась одна, но свободна.
*
Подруга Екатерина вытащила её из той ямы простой фразой.
— Я от скуки рассказы начала строчить, — сказала она за чаем. — Попробуй и ты. Выльешь всё на бумагу — полегчает.
— Да какой из меня сочинитель, — отмахнулась Лариса.
— А ты не думай. Ты чувствуй, — пожала плечами подруга.
Лариса попробовала. Писала о поцелуях, о жаре, о том, что когда-то казалось вечным, и переживала всё заново. Первый рассказ под псевдонимом неожиданно полюбили незнакомые люди. За полгода набралось два десятка историй, потом книга, потом романы. Доход удивил её саму.
Через четыре года она купила свою трёхкомнатную и решила: не сложится с мужем — возьмёт ребёнка из дома малютки сама. А Руслана всё писала и писала — он стал её вечным книжным героем, и, может, именно поэтому пережитое не сожгло её дотла.
Они столкнулись в городе случайно. Руслан сдал, потускнел, но был всё тем же.
— Лариса… ты прости меня, — сказал он в кафе, и это прозвучало почти искренне. — С Ниной не вышло, ребёнка она так и не родила. Дурак я был. Давай попробуем снова?
Она смотрела на него, как на персонажа, которого сама придумала, и сердце предательски дрогнуло.
— В твою квартиру я не вернусь, — сказала она. — Хочешь — приходи в мою.
Он пришёл. А свою квартиру вскоре продал.
— Зачем она теперь? — рассуждал он. — Машину взял, видела какую? А землю прикуплю на отшибе, у леса. Говорят, дорогу проведут — озолочусь.
— Руслан, не было бы беды с этой землёй у чёрта на куличках, — качала головой Лариса.
— Не учи учёного, — отмахивался он.
— Как скажешь. Деньги твои, — пожала она плечами.
*
Так минуло полгода — до того утра, когда улица качнулась под ногами. И вот теперь врач, проверявший её, отложил бумаги и спокойно спросил.
— Вы рожали когда-нибудь?
— Нет, — удивилась она. — А что?
— Тогда всё сходится, — он чуть улыбнулся. — Вы беременны.
— Это невозможно, у меня бесплодие, — Лариса замотала головой.
— Я не всевышний, спорить не стану, — развёл он руками. — Но тесты упрямы. Срок поздний, оттого и прихватило. Вы здоровы. Оставлю до утра, для надёжности, а там домой.
Он ушёл, а Лариса лежала, гладя живот, и не верила своему счастью. И именно в этот миг в палату ввалился Руслан — со своим «перепиши квартиру».
— Так на тебя, говоришь, переписать? — переспросила она тихо, и в голосе её больше не было влюблённости.
— Ну а на кого! — оживился он. — Я ж мужик твой, по-родственному.
— Был мужик, да весь вышел, — Лариса засмеялась. — Мы давно разведены, Руслан. Ты на развод трижды забил, помнишь? Документы хочешь — сходи да забери, в суде или в ЗАГСе, тебя там заждались.
— Как разведены?! — он подскочил. — Мы ж вместе живём!
— Жили, — кивнула она. — Ровно как я у тебя пятнадцать лет жила. А потом ты меня на улицу выставил, любовницу под бок. Вспомнил?
— Так… так ты ж умираешь! — заюлил он. — Мне Кирилл сказал, рак у тебя, последняя стадия!
И тут Лариса захохотала — от души, освобождённо.
— Умираю? — она вытерла слёзы смеха. — Ох, братец, ну и шутник. Нет, дорогой. Я как раз начинаю жить. А ты собирай манатки и из моей квартиры — на выход.
— Это что за цирк?! — Руслан побагровел, голос пополз вверх. — Куда мне идти-то?! Ты подумала?!
— А ты подумал, куда мне идти, когда выпихивал ради другой? — она смотрела на него, как на пустое место. — Вот и я не подумаю. Завтра выписываюсь. Чтобы духу твоего в квартире не было, иначе вызову участкового. Брысь.
— Палата реанимации это! — хватался он за соломинку. — Тебе же…
— Неважно, где я лежу, — отрезала Лариса. — Важно, что встаю. Утром. Здоровой. На выход, Руслан.
Он попятился к двери, бледный, открывая и закрывая рот, и наконец выскочил в коридор. Лариса с облегчением выдохнула, положила ладонь на живот и улыбнулась — она уже видела, как гуляет однажды по солнечной аллее, держа за руку того, кого ждала всю жизнь.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!