«Жизнь состоит не в том, чтобы найти себя, а в том, чтобы создать себя» (Д. Б. Шоу)
Пьеса «Пигмалион» культового ирландского драматурга Джорджа Бернарда Шоу (1856 - 1950), лауреата Нобелевской премии в области литературы (1925) – одна из наиболее известных его работ.
О литературном первоисточнике, который является ярчайшим образцом знаменитого интеллектуализма и парадоксализма Шоу, и о спектакле, в котором игра главной героини оставила неприятное ощущение несбывшихся ожиданий, мой сегодняшний пост.
«Гений, парадоксов друг» (А.С. Пушкин)
Пьеса «Пигмалион» была написана Б. Шоу в 1912 г. всего за 4 месяца, при том, что идея произведения вынашивалась автором в течение пятнадцати лет. В 1913 г. текст, предназначенный для сценической премьеры, был впервые опубликован. В этом же году в венском Бургтеатре состоялась премьера. Позднее пьеса ставилась в Нью-Йорке и Лондоне, все спектакли проходили с неизменным аншлагом. В России спектакль впервые был поставлен в 1915 г. на сцене Михайловского Петербургского театра.
Подзаголовок пьесы - «Роман в пяти актах» - подчеркивает близость произведения с английской реалистической прозой начала XX века. Написана пьеса в жанре «драмы идей» - излюбленном жанре автора, им же самим созданным. Жанр Шоу определяют также как «интеллектуальную» или «парадоксальную» драму.
Интеллектуальный характер драматургии Б. Шоу проявляется в конфликте идей. В «Пигмалионе» это филологический конфликт, филологический парадокс. Предположение о том, что в кастовой Британии начала XX века правильное литературное произношение, полученное в результате неформального гуманитарного воспитания, откроет простой цветочнице с пролетарского Ист-энда путь наверх в высшие слои лондонского общества само по себе является парадоксом.
В пьесе много самоиронии, самопародирования, которые автор предпочитал всем другим формам самовосприятия. Возможно, именно в этом кроется секрет столь долгой и плодотворной жизни - Шоу прожил 94 года.
«И невозможное возможно» (А.А. Блок)
Случайно познакомившись на улице с профессором Хиггинсом, Элиза Дулиттл, дочь мусорщика и уличная торговка, говорящая на лондонском просторечии (кокни), на следующий день является к профессору и выражает желание учиться у него правильному литературному произношению, чтобы поступить продавщицей в цветочный магазин.
Профессор заключает пари с гостящим у него лингвистом-любителем полковником Пикерингом (по инициативе последнего), смысл которого выходит далеко за рамки желания Элизы: что профессор за полгода, научив вульгарную и безграмотную цветочницу безукоризненно говорить по-английски, сделает её неотличимой от герцогини, «вылепит» из простолюдинки истинную аристократку.
Тайна имени
Имя «Пигмалион» отсылает нас к античному мифу о кипрском царе и скульпторе Пигмалионе, который открыто заявлял о своем презрении к женщинам. Богиня любви Афродита решила его наказать – сделать так, чтобы он не только влюбился, но и испытал муки безответной любви. Пигмалион влюбился в каменную статую, над которой в то время работал. Его чувство к каменной Галатее (по имени девушки-натурщицы) было столь сильным, что, повинуясь ему, статуя ожила и мастер смог испытать счастье взаимной любви.
Имя Пигмалиона используется драматургом в качестве культурного символа человека, который силой своего творчества, уподобляясь божественному творцу, способен заставить другого человека переродиться духовно, «ожить» для другой жизни.
Леди и джентльмены
Среди галереи ярких образов пьесы главными героями являются два умных джентльмена и одна «глупая» девушка.
Первый джентльмен, Генри Хиггинс - блестящий ученый мирового уровня, душа вечеров Королевского Общества, энциклопедист: одних только гласных он знает более 130, свободно разбирается в индийских диалектах. Он не просто фанатик фонетики и фонетист, он - социо-фонетист. При этом он не схоласт, не кабинетный ученый, он любит живое общение с людьми и полностью растворяется в этом.
Он испытывает живой интерес к самым диким маргиналам и оказывает им благодеяния, вытаскивая их из грязи. Облагодетельствованные им персонажи, будь то демагог Дулиттл или его замечательная дочь, изволят выражать ему свое неудовольствие путем бросания ему в лицо упреков или домашней обуви, но от благодеяний при этом не отказываются.
Хиггинс - великолепный педагог, который обожает и умеет учить. Он занимается педагогикой почти 20 лет, у него высокая репутация и много учеников. Рассказывая матери о воспитании Элизы, он упивается не тем, как много он делает для ученицы, а какие фантастические успехи делает она. Занимаясь титаническим трудом обучения Элизы, Хиггинс одновременно работает над монографией полковника Пикеринга по индийским диалектам.
Второй джентльмен – полковник Пикеринг, про которого Хиггинс не забывает и все время говорит «мы»: мы обучаем Элизу, мы одеваем Элизу, мы проектируем Элизу – всегда мы.
В отличие от Хиггинса, полковник учтив и мил. Он с уважением относится к Элизе и обращается с ней, как с герцогиней. Именно Пикеринга Элиза считает своим главным воспитателем, потому что он вселил ей веру в себя. Но Пикеринг справедливо отмечает, что «главную работу проделал Генри, он бы (Пикеринг) этого не смог».
Если Пикеринг вызвал в Элизе самоуважение своей галантностью, то Хиггинс добился того же своей бесцеремонностью и насмешками. Она признается:
«Мне очень трудно было хорошему поведению научиться, постоянно находясь в общества профессора Хиггинса. Я ведь с детства привыкла держать себя в точности, как держит себя он: шумит, кричит, ругается».
Грубость Хиггинса была вызвана рабской покорностью Элизы. «Женщина, которая подает мужчине туфли, – это просто отвратительное зрелище», - говорит Хиггинс и при этом не лукавит.
Он только спрашивал, где его туфли или очки и никогда не требовал, чтобы Элиза отыскивала и уж тем более подавала ему искомые предметы.
Своей грубостью он ненамеренно пробудил в Элизе чувство собственного достоинства, желание доказать ему, что она не раба. Когда питомица в благодарность за обучение запустила ему в физиономию туфли, это вызвало восхищение и уважение профессора:
«Вы гораздо больше выиграли в моих глазах, когда запустили в меня этими самыми туфлями».
Профессор фонетики Генри Хиггинс знает таинство рождения слова, его акустическую природу. Педагогическая заслуга профессора очень высока: научив неграмотную цветочницу правильно говорить, он способствовал перерождению не только ее речи, но и ее самой.
Нисколько не умаляя заслуги талантливого педагога, нельзя не сказать, что причиной его вдохновения явилась Галатея-Элиза. Такие природные качества девушки, как душевная чуткость, порядочность, энергия, целеустремленность незримо руководили душой профессора, повлияли на него.
«Воспитание – это процесс нанесения зарубок на психику» (В. Райх)
Формальное значение пари состояло в том, что Хиггинс добьется от Элизы безупречного произношения. Истинный его смысл состоял в ответе на вопрос, можно ли сконструировать «нового человека» с помощью изменения языкового поведения.
Научившись правильному произношению через 3 месяца, Элиза продолжала разговаривать вопиюще вульгарно: безукоризненное произношение не сделало из нее леди.
Усвоенные ею хорошие манеры тоже не сделало ее леди. Элизу духовно преобразила та огромная просветительская работа, которую с ней проделали Хиггинс и Пикеринг, приобщавшие ее к миру высокой культуры. Они не только водили ее по выставкам и концертам, но и обсуждали увиденное и услышанное.
Интеллектуальная и духовная мощь аристократизма Хиггинса оказала на Элизу решающее влияние. В процессе обучения развивалась её «субъективность» - мысли, чувства, переживания, идеалы, притязания.
Роль языка в преображении человека огромна, но недостаточна. С помощью филологии создать «нового человека» принципиально возможно. Но решающее значение при этом принадлежит изменениям социальной среды, а главенствующая роль - культуре. Воспитание – сложный многофакторный процесс, который не сводится только к изменению речи или усвоению правил хорошего тона, а к искусному смешению этих составляющих.
«Ни пава, ни ворона» (И.А. Крылов)
Уровень спектакля держала тяжелая артиллерия в лице Александра Галибина в роли профессора Генри Хиггинса, Дмитрия Мухамадеева в роли полковник Пикеринга, Натальи Егоровой в роли мамы Генри Хиггинса, Ольги Лакшиной в роли экономки.
Катастрофическое разочарование – Элиза Дулиттл в исполнении Олеси Железняк. Ни возраст актрисы, ни её внешние данные не соответствовали роли.
Юную Элизу должна играть молодая актриса, телосложение которой по идее должно ассоциироваться с образом ожившей античной мраморной статуи. Но главная моя претензия даже не во внешнем несоответствии специфике образа, а в примитивном подходе к роли.
Железняк играла с теми же интонациями, что и в «Сватах», как будто бы это очередная серия фильма. Ей не удалось избежать чрезмерного наигрыша, гримасничанья и утрированных эмоций – всего того, что М. Жванецкий называл «пересаливать лицом» и от чего призывал актеров воздерживаться. За визгливостью, наигранностью, заезженными комедийными приемами потерялся умный, тонкий, ироничный текст Б. Шоу.
Роль Элизы в пьесе «Пигмалион» строится на радикальном преображении героини от простолюдинки до утонченной леди. Никакого процесса превращения я лично не увидела. Актрисе не удалось передать огромную разницу в речи, интонациях, поведении, пластике и стиле своей героини.
«Человек всю жизнь не живет, а сочиняет себя, самосочиняется» (Ф. Достоевский)
Бернард Шоу – первый из двух человек на сегодняшний день в мире, являющийся одновременно Нобелевским лауреатом и удостоенный Оскара (1938 г. за сценарий фильма «Пигмалион»). По пьесе снято и поставлено множество фильмов и спектаклей. Через 6 лет после смерти драматурга и ко дню его столетия, в 1956 г. был поставлен мюзикл Фредерика Лоу «Моя прекрасная леди».
В 1977 г. поставлен фильм-балет с Екатериной Максимовой и Марисом Лиепой. Такое количество всевозможных версий литературного первоисточника подтверждает справедливость слов автора пьесы в эпиграфе в том числе и нашим великим классиком Ф. Достоевским: «Человек всю жизнь не живет, а сочиняет себя, самосочиняется».