Молниеносно забегаю к себе в комнату и тут же закрываюсь в ванной на щеколду. Дрожь в конечностях усиливается. Включаю горячую воду, чтобы согреться и смыть грязь с рук.
Могильный холод пробирает до костей. Трясет. Зуб на зуб не попадает. Бешеный ритм сердца не дает сделать вдох.
Прошедший вечер встает перед глазами, складываясь в ужасающий душу пазл.
В зеркале на меня смотрит испуганная девчонка с растрепанными волосами, следами потекшей туши и размазанной на губах помадой. Щеки горят от гнева. Подбородок трясется от сдерживаемых слез — плакать нельзя.
Марго Рерих не плачет! Слезы — признак слабости, а я сильная!
Я! Ничего! Не боюсь!
И я все сделала правильно… Он это заслужил!
Засыпаю не сразу. Долго мучаюсь и кручусь с боку на бок, сминая под собой шелковую простынь. Сон тревожный.
А утром моя жизнь меняется на сто восемьдесят градусов, и это следовало ожидать. Я совершила необдуманный и непростительный поступок, но вины своей не чувствую и сделала бы это снова.
— Ты выходишь замуж, Марго, — папа врывается в мою комнату и громогласно заявляет.
Наблюдаю за каждым его размеренным и очень громким шагом и вскакиваю с кровати, как громом пораженная.
— И не подумаю!
Ловлю на себе предупреждающий взгляд.
Отец расхаживает по моей комнате, пока я в своем воображении рисую навязанного мне мужа. Дыхание перехватывает от каждой картинки.
— И кто он?
В нашем мире нет любви, чтобы я могла на нее рассчитывать в жизни и в браке.
— Это сын Борзова. Рафаэль. Мы с его отцом вместе служили. И нам, можно сказать, оказывают честь! Поэтому веди себя достойно. Только они смогут защитить тебя и нас от того, что ты натворила.
Раф Борзов. Все внутри меня замирает.
Я кое-что о нем слышала. Это хитрый, опасный, безжалостный… Монстр! Хуже него нет никого. Разве только мой отец, который решил спасти меня, решив выдать замуж за Борзова.
И я? С ним? В качестве его жены? Очередной без имени и чести?!
— Нет! Я лучше приму любое другое наказание, папа. Прошу! — Умоляюще смотрю на отца.
Боюсь! Впервые в жизни я боюсь!
Можно же собрать свои вещи и уехать из города навсегда. Скрыться, залечь на дно до конца жизни. Миллион вариантов. Денег хватит еще на пару поколений, с голоду точно не помрем.
— Собирайся давай. Леонид Борзов назначил время встречи.
Смотрю на удаляющуюся спину отца.
— И для твоего понимания: свадьба будет грандиозной, шумной. Все должны знать: теперь ты — Маргарита Борзова. Так мы избежим войны. Решетняк не пойдет против Борзова.
Марго Рерих через неделю станет Маргаритой Борзовой. И я уже ненавижу эту фамилию, своего будущего мужа и свою жизнь.
Первая встреча с Борзовыми проходит на их территории в ресторане на окраине города.
Съезжаются десятки черных бронированных тачек, перемешивая колесами снег с грязью. Выходит охрана и становится у входа в ресторан и у дверей машин.
Меня тошнит.
Стискиваю зубы, пока рассматриваю через окно процессию, возглавляемую пожилым мужчиной. Будто похороны… Похороны Марго Рерих.
— Постарайся не показывать свой характер в первые минуты знакомства, Марго, — почти беззвучно просит отец, монотонно и противно помешивая сахар в кофе.
Воцаряется пауза, когда к нашему столу подходит Леонид Борзов и, коротко мне кивнув, крепко пожимает руку моему отцу.
— Абрам! Сколько лет, сколько зим. Ты такой же, как я тебя помню!
Мужчины улыбаются.
— Да ну прям. Все мы немного… изменились.
Выглядит так, что оба рады видеть друг друга. За исключением того, что у моего отца за поясницей пистолет и его любимый японский нож, а Борзов приехал с вооруженной охраной.
Доверием и не пахнет.
— Марго, моя дочь, — представляет папа.
Леонид ведет по мне пустым взглядом сверху вниз. Без намеков, но оценивающе. Чувствую себя товаром на рынке. А для родного сына он должен быть качественным, первосортным. По тем же слухам Леонид Борзов любит своих сыновей.
Спорить бесполезно. Приказ есть приказ. Я покорно опускаю глаза, принимая свою участь.
— Рад встрече, — протягивает мне ладонь, которую вынуждена пожать. — Раф присоединится через несколько минут.
Хочется повести себя как капризный ребенок и, фыркнув, убежать, но в окружении бандитов и десятка оружия, это, как минимум, опасно.
Сердце разгоняется, когда в зал ресторана ровной, уверенной походкой входит он.
Монстр.
На нем свободные светло-синие джинсы, белая рубашка и пиджак. Из-под отглаженного ворота виднеются татуировки, заполняющие всю его шею, и опускаются ниже за ткань.
Уверена, они покрывают все его тело.
Ему лет двадцать пять, не больше. Взгляд прямой. Как прицелы, бьющие на поражение сверхточными пулями.
Раф Борзов собственной персоной. Я успела за часы, проведенные в дороге, поискать о нем больше информации в сети.
— Прошу прощения за опоздание. Решал личные дела.
И мажет по мне прожигающим взглядом, задерживаясь на невесомую секунду. Все внутренности переворачиваются от страха и ощущения неминуемой гибели.
Любви в этом вынужденном браке не будет точно.
— Ты, я полагаю, Маргарита Рерих? — его голос тверд. И не вопрос вовсе.
Раф опускается на стул и одним жестом просит официанта принести ему что-то. Уверена, тот знает вкусы Борзова. Он вообще ведет себя расслабленно, чуть нагло.
— Свадьбу предлагаю проводить в столице, — доносится до меня голос отца.
— Да, — слышу быстрый ответ Борзова.
— У меня у приятеля большой ресторан. Уверен, что смогу договориться.
— Медовый месяц, — посмеиваются, — молодые проведут…
Все время, что длится странный диалог, Раф не отводит от меня глаз. Я вижу любопытных чертей во взгляде Монстра. Они обгладывают меня как диковинку и оставляют странные ощущения под кожей.
Очень странные, непонятные,чуждые.
В груди из-за этого покалывает.
— Прошу меня извинить, — бросаю салфетку на стол и выбегаю из зала в сторону туалетов.
Прыскаю в лицо холодной водой, чтобы хоть как-то освежиться.
А когда в отражении вижу его, мир переворачивается перед глазами. Я слышу в ушах собственный пульс. Очертания туалетной комнаты расплываются.
— Познакомимся еще раз? — надвигается неотвратимой волной. — Я тот, кто спасает тебя. Поэтому ты будешь вести себя тихо и послушно. Не высовываться и не мешать. Не создавать еще больших проблем. Мне, в первую очередь.
Слезы скапливаются в уголках глаз. Моргну — и они скатятся позорными линиями.
В его словах почти не было грубости, я даже, поборов в себе гордость, смогу понять Борзовых, но тон… Взгляд… Как на товар с особенностями. С браком.
Меня точно ударили по щекам несколько раз. Они горят.
— А если я не послушаюсь?
Раф уже успел развернуться и почти покинуть туалет.
— Я лично напомню тебе, что у каждого поступка есть последствия, Марго, — бросает, не глядя.
— И ты правда смиренно согласилась на этот дурацкий брак? — сестра тихо шепчет, наклонившись ко мне через кресло авиасалона бизнес-класса. — Он же… Он сломает тебя раньше, чем ты успеешь понять, что происходит. Ну, понимаешь, о чем я, да? Боже мой, я видела фотографии этого Рафаэля после боя…
Мари младше меня, ей всего семнадцать. И вдруг осознаю, какая угроза нависает над ней из-за моего поступка. Затапливает стыдом, и я не знаю, как с ним бороться.
Ох, нельзя сказать, что я сожалею о совершенном действии, но и о последствиях нужно было думать тщательнее.
Теперь мы в ловушке, и вот я слышу металлический звук закрывающегося наглухо замка.
— Сомневаюсь, что я интересую его для того, о чем ты подумала. — Мое лицо остается невозмутимым.
Никто не должен догадываться, что творится в душе и какие страхи обуревают. Так говорит мне отец. Покажешь — и вот брешь, через которую проберутся к тебе твои враги и уничтожат, пользуясь случайно показанной слабостью.
А меня правда бросает в неконтролируемую дрожь, когда начинаю думать о первой брачной ночи. Монстр из тех «людей», кто просто берет свое. Через несколько часов став Борзовой, я буду его собственностью…
— Но ты же будешь защищаться, если он решит… Поняла, в общем.
— И наживать еще одного врага? Глупая ты, Мари, — грубо затыкаю сестру и закатываю глаза. — Да и не придет ко мне Борзов, спорю на свой любимый «Кольт».
Бросаю взгляд на папу, сидящего неподалеку от нас.
Отец читает прессу. На нем деловой костюм и дорогие ботинки из крокодиловой кожи. Он выглядит бизнесменом из списка «Форбс», а если умело капнуть чуть глубже, то можно увидеть настоящего Абрама Рериха: профессионального наемника, который сейчас учит и содержит таких, как он. Опасный, четкий, непобедимый, но с одной единственной слабостью — его семья. Поэтому Абрам Рерих использует все способы, чтобы защитить наши жизни.
Вынужденный брак — один из них. Лучше закованная в семейные узы дочь, чем никакая…
Через два часа мы садимся в частном аэродроме столицы. Нас встречают заказанные бронированные машины, куда молча усаживаемся и доезжаем до отеля в центре. Через день здесь состоится моя свадьба.
Платье было заказано без моего участия. Как и букет невесты, и дорогие украшения. Я даже не знаю, какой будет торт. К списку гостей я тоже не прикладывала руки, но мне известно, что ожидается около трехсот человек. Мама растрепала. По секрету.
Папа обещал грандиозную свадьбу? Получите, распишитесь.
Пресса, журналисты, какие-то там блогеры, которых я и в глаза не видела… Шумиха вокруг свадьбы Марго Рерих и Рафа Борзова просто оглушает своим масштабом. Точно весь мир должен быть в курсе! И пингвины в Антарктиде тоже.
Всю ночь я плохо сплю. Мне снится, как ко мне приходит Монстр и берет, берет, пока я не прошу о пощаде. И… смеется, запрокинув голову.
Его татуировки, как змеи на голове Горгоны, извиваются и шипят.
Верчусь, сминая крепко заправленные простыни. Они мокрые от моего пота насквозь. Возможно, я даже плачу.
— Пора подниматься! — мама заходит в мою комнату без стука. За ней плетется Мари. Ее глаза красные, и понимаю, что сестра тоже всю ночь ревела.
— Ты же не хочешь опоздать на свою свадьбу, дочь? Кстати, я уже видела в лобби Рафаэля. Он интересовался, как ты себя чувствуешь и не нужно ли тебе чего? Раф показался мне милым и внимательным. Из вас получится хороший союз.
Раф — хитрый монстр, мама.
Закрываю уши подушкой и громко мычу. У моей проблемы правда нет другого решения, кроме как… он?
* * *
Смотрю на свое отражение, и так и тянет взять что-то тяжелое и кинуть, разбивая зеркало на осколки.
Белое платье длинное, чуть пышное. Верх вышит стразами, ткань покрывает полностью руки, а вот плечи и ключица остаются открытыми. На ногах симпатичные лодочки на невысоком каблуке.
И самое непонятное в этом образе для меня — фата. Она длинная и плотная. Такая безвкусица!…
— Сейчас придет фотограф сделать несколько снимков для журнала, — мама говорит с некой гордостью в голосе. Хотя она прекрасно осведомлена, какова цель этого брака. Вот оно — умение играть на публику.
Когда раздается стук в дверь, желудок болезненно сжимается. Щеки вспыхивают от скачка адреналина, и вопреки всем установкам и правилам, мои руки дрожат от испуга.
Я откуда-то знаю, что пришел не фотограф. Слишком… по-хозяйски прозвучал стук. Он будто бы не должен был звучать вовсе.
— Веди себя подобающе, Марго, — очередь мамы предупреждать. И да, она тоже почувствовала присутствие Борзова за дверью.
Он заходит тихим, уверенным шагом. Чуть медленнее, чем в зал ресторана, но мое сердце совершает кульбит, отчего я сжимаю ладони в кулаки. Главное — не выдать своих истинных чувств.
Не выдать свой страх.
— Видеть невесту до свадьбы нехорошая примета, — с актерской улыбкой на лице говорит мама, немного даже заигрывая.
— Верите в приметы? — бросает небрежно и незаинтересованно.
Его голос хриплый. Отталкивающий.
— Все женщины верят в приметы, — разглаживает невидимые складки на моем платье.
— И ты? Марго? — спрашивает Монстр.
— Я верю, что ошибки иногда обходятся слишком дорого. А видеть невесту в платье до свадьбы… Это всего лишь тряпка. Сегодня она одна, завтра — другая.
Мама громко вздыхает. Мари на моих глазах бледнеет, никакие яркие румяна не спасают.
Все уставились на меня, будто я раскрыла тайну нахождения гробницы фараона Рамсеса VIII.
Я знала, что лучше безмолвно покачать головой и согласиться со всем, даже с утверждением, что земля плоская. Но… не смогла. Никогда не могла.
Раф пронзает меня взглядом, как накалывает на иголочку, и делает шаг, возвышаясь мертвой скалой, от которой пахнет заледенелыми снегами, чистотой и горькой лимонной цедрой.
— Забавная… — говорит мне в лицо, обдавая алкогольными парами.
Эм-м-м, на часах и девяти утра нет.
Под глазами Борзова тени, губы сухие и поджатые. Ни капли румянца нет на щеках. Он бледный как призрак. И, по ходу, не спал всю ночь.
Легко посмеивается. Он не договорил… Забавная кукла? Забавная игрушка? Забавный трофей? Борзовы явно запросили в ответ за услугу что-то важное для себя.
— Повернись, — грубо приказывает.
Прикрыв глаза я вынужденно переставляю ноги, отклеивая те от пола. Ощущение какого-то неминуемого взрыва охватывает сердце и заставляет то биться быстрее и быстрее. К моему сожалению, Борзов считывает мое состояние и наверняка его это веселит.
Холодный металл опускается на мою грудь, тонкая цепочка ложится на шею.
— Кулон, — говорю очевидное.
— Кольцо было бы слишком пошло, — раздраженно отвечает. — «Кротость. Молчание. Тишина». Это указано сзади. У каждой сделки есть своя цена, Марго. А у каждого поступка — последствия. Надеюсь, ты всё правильно рассчитала.
Он уходит так же внезапно, как и появился, оставляя меня в раздрае. Я хочу уничтожить этого монстра, и в то же время слова о цене не дают мне покоя.
— И все-таки Рафаэль Борзов жуткий тип, — Мари отвисает первой после внезапного появления Борзова в моей комнате. — Тиран.
— Прекращайте, девочки, — строго просит мама. Ее скулы напрягаются, а количество резких выдохов увеличивается. — Он может еще стоять у двери. И потом, Марго, выходя замуж за вашего отца, я тоже мечтала стереть его из своей жизни навсегда, — и затихает.
Я же хочу неистово кричать: «Это не одно и то же! Ты всегда любила папу, но особенной любовью…»
Да и все мы понимаем, что расстановка сил, даже с учетом деятельности нашего отца, не равна. Что ни делай, мы в меньшинстве, и у нас нет таких ресурсов, чтобы бороться и против Борзова, в случае чего.
Не окажутся ли они опаснее, чем Решетняк?...
Вопрос, не дающий покоя. Столько лет прошло, как папа тепло дружил с Леонидом. Мир поменялся.
Когда все мои приготовления к свадьбе заканчиваются, нас на выходе встречает охрана и ведет куда-то вниз. Ноги плохо слушаются, заплетаются. Я крепко держу Мари за руку, будто только она и есть моя опора и связь с реальностью.
Происходящее так и тянет назвать абсурдом!
И кто бы знал, как я стараюсь делать вид, что все в порядке.
Мы идем по пустому коридору, и звук шагов отражается неприятным эхом. Пахнет затхлыми вещами, пылью и сладкими, старческими духами. И вот нас, наконец, доводят до просторного зала с красной дорожкой и гипсовой лепниной по потолку. Нелепо…
Здесь прохладно, и я то и дело слышу хлопки дверей.
— Фотографии для журналов и светских пабликов, — радостно отзывается один из фотографов.
Я бросаю на него кислый взгляд. Мне плевать на них.
Раф стоит спиной ко мне и даже не соизволил повернуться, зная, что подошла я.
Его широкие плечи обтягивает белая рубашка. Она кажется мне на размер меньше, и сквозь ткань проглядывают чернильные рисунки.
Жу-у-утко.
Наверняка там что-то на латыни. Этот монстр на контракте у дьявола, и теперь, по приказу моего отца, Борзов утянет меня за собой. Не то что я вдруг собралась в рай, но я могла бы об этом размышлять. Теперь же путь заказан.
Я — жена приспешника зла.
Шагаю к Борзову. Звук каблуков вбивают колья в мое будущее и в мое сердце.
Когда он слегка поворачивает голову, и я вижу его серые, как потускневшее серебро, глаза, внутренности сжимаются в один большой комок, который тянет.
Я по сравнению с ним малышка, а так и вовсе на грани исчезновения.
А ведь он, не задумываясь, может меня убить… Запереть, лишить права выбора и полностью подчинить своей воле, и отец уже вряд ли сможет защитить. Ему просто не скажут, а я… Мне не позволят. Самое ужасное для моего понимания положение.
Меня не растили для кого-то особенного и не обещали любви в семье, но учили знать себе цену и никогда не соглашаться на что-то ничтожное. Поэтому мне в эту минуту очень сложно. Тепла бы, хоть чуточку.
— У нас две минуты, — сухо говорит, неторопливо чеканя слова.
Встаю рядом. Рука Борзова касается моей поясницы, и я прекращаю дышать. Его касание — это введение паралитического яда. Действует медленно, но уверенно и насмерть.
Вспышка. Я моргаю. Дергаюсь. Вторая вспышка, третья… Фотограф смотрит на экран своего аппарата и недовольно морщится.
— Маргарита Абрамовна, было бы здорово, если бы вы чуть улыбнулись. Покажите, как вы счастливы! Такая свадьба, такой муж, а вы… — переводит быстрый взгляд на Рафа и замолкает.
Вот! Он затыкает людей одним своим присутствием!
— Больше любви в глазах, — не унимается фотограф, — больше страсти!
Пот градом стекает по спине. Всей кожей чувствую жар чужого тела. Он прожигает кожу насквозь, превращая все в пепел.
Другой бы в этой ситуации сказал пару ободряющих слов. Но Борзов стоит и даже не улыбается. Про любовь в глазах и прочее было адресовано исключительно мне.
Когда самовольно кладу руку на твердое плечо Монстра, мышцы под моими пальцами превращаются в стальные, скрученные жгуты. Чувствую их бугристость и твердость.
Некстати вспоминаю слова Мари: «Он же разорвет тебя…»
Сглатываю свой страх, и он оседает грудой камней внизу живота.
— Достаточно, — бурчит фотограф, и пулей уношусь из зала.
«Тук-тук-тук» — быстро стучат мои каблуки, будто сваи ими забиваю. Или гвозди в крышку своего гроба.
Мне в спину не летит даже банального «Постой». Две пройденные минуты показались вечностью. Так она будет казаться мне и в аду, когда я туда попаду.
М-да… Дела, однако.
Несусь в ближайший туалет. Закрываю дверь и наваливаюсь на нее всем своим малочисленным весом. В груди больно колотится сердце. Слезы уже обступили глаза, и мне хочется плакать как никогда. Это не про слабость, а про безысходность.
Чувствую, как моя свобода уплывает у меня из рук… Впервые.
Тихий, но уверенный стук в дверь — двойной, нервный. — От него все внутри съеживается. Ноги подкашиваются. А платье к тому же такое тяжелое, давит на плечи холодной тяжестью вшитых гирь.
Приоткрываю щель и вижу напуганную до предела Мари. Ее щеки раскраснелись как с мороза, а плечи ходят ходуном.
— Впусти, — шепчет.
У меня нет желания, чтобы и сестра видела меня в таком состоянии. Я пошла на сделку ради нее в том числе, и последнее, что хочу, — видеть Мари несчастной и напуганной.
И все же неспешно отхожу в сторону и пропускаю сестру внутрь.
— Я все придумала. Целую ночь не спала! — скрипит осипшим голосом. Уверена, это от скачка адреналина. Мари напугана. — Ты… сбежишь со свадьбы, Марго. У нас минута, чтобы добраться до черного выхода. Там уже ждет машина. Я обо всем позаботилась! Доверься мне.
Берет мою руку и тянет на себя.
— Но времени почти нет. Пора!
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Монстр моего сердца", Дарья Белова❤️
Я читала до утра! Всех Ц.