— Слушай, мне надоела эта канитель.
Опускаю взгляд на стопку бумаг на своих коленях.
Результаты анализов и обследований, выписка из карты, протоколы отбора — стопка довольно увесистая. Скручиваю ее, сдерживая себя, чтобы не замахнуться и не припечатать ею мужа, который нервно постукивает пальцами по рулю.
— Мы с тобой сколько вместе? Лет десять? — бросает.
В своей типичной манере Савелий даже не помнит, когда мы поженились.
— Три ЭКО позади, столько сил и времени.
Бесит. Как же он меня бесит.
Мне сейчас вообще другое надо. Я сдулась, опустела изнутри. Я устала бороться с судьбой, которая не дает мне долгожданного ребенка.
Психологи, тарологи, астрологи… я даже месяц жила в монастыре! Только без толку.
Мне сейчас нужна поддержка и сильное плечо рядом, а не разборки.
— Силы и время тратила я, — выдавливаю из себя.
Это я глотала пачками таблетки, ходила на обследования.
— Деньги, — косится на меня, напоминая, за чей счет банкет. — Нам сверху уже не просто намекают, а орут о том, что мы с тобой несовместимы.
Савва разводит руками и в свойственной ему манере усмехается.
— Ну не выходит у нас ничего путного, видишь? Ты несчастлива со мной.
Вот как? Интересно…
— Я тоже устал.
Брови у меня ползут вверх.
Несмотря на замороченность в вопросе ребенка, я старалась сохранять в нашем браке гармонию. Взвешивала каждое свое слово, следила за собой и делала все для того, чтобы муж возвращался домой в спокойную и уютную атмосферу.
Но нет. Конечно нет, ему этого оказалось мало.
— Что ты предлагаешь? — спрашиваю тихо, уже понимая, что он скажет.— Мне дите не упало, если честно, Лид
Савелий косится на меня и произносит легко, будто скидывая балласт:
— Слушай, давай разбежимся? — улыбается при этом так широко и искренне, что я даже не верю своим глазам. — Мне дите не упало, если честно, Лид. Вон Анька моя скоро поступать будет.
У мужа есть дочь от первого брака, и ему этого, как выяснилось, вполне достаточно.
А мне тридцать восемь. Не за горами сорок. Если не сейчас, то никогда. Я ребенка хочу, а ему он не упал — вот как интересно получается.
— А тебе я советую как можно скорее закрутить с кем-нибудь. Поехать в отпуск, оторваться и не думать ни о чем. А там, глядишь, и ребенка нагуляешь.
О как.
А моего мнения он спросить не хочет?
— Оно, знаешь, так бывает, говорят, когда женщина в отрыв уходит. А ты замороченная. Разморочься, короче, Лид.
Савелий барабанит пальцами по рулю, рассуждая:
— Слушай, у нас ведь давно не клеится, сама видишь. Даже с ребенком не клеится. Тебе же лучше. Ты пока еще не товар с нижней полки, а такой уверенный середнячок. Найдешь себе мужика. Еще не поздно, Лид.
Подбадривает меня, подлец.
А я держусь, чтобы не плюнуть ему в лицо. В эту самодовольную улыбку, которая раздражает до зубной боли.
— Квартирку тебе оставлю, я же не негодяй, — рассуждает, даже не удосужившись посмотреть на меня. — Тачку тоже, как-никак подарок мой на твои тридцать пять.
Савелий говорит и говорит, а я лишь прикидываю, как вывалить на него все, что думаю о нем.
Но потом меня озаряет. Мысль приходит в голову как вспышка. Яркая и достаточно болезненная.
— А ты уже нашел, с кем оторваться, Савва, не так ли? — усмехаюсь. — Отсюда и твоя бравада про несовместимость. Просто потому, что ты уже нашел себе место потеплее.
Я даже горжусь собой — мой голос сейчас звучит ровно, а не как хрип подбитой птицы.
Муж поднимает на меня взгляд и смотрит легко и совершенно… как он сказал?.. незамороченно, ага!
Вот у кого все отлично в жизни.
И как я раньше не замечала, что и ребенок ему от меня не нужен.
Да и я сама, походу, тоже…
Толкаю дверь в нашу квартиру и вхожу первая.
— Да подожди ты, Лид! Что за истерика?
Савелий заходит вслед за мной и разувается.
Я круто поворачиваюсь к нему, замахиваюсь и стукаю его по голове бумагами, которые скручены у меня в руках, представляя, что это маленькая бита.
— Ты что творишь, больная! — орет Савелий, выставляя руки в защитном жесте.
Вот уж кто не ожидал, что я так могу.
А я еще и не так могу, вообще-то.
Просто за десять лет брака я настолько задавила себя, задушила, стараясь, чтобы голосок не прорезался, что теперь, когда вывозить уже невозможно, явила миру настоящую Лиду, ту, которой была десять лет назад.
Этот подлец Жданов тогда чуть не сбил меня на пешеходном переходе, а я едва не свалилась в лужу.
Савва вывалился из машины, такой полубраток-полудепутат, и обматерил меня на чем свет стоит.
А я не стала держать язык за зубами и объяснила, куда ему пойти, как далеко и что куда засунуть при этом.
Лицо Жданова я помню по сей день. Такой вытянувшейся от шока физиономии я не видела никогда.
Я в тот год только вернулась из столицы в Ростов, за десять лет наевшись чужих понтов и гонора. А тут такой фееричный экземпляр!
Кто такой Савелий Жданов, он же Ждан, я понятия не имела, оттого и перегнула палку, сама того не ведая. Когда стало понятно, что он сейчас меня прибьет, я юркнула в проулок и сверкая пятками сбежала.
Выдохнула, посмеялась.
Через день около моего подъезда, провалившись к капоту отполированного джипа, стоял Ждан и курил, разглядывая меня с коварным прищуром.
Он был тем еще чудаком, но я ожидаемо нацепила на себя розовые очки, а на него табличку «О боже, какой мужчина!» и влюбилась.
И совершенно неважно, что мне было двадцать восемь и я уже должна была понимать, что это не история про принцессу и рыцаря. Женщины и в пятьдесят верят в сказку.
Влюбленный мозг стал как-то странно работать. Я приобрела статус жены Ждана, а со временем добавилась невозможность забеременеть, и вуаля — вот вам забитая, уставшая дамочка под сорок, у которой ни котенка, ни ребенка. Только муж, который, как выяснилось, тоже устал бедненький.
Что самое обидное — за все, что он мне сказал в машине около репродуктивного центра, я даже его послать не могу. За годы, прожитые в статусе мужниной жены, я лишила себя голоса, будто и не было никогда той Лидки, которая десять лет назад посылала эту страшную гориллу куда подальше.
— Да угомонись ты, истеричка! — орет Савелий и выхватывает у меня пачку документов, в которых пять лет моих попыток забеременеть. — Совсем ненормальная, Лид? — в его голосе уже слышна усмешка.
— Какой же ты неблагодарный, Ждан! — выплевываю.
— Фу, как грубо! Ты же леди, — ржет надо мной. — Ты ведь где-то там на курсах женскую энергию прокачивала. Что, качала-качала, да вместо принцессы гопница из Миллерово вылезла?
Савелий отпускает меня и отходит, переводит взгляд себе под ноги, где веером рассыпались мои бумажки.
Наклоняется, поднимает их и отряхивает от невидимого мусора.
— Пригодится еще, Лид. Чего добром разбрасываться.
— Не пригодится, — передразниваю его. — Сам же посоветовал мне найти мужика и оторваться.
Выхватываю у него из рук стопку.
— Найду, оторвусь и буду счастлива. Даже не сомневайся.
Иду на кухню и бросаю бумаги в ведро. Они туда не помещаются, но мне по барабану. Оставляю листы торчать и с грохотом закрываю дверцу шкафа, затем поворачиваюсь к Савелию, который с улыбкой наблюдает за мной.
— Полегчало? — хмыкает.
— Сделаю тебе заговор на запор, и полегчает, — дергаю бровью.
— Ты гляди. И когда успела стать такой жестокой?
— Ты мне зубы не заговаривай, Ждан, — складываю руки на груди. — Во все эти твои сказочки про несовместимость я не верю. Лапшу свою, будь добр, с моих ушей забери, она тебе для следующей пассии пригодится.
— Ты это, давай не перегибай.
— О как? То есть тебе можно гнуть и ломать, а мне, выходит, нет?
— Берега-то не путай, Лидок, — подмигивает.
— Кто она?
Ждан лишь криво улыбается и ведет бровью.
— Выкладывай, Савелий. Я имею право знать, как давно ты спишь на левой стороне, пока я одна варюсь в своем персональном котле.
— Любишь ты утрировать, Лидок. Да и чего уж об этом? Есть, нет. Какая разница? Все равно ведь разводимся.
Я реагирую до того, как успеваю подумать, — отправляю в стену, возле которой стоит Ждан, вазу. Она прилетает четко в стену около его головы, и яблоки разлетаются.
Савелия все это, кажется, лишь сильнее забавляет.
— Пойду-ка я вещички соберу да ценное барахло увезу. А то с тебя, истерички, станется выкинуть его.
Жданов отходит от двери, но тут же возвращается.
— И ты это, Лид… поберегла бы себя, а то кукуха напрямую связана с репродуктивной системой, я читал. Твоя-то, кажись, поехала, Лидок.
Я сжимаю кулаки.
Пошли его, Лида. Пошли его, как ты можешь. Как раньше, чтобы с чувством, с толком, с расстановкой!
— Это Рита? — выплевываю имя его первой жены. — Я хочу знать!
Савелий лишь пожимает плечами.
— Ты бы не ушел, если бы не было к кому.
— Уверена? — хмыкает.
— Конечно. Это же удобно, Ждан. От одной к другой. Я тебе тут бесплатная уборщица, кухарка, психолог, любовница круглосуточная.
— Ну какая ты любовница, Лид? Не тот возраст, — смеётся! — Любовница молодая да горячая. А ты как домашние разношенные тапочки. Красивые, удобные, но совершенно не то.
Я складываю руки на груди.
— Так и ты, любимый, не мачо.
Его лицо вытягивается прямо как тогда, десять лет назад, и это приносит мне просто феерическое удовольствие.
— Кстати, Жданов… Можешь не отвечать, я прекрасно знаю, кто она. А насчет моей репродуктивной системы — у меня всё в порядке с этим.
Подмигиваю ему на его же манер и прохожу мимо него в коридор.
— Может, поэтому у нас и ребенка не получилось, что у меня там все пылью покрылось? Ты прав, Жданов. Самое время найти хахаля, который стряхнет пыль, — оборачиваюсь и улыбаюсь ему, — раз уж мой муж не справился с такой элементарной работой.
Савва смотрит на меня зверем.
Его напускная бравада сдувается от чуть ли не единственного доступного мне запрещенного удара ниже пояса.
— Ах ты ж! — шипит он и надвигается на меня.
Марго Жданова, как бы я ни старалась, всегда была где-то рядом.
Третьей в нашем браке.
Звеном, от которого не избавишься.
Марго Жданова, она же просто Ритка — местная певичка.
Бандит Жданов повелся на знойную брюнетку, поющую в пафосном ресторане. Заделал той дочь, женился.
Весь пафос смыло, а Рита Жданова превратилась в обычную уставшую женщину, которая, как выяснилось, может и мозг выносить, и пилить, и ревновать, и скандалы устраивать.
Все это стало для Савелия большим сюрпризом, ведь он-то считал, что Рита тихая, ласковая женщина, которая смотрит мужику в рот и перечит… хм, примерно никогда.
Однажды вечером Ритка встретила мужа с ребенком на руках и собранными чемоданами у двери, твердо сообщив ему, что он никчемный и она уходит от него к маме.
Савелий в свойственной ему манере кивнул и предложил Риту подвезти.
Диверсия, устроенная Ритой, провалилась. Манипуляция была воспринята радостно второй стороной, которой порядком надоело практически осадное положение в стенах дома.
Так закончилась большая и светлая любовь Ждановых.
Эту историю мне рассказала сестра Савелия, Ленка.
Продолжение истории я застала сама.
Когда Рита поняла, что ошиблась в принятых решениях и надо возвращать мужа, она привела себя в порядок, нарядилась и пришла к Савве мириться.
Накануне он сделал мне предложение, поэтому Рита ушла так же быстро, как и заявилась.
Десять лет она светилась то тут то там рядом с Саввой, и я неоднократно замечала ее попытки вернуть Жданова.
То одно у нее случится, то другое.
А как Савелий останется в стороне — там же дочь, так что никак!
Короче, борьба с ветряными мельницами, вот что это было.
Больше девяти лет я успокаивала себя тем, что он возвращается ко мне. Что нет между ними ничего, потому что Савва, в общем-то, не гулящий, нет. Подлец — да, но не гулёна.
А вот последние полгода я будто перестала замечать то, что между нами не то что похолодало, а будто отмерзло все давно.
Как-то удобно было не обращать на это внимания.
А сейчас смотрю на него и понимаю — глупая я.
— Ах ты ж! — шипит мне в лицо Савелий.
Я смотрю ему в глаза и вижу того самого Савву, от которого у меня все полыхало десять лет назад. Злой, взбудораженный.
— Вещички хотел собрать, Ждан? Вперед.
Я толкаю его, но Савелий перехватывает мои руки, прижимая меня к стене.
— Что ты там говорила про пыль?
Поворачиваю голову к окну и перевожу взгляд на стену.
— О, смотри! — указываю подбородком в ту сторону.
Ждан оборачивается.
— Что там?
— Там твой поезд, который ушел. Ты опоздал, любимый.
Вырываю руки из его хватки.
— Хотя ты еще можешь догнать его на следующей станции. Как раз подбросит тебя к бывшей. С нее станется подобрать тебя.
Жданов, привыкший надо мной насмехаться, цепенеет от собственной злости, а вот я улыбаюсь, глядя на эту картину.
Десять лет лепить из себя идеальную и правильную жену, чтобы дойти до точки невозврата.
Савелию требуется несколько секунд, чтобы собраться.
— Зачем мне бывшая, когда у меня прямо прямо под носом жена?
И рывком поднимает меня, опрокидывая себе на плечо.
— Ну и что? — спрашиваю, веселясь и стараясь говорить без надрыва. — Это же не изменит ни-че-го. Каждый останется при своем мнении. Ты так и будешь думать, что я комнатные тапочки, и останешься для меня подлецом, который не в состоянии сохранить семью.
Он заносит меня в спальню и кидает на кровать.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Прости, я передумал", Даша Черничная❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1