Что ждёт рынок нефти после открытия Ормузского пролива
Соглашение между США и Ираном об открытии Ормузского пролива, которое ожидается к подписанию 19 июня 2026 года, переформатирует не только нефтяной рынок, но и всю энергетическую геополитику следующих лет. Дональд Трамп объявил 15 июня о готовности меморандума из 14 пунктов, и рынок отреагировал немедленно: Brent в моменте упал на до 80 долларов за баррель. Это не просто очередной скачок котировок, а точка перелома, после которой логика мировой торговли энергоносителями начнёт работать иначе.
Впрочем, торопиться с позитивом рановато. Не первый раз договариваются участники этого противостояния, так что, как говорится, посмотрим. В Ормузе по-прежнему стоят «на приколе» 500 судов, и кто, куда и когда пойдёт — не очень понятно. Как и что будет с фрахтом, который рискует просто обрушиться.
Что же касается сделки, то параметры её вроде бы достаточно чёткие. Иран разминирует пролив в течение 30 дней и гарантирует неограниченный проход судов без пошлин и задержаний. США поэтапно снимают морскую блокаду. Перемирие продлевается на 60 дней на всех фронтах, включая Ливан. Параллельно открываются двухмесячные переговоры по иранской ядерной программе с первым вопросом об утилизации высокообогащённого урана. США обязуются обсудить смягчение санкций и разблокировку замороженных иранских активов, объём которых, по данным Axios, составляет около 24 миллиардов долларов. Именно разморозка активов была главным камнем преткновения во всех предыдущих переговорах.
Реакция рынка на очередную «сделку Трампа» была предсказуема по форме, но не по масштабу.
Если в марте 2026 года цены быстро превысили 100 долларов за баррель из-за новостного фона, то сейчас этот же механизм работает в обратную сторону. Котировки не просто падают, они начинают откатываться к уровням, которые предполагают полное восстановление судоходства. По прогнозам Минэнерго США от 9 июня, Brent должен опуститься до 79 долларов за баррель в 2027 году. При текущих темпах движения рынка к этому уровню можно приблизиться раньше, чем предполагал базовый сценарий.
Однако сценарий базовый и сценарий реальный — это разные вещи. Международное энергетическое агентство в майском докладе предупреждало: даже при подписании перемирия дефицит предложения будет ощущаться до октября 2026 года. Цепочка восстановления судоходства включает несколько этапов. Сначала разминирование занимает заявленные 30 дней. Потом страховщики должны восстановить покрытие для танкеров, проходящих через Персидский залив. Затем операторы месторождений начнут постепенно выводить из консервации объёмы добычи. Это не происходит одновременно. На всю цепочку уходит несколько месяцев. Это означает, что цены ниже 90 долларов — вопрос не следующих недель, а скорее второго полугодия и 2027 года.
Открытие пролива порождает явных выигравших и проигравших, и распределение не совпадает с традиционными представлениями о геополитике. Глобальные потребители нефти, прежде всего Китай и Индия, получат восстановление поставок из Персидского залива и заметное снижение цен энергоносителей. Сам Иран получит возможность восстановить экспорт, который является главным условием выживания его экономики. Разморозка активов и постепенное смягчение санкций дадут Тегерану ресурсы на восстановление поврежденной нефтяной и газовой инфраструктуры.
Парадоксально, но выигравшей стороной станут и Объединённые Арабские Эмираты, которые покинули ОПЕК+ 1 мая именно ради свободы наращивать добычу без согласования с членами картеля. ADNOC, национальная нефтяная компания ОАЭ, планирует довести мощности до 5 миллионов баррелей в сутки к 2027 году. Это увеличение на 1,5–1,6 миллиона баррелей в сутки. Если Ормуз откроется и страхование судоходства восстановится, эмираты наконец получат реальную возможность вывезти эти объёмы на мировой рынок вместо того, чтобы держать их в статусе намерений.
Проигравшей стороной окажутся производители нефти вне Персидского залива. Открытие пролива означает выход на рынок отложенного предложения. В период с февраля по май 2026 года Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт и ОАЭ сократили добычу более чем на 11 миллионов баррелей в сутки. Эти объёмы начнут возвращаться на рынок. Одновременно возможно смягчение или полная отмена эмбарго на нефть в отношении Ирана в рамках пакета договорённостей с США. Это создаст гонку предложений на Ближнем Востоке, где каждый производитель попытается нарастить продажи, пока цены ещё относительно высокие.
Российский экспорт находится в уязвимой позиции. При Brent 95–107 долларов экспорт работает в комфортной ценовой зоне, обеспечивая бюджет существенными дополнительными доходами сверх базовой цены 60 долларов, заложенной в бюджетное правило. Откат к 79–80 долларам эти преимущества полностью нивелирует.
Говорить о полноценном возобновлении транзита нефти, нефтепродуктов и других грузов по Ормузскому проливу пока что рано: нужно дождаться 19 июня, когда должен быть заключён меморандум между США и Ираном. Если после подписания документов транзит будет возобновлён, то цены на нефть Brent в сравнительно короткие сроки опустятся до менее чем $70 за баррель, рассказал VG Сергей Терёшкин, генеральный директор Open Oil Market.
«Вместе с ценами Brent снизятся и цены Urals: если в мае 2026 года налоговая цена российской нефти, учитывающая спотовые котировки Urals и Brent, составила $86 за баррель, то летом она может опуститься ниже $60 за баррель.
В остальном для российских нефтяников мало что изменится: объём добычи нефти в РФ в мае 2026 года был лишь на 300 тыс. баррелей в сутки ниже, чем в феврале, в то время как Саудовская Аравия, Ирак и Кувейт (три остальных крупнейших участника сделки ОПЕК+) сократили добычу в общей сложности более чем на 9 млн б/с.
В целом, рынок нефти во второй половине 2026 года начнёт возвращаться к норме.
Это будет выражаться, в том числе, в ужесточении конкуренции среди производителей, с учётом вероятного роста добычи на Ближнем Востоке и возможного смягчения санкций в отношении Ирана», — говорит эксперт.
ОПЕК+ в начале июня уже согласовал очередное повышение квот на 188 тысяч баррелей в сутки на июль. Это не наращивание — это подготовка к отступлению. Однако возможности России здесь ограничены. В мае 2026 года объём добычи нефти в РФ был лишь на 300 тысяч баррелей в сутки ниже, чем в феврале, в то время как Саудовская Аравия, Ирак и Кувейт сократили добычу в общей сложности более чем на 9 миллионов баррелей в сутки. Это означает, что Россия уже близка к своему потолку, тогда как у саудитов есть значительный запас нарастить поставки.
Израиль встал в явную оппозицию к соглашению. По данным The Guardian и израильских медиа, в Тель-Авиве считают, что меморандум не ограничивает ракетную программу Тегерана и фактически фиксирует выигрыш Ирана. Бывший советник премьера Нетаньяху по национальной безопасности Яков Нагель назвал проект соглашения «большой ошибкой». Это создаёт реальный риск того, что Израиль может попытаться сорвать имплементацию сделки через новый инцидент в регионе.
Республиканские критики Трампа тоже критикуют соглашение, хотя по другим причинам. Накануне промежуточных выборов часть Республиканской партии воспринимает меморандум как уступку Ирану. Это добавляет внутриполитическую неопределённость в его реализацию. Любое крупное политическое событие в США может переформатировать расстановку сил вокруг сделки.
На практике реализация может пойти по трём основным сценариям.
Первый, базовый: подписание 19 июня, разминирование завершено к середине июля, страхование восстановлено в августе. Brent движется к 85–90 долларам к концу третьего квартала и к 79–82 долларам в 2027 году. Это сценарий, который закладывает в прогнозы Минэнерго США.
Второй, более вероятный с учётом исторического опыта подобных соглашений: имплементация буксует. Подписание состоится, но разминирование идёт медленнее заявленных 30 дней, страхование возвращается с задержкой, израильские провокации или внутрииранские разногласия тормозят процесс. Цены откатываются к 90–95 долларам и держатся там до конца года.
Третий, худший сценарий: срыв. Сделка не подписывается 19 июня, или подписывается, но быстро разваливается из-за нового инцидента. Цены отскакивают выше 100 долларов, и рынок возвращается в режим ормузского кризиса.
Главный фактор неопределённости на нефтяном рынке во втором полугодии — это поведение ОАЭ вне ОПЕК+.
Эмираты могут наращивать добычу как угодно и в каком угодно темпе, не согласуя действия с остальным картелем. В этом смысле они становятся главным источником ценовой непредсказуемости. Россия может контролировать свою добычу в рамках ОПЕК+, но не может контролировать решения Тегерана или Абу-Даби. Именно поэтому 19 июня — это не просто дата, а переломный момент для пересчёта всех допущений энергетического бюджета на 2026–2027 годы.