В молодости мы с Зоей были отчаянными. В восемьдесят девятом, когда нам было чуть за сорок, мы собрали компанию из пяти человек и ушли в тайгу на неделю. С собой – палатки, консервы, казанок, гитара. Мы шли по карте, сверялись с компасом, ночевали у костра. Утром просыпались от птичьего гомона, пили чай с дымком, а вечером сидели, смотрели на звёзды и молчали. Тогда тишина не пугала. Она была частью отдыха.
Потом жизнь разметала нас. Все стали работать, женились, заводили детей, внуков. Походы ушли в прошлое. Заменились дачами, шашлыками на выходные, телевизором по вечерам. Я – учительница, Зоя – медсестра. У обеих – семьи, заботы. Какие уж тут походы? На пенсии хотелось только одного – спать.
А потом мне стукнуло семьдесят. Сижу на кухне, пью чай, смотрю в окно. За окном – двор, лавочка, соседки обсуждают, кто кому изменил. Мне вдруг стало тошно. Не от соседок – от того, что я сама превращаюсь в такую же. Сижу, смотрю, обсуждаю. А внутри, где-то глубоко, всё ещё живёт та девчонка, которая в сорок лет носилась по тайге с рюкзаком за плечами.
Я позвонила Зое.
– Зой, ты как?
– Да как, Тань. Дети, внуки, кошка. А что?
– Давай сходим в лес. Как раньше.
Она помолчала.
– В лес? В каком смысле?
– В поход. На день. Ну, побродим, посидим у речки. Вспомним молодость.
– Ты с ума сошла? Нам за семьдесят!
– Я знаю. И что? Мы не на диванных подушках сидим.
Зоя долго молчала. Потом вздохнула:
– Ладно, чёрт с тобой. Давай попробуем.
Первый поход был смешным. Мы купили печенье, взяли воду, засунули всё в старый рюкзак и пошли на электричке в соседний лес. Шли три часа. Дошли до поля, где она когда-то целовалась с Павликом. Посидели на берегу речки, повспоминали. Вернулись домой – уставшие, но счастливые.
– Давай повторим? – спросила она, когда я уже разувалась в прихожей.
– Давай.
Мы повторили. На следующих выходных – сосновый бор. Ещё через неделю – озеро с кувшинками. Походы стали ритуалом. Каждые выходные мы выбирались из города, дышали воздухом и чувствовали себя живыми.
А потом я предложила:
– Зой, давай по-настоящему. Как раньше. На три дня. С палаткой, костром, в глушь.
Она посмотрела на меня так, будто я предложила прыгнуть с парашютом.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Мы не уйдём.
– Уйдём. На карте посмотрим, возьмём компас.
– А если заблудимся?
– Не заблудимся.
Она вздохнула. Потом улыбнулась:
– Две старые дуры. Поехали.
Мы готовились неделю. Купили современную палатку – лёгкую, быстросборную. Набрали сухого пайка: печенье, сухари, тушёнку, крупы. Взяли большой термос с водой. Зоя принесла старый компас, я – распечатанную карту. Проверили заряженные телефоны (а вдруг связь появится?), но надежды не было – мы ехали вглубь леса, где сети не ловят.
В субботу утром сели в электричку. Ехали час, потом перелезли через овраг. Нашли тропинку, которая, по карте, должна была вывести к озеру. Всё шло хорошо – первые два часа.
А потом я свернула.
– Тань, туда? – спросила Зоя, глядя, как я ухожу в сторону от тропы.
– Ага. Мы в молодости тоже с тропы сходили – там интереснее.
– Ты уверена?
– Уверена. Пошли.
Мы шли по лесу, перелезали через поваленные деревья, обходили болотца. Было прохладно, пахло сосной и мхом. Я чувствовала себя молодой, сильной, бесстрашной.
А потом лес стал гуще. Тропинка исчезла. Мы поняли, что потеряли ориентир.
– Таня, мы заблудились, – сказала Зоя. Спокойно, но в голосе уже дрожала тревога.
– Не заблудились. Просто сошли с маршрута. Найдём дорогу.
– Найдём? К вечеру?
Я оглянулась. Вокруг – только деревья. Сосны, ели, берёзы. Ни тропы, ни дороги, ни столбов.
– Мы найдём.
Но мы не нашли. Мы кружили по лесу два часа. Потом три. Солнце начало клониться к закату.
– Таня, признай: мы потерялись.
Я тяжело вздохнула. Поставила рюкзак на землю.
– Да, потерялись.
– И что теперь?
– Теперь будем ночевать.
Мы разбили палатку за полчаса. Зоя собирала сухие ветки, я разводила огонь. Спичек было много, я взяла с запасом. В котелок налили воды, вскипятили чай. Сели на брёвна у костра, укутались в тёплые куртки.
– Ну и овца ж ты, – сказала Зоя, глядя в огонь.
– Почему это?
– Потому что мы не по двадцать лет. У нас нет рядом надёжных парней. Мы не знаем, где находимся. Нас никто не ищет. Вокруг тайга – медведи, волки, неизвестность. Мы старые и больные бабки, которые без посторонней помощи тут подохнут. И всё по твоей вине – «с тропы сойдём, всё хорошо».
Я слушала, смотрела на неё. В её голосе не было злости – был страх. Она была права. Мы действительно две дуры на пенсии, которые полезли в глухую тайгу без нормальной подготовки. Но я не могла признать поражение.
– Вот ты нашла крайнюю, – ответила я. – Но мы не подохнем. У нас есть палатка, костёр, еда, вода. Утром пойдём по компасу. Выйдем к людям.
– А если нет?
– Значит, будем идти, пока не выйдем.
Зоя покачала головой, но ничего не сказала. Выпила чай, пододвинулась ближе к огню.
– Знаешь, – сказала она тихо. – Я всю жизнь боялась. Боялась, что не справлюсь, что что-то пойдёт не так, что я ошибусь. И всегда выбирала безопасный путь. А сейчас вот с тобой, в тайге, без связи, без уверенности – и мне почему-то не страшно. Только что было, а сейчас прошло.
– Потому что ты живая, – сказала я. – Когда мы живы, мы не боимся. Мы просто делаем.
Она улыбнулась.
– Дуры мы с тобой, Тань. Но счастливые дуры.
Ночью я проснулась от холода. Костер почти погас, я подбросила веток, раздула. Зоя спала в палатке, слышно было её ровное дыхание. Я сидела у огня и смотрела на звёзды. Их было много – как в детстве, когда я выезжала с родителями на дачу и ложилась на траву, считая светящиеся точки.
Мы две старухи в тайге. Без связи, без плана. Но я не чувствовала паники. Я чувствовала свободу.
Утром мы проснулись рано. Солнце только вставало. Зоя размялась, покачала головой.
– Ну что, Таня-путешественница, куда идём?
– По компасу – на юг. Там должна быть деревня.
– А если нет?
– Будет.
Мы собрали лагерь, затушили костёр, двинулись. Шли медленно, отдыхая каждые полчаса. По пути встретили грибников, которые вывели нас на дорогу. Оказалось, мы были в трёх километрах от деревни с необычным названием, про которую я и не знала.
Мы вышли к людям. Добрели до деревни, сели на автобус. Ехали молча. В городе нас ждали семьи – звонили, переживали, собирались подавать заявление в розыск.
– Мы в порядке, – сказала я сыну, когда он наконец дозвонился. – Просто заблудились.
– Мама, вы с ума сошли!
– Возможно, – ответила я.
Прошла неделя. Я сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно. Зазвонил телефон.
– Таня, – голос Зои был бодрым. – А давай ещё раз? Но в этот раз подготовимся лучше.
– Когда?
– В следующие выходные.
Я улыбнулась.
– Давай.
Мы не стали лезть в глухую тайгу. Нашли оборудованный маршрут, зарегистрировались в МЧС, взяли с собой спутниковый телефон и компас с GPS. Мы выбрали новое место – лес за озером, где была оборудованная стоянка. Мы провели там два дня. Готовили уху, слушали дятелa, вспоминали молодость.
Когда мы вернулись, я поняла: жизнь продолжается. Даже в семьдесят можно быть юной и отчаянной. Главное – не сидеть на лавочке. А идти.
Мы договорились: теперь каждый месяц – вылазка. Не на три дня, а на день-два. Чтобы дышать. Чтобы чувствовать себя живыми. Потому что в любой момент может стать поздно. Но пока не поздно – мы будем ходить.
И пусть кто-то считает нас сумасшедшими старухами. Мы счастливы.
Мы старые, но не мёртвые.
Мы живы.
Дорогие читатели, а вы решаетесь на смелые поступки в зрелом возрасте? Боитесь ли выходить из зоны комфорта? Поставьте лайк, если история отозвалась. Напишите в комментариях – мне очень важно ваше мнение. Спасибо.
ЕЩЕ ИСТОРИИ