Мой сын Денис с самого рождения был привередой в еде. Не то чтобы он совсем ничего не ел — нет, он просто отказывался от 90% того, что я ему предлагала. Я перепробовала всё: уговаривала, ругала, подкупала, ставила в пример других детей, готовила в красивых формочках, прятала овощи в котлеты. Бесполезно. Денис соглашался только на макароны с сыром, куриную грудку и салат из свежих помидоров. Всё остальное он либо выплёвывал, либо просто отодвигал тарелку, даже не пробуя.
Я плакала по ночам. Я выбрасывала килограммы продуктов. Моя мама говорила, что я его разбаловала. Свекровь советовала «не кормить сутками, тогда съест, что дадут». Но я не могла смотреть, как мой малыш плачет от голода. Поэтому я продолжала готовить его любимые блюда и надеялась, что со временем он станет смелее в еде.
Когда Денису исполнилось три года, мы отдали его в детский сад. Я думала, что там, глядя на других детей, он начнёт пробовать новое. Как же я ошибалась.
Первые две недели воспитательница Надежда Валерьевна звонила мне почти каждый день.
– Татьяна, ваш сын не ест. Вообще ничего. Суп стоит, каша остывает, а он сидит и смотрит на тарелку. Что нам делать?
– Предлагайте, уговаривайте, – отвечала я. – Может, со временем привыкнет к обстановке и начнёт есть.
– Мы стараемся, но без толку.
– Пожалуйста, не давите на него. Пусть просто сидит с детьми, пьёт компот, ест хлеб. Может, за компанию попробует что-то новое.
Надежда Валерьевна вздыхала, но соглашалась.
Через месяц звонки прекратились. Я успокоилась — подумала, что Денис начал потихоньку есть. Но однажды вечером он вернулся из сада голодный. Не просто «хочу перекусить», а по-настоящему голодный: схватил тарелку с макаронами, которые я разогревала, и съел двойную порцию за пять минут.
– Денис, ты что, не обедал в саду? – спросила я осторожно.
– Не обедал, – ответил он, не отрываясь от еды.
– А завтракал?
– Меня в столовую не пускают.
У меня внутри всё оборвалось.
– Как это не пускают? Все дети ходят?
– Да. А я остаюсь с нянечкой. Она со мной играет, пока другие едят.
– А в обед?
– Тоже.
– А полдник?
– Тоже. Только на утреннюю прогулку меня берут, а в столовую нет.
Я спросила, когда это началось. Денис пожал плечами. «Давно, мама. Не помню».
Ночью я не спала. Муж Павел пытался меня успокоить:
– Может, недоразумение какое? Поговори с воспитательницей, выясни. Не накручивай себя.
– Ребёнок говорит, что его месяц не кормят! – не выдержала я. – Как я могу не накручивать?
– Завтра разберёшься.
Я решила не ждать утра. Но звонить в девять вечера не стала. Всю ночь прокручивала в голове, что скажу.
Утром, когда привела Дениса в сад, я подошла к Надежде Валерьевне. Она была в группе, раскладывала на подносы завтрак.
– Надежда Валерьевна, можно вас на минуту?
Она вышла в коридор.
– Слушаю.
– Почему мой сын не ходит в столовую?
Воспитательница не смутилась. Даже не отвела взгляд.
– Потому что он всё равно ничего не ест. Зачем? Только продукты переводить.
– Вы не имеете права его изолировать. Я плачу за питание.
– Платите. Но это не значит, что мы должны заставлять его есть. Он не хочет – не надо.
– Я и не прошу заставлять. Пусть сидит, пьёт чай, грызёт хлеб. Но он должен быть вместе с группой, а не сидеть один в группе с нянечкой.
– Он отвлекает других детей. Они смотрят на него и тоже перестают есть.
– Это не проблема моего ребёнка. Это проблема организации процесса. Вы воспитатель, вы должны уметь работать с разными детьми.
Надежда Валерьевна поджала губы.
– Вы не понимаете, Татьяна. Мы ему что только не предлагали – всё бесполезно. И супы, и каши, и запеканки. Даже от омлета отказывается. А на остальных детей плохо влияет.
– Мне без разницы. Денис будет ходить в столовую. С сегодняшнего дня.
– Но…
– Если вы против, я пойду к заведующей. А не поможет – в управление образования. И в прокуратуру, если понадобится.
Воспитательница побледнела, но спорить не стала. Пробормотала «хорошо» и ушла в группу.
Вечером Денис вернулся довольный.
– Мама, я сегодня ходил в столовую!
– И как? – спросила я, стараясь не показывать волнение.
– Я попробовал омлет! Почти весь съел. И компот выпил.
– А суп?
– Суп нет. Но омлет вкусный.
Я обняла сына. На глаза навернулись слёзы.
– Молодец, Денис.
С тех пор прошло три недели. Ребёнок ходит в столовую регулярно. Ест омлет, иногда кашу, даже суп попробовал – не всё, но хоть что-то. Воспитательница со мной не здоровается, но меня это не волнует. Главное, что Денис сыт и не чувствует себя изгоем.
Я держу руку на пульсе. Каждый день спрашиваю:
– Тебя пускали в столовую?
– Да, мама.
– Не обижали?
– Нет.
Но я не расслабляюсь. Если подобное повторится, я пойду в управление образования. А если не поможет – в прокуратуру. Ребёнок не должен быть голодным. Не должен быть изолированным. Не должен привыкать к тому, что его отвергают.
Через неделю я зашла к заведующей. Не жаловаться – просто поинтересоваться.
– Алла Алексеевна, как у нас обстоят дела с питанием? Мой сын начал есть, спасибо. Но я хотела бы знать, были ли приняты меры к воспитателю?
Заведующая вздохнула.
– Татьяна, я провела беседу. Надежда Валерьевна обещала больше не допускать подобного. Но вы должны понимать – в группе много детей, и у всех свои особенности. Мы стараемся.
– Я понимаю. Но изолировать ребёнка от столовой – это не «особенность», это нарушение.
– Согласна. Я буду следить.
Я поблагодарила и ушла.
Надежда Валерьевна теперь обходит меня стороной. Не здоровается, не смотрит в глаза. Мне всё равно. Главное, что Денис сыт.
Прошло два месяца. Денис ест в саду почти всё. Дома тоже стал смелее – попробовал варёную брокколи, даже съел кусочек запечённой рыбы. Я счастлива.
Воспитательницу сменили – она уволилась по собственному желанию. Я не знаю, связано ли это с моей жалобой. Но мне всё равно.
Я не жалею, что настояла. Не жалею, что была резкой. Ребёнок не должен быть голодным. Не должен чувствовать себя лишним.
Сейчас Денис ходит в сад с удовольствием. Говорит, что там весело. Я спокойна.
Если у вас похожая ситуация – не молчите. Говорите с воспитателями, идите к заведующей, пишите жалобы. Ребёнок не может защитить себя сам. Это наша работа.
ЕЩЕ ИСТОРИИ