О романе «Симон» Н. Абгарян и о том, почему иногда литература становится формой памяти
На одной из встреч нашего книжного клуба кто-то сказал про роман «Симон» Нарине Абгарян: «Это как передача “Жди меня”». Я не большой специалист по этой программе и не могу оценить сравнение во всей полноте, но я сразу поняла, что имелось в виду. Эта книга действительно построена вокруг человеческих судеб, разлук, потерь, совпадений и памяти, которая спустя годы продолжает связывать людей друг с другом. И всё же для меня это не книга о поисках. Это книга о памяти. Причём памяти не музейной и не архивной. Не той, что хранится в документах и датах, а той, что живёт в людях, домах, улицах и разговорах.
Читая роман, я всё время ловила себя на странном ощущении. С одной стороны, текст кажется очень современным. Герои воспринимаются как наши современники, их переживания легко узнаваемы. С другой стороны, действие происходит в послевоенные годы, в небольшом городке, который ещё несёт на себе следы пережитых катастроф. И чувствуется, что автор знает этот мир изнутри — знает не только историю, но и интонацию, запахи, привычки, способы разговора и молчания.
В маленьком городе вообще невозможно спрятать ни счастье, ни горе. Если в большом городе человек может на время исчезнуть, раствориться в толпе, отвлечься, сделать вид, что ничего не произошло, то здесь всё иначе. Каждая судьба становится частью коллективной истории. Каждое несчастье отражается сразу во множестве окон.
Именно это меня поразило сильнее всего. Травма в романе существует не только внутри человека. Она распределена между соседями, родственниками, друзьями и даже домами. Если ты сам начинаешь забывать о своей боли, окружающий мир словно напоминает тебе о ней. Старый двор, знакомая улица, чужой рассказ — всё возвращает память обратно.
Иногда кажется, что весь город становится огромным зеркалом, в котором отражаются судьбы его жителей. Поэтому роман производит необычное впечатление. Есть книги-приключения. Есть книги-травмы. Есть книги-исследования. А это книга-память.
Мне всё время хотелось сравнить её с банкой домашних маринованных патиссонов. Странная ассоциация для литературной рецензии, но она кажется мне удивительно точной. Вот здесь аккуратно уложены сами истории. Здесь — воспоминания. Здесь — семейные тайны. Здесь — любовь. Здесь — потери. Здесь — надежды, которые так и не сбылись. Всё разложено слоями, бережно и внимательно. Ничего не выброшено. Ничего не забыто. Каждая деталь сохранена. Именно эта бережность делает роман таким сильным.
При этом Абгарян совершенно не идеализирует прошлое. В книге хватает несправедливости, жестокости, социальных ограничений и человеческих ошибок. Автор не пытается убедить читателя, что раньше люди были лучше или жизнь была проще. Она показывает мир таким, каким он был.
Но показывает его с любовью. Не с восторгом и не с ностальгией, а именно с любовью. Наверное, потому что кто ещё сможет полюбить этих людей со всеми их слабостями и заблуждениями, если не потомки, которые унаследовали их память?
Отдельного разговора заслуживает то, как устроен в романе мир мужчин и женщин. Это одна из самых женских книг, которые мне доводилось читать за последнее время. Мужчины в ней присутствуют. Они создают правила, участвуют в войнах, принимают решения, оказываются носителями власти. Но настоящая ткань жизни создаётся женщинами. Именно женщины хранят память, поддерживают связи между людьми, удерживают семьи от распада, передают истории следующим поколениям. Мир увиден через их опыт.
Для меня это было особенно интересно. Я выросла в системе координат, где мужчины воспринимались как норма, а женщины — как её вариация. У Абгаряна перспектива оказывается обратной. Здесь именно женский взгляд становится центральным, а мужчины иногда выглядят существами из соседней вселенной со своей странной логикой и непонятными правилами.
Этот сдвиг оптики делает роман ещё более любопытным. Хотя книга рассказывает об Армении, она удивительным образом оказывается понятной людям, которые никогда там не были. На встрече нашего клуба только один человек имел семейную связь с армянской культурой. Все остальные пришли в этот текст без какого-либо опыта или знаний. И всё равно роман оказался удивительно близким.
Потому что за армянской историей здесь стоят вещи, знакомые почти всему постсоветскому пространству: семейная память, соседи, которые знают о тебе больше, чем хотелось бы, женщины, удерживающие мир от распада, и прошлое, которое никогда не исчезает окончательно. Возможно, именно поэтому книги Симона Абгаряна продолжают находить читателей далеко за пределами Армении.
Они рассказывают не столько о конкретной стране, сколько о том, как люди учатся жить рядом со своей памятью. А это опыт, который не нуждается в переводе.