ГЛАВА 7. «В.»
Суббота началась у Инны с йоги.
Это была привычка последних восьми лет, каждую субботу в восемь утра, час на коврике в маленькой комнате на первом этаже, которую она переделала под себя: зеркало во всю стену, деревянный пол, ни одной лишней вещи. Михаил называл эту комнату «Иннин монастырь».
Она делала упражнения медленно, с закрытыми глазами, и думала о том, что надо позвонить дизайнеру по поводу светильников в клубе – те, что выбрали в прошлый раз, не подходят по высоте потолка. И ещё надо заехать на маникююр. И надо не забыть, что в следующий четверг Михаил летит в Екатеринбург на два дня по объекту.
Она думала о светильниках и маникюре и ни о чём другом.
Это было намеренно.
Михаил уехал рано, она слышала, как он заводит машину в половине восьмого. Сказал с вечера: «Поеду на дачу, там что-то с трубами, надо посмотреть». Инна кивнула. Восемнадцать лет брака, она не спрашивала, если он не объяснял. И он не спрашивал, если не объясняла она.
Йога закончилась в девять. Инна приняла душ, спустилась на кухню, сварила кофе. Села у окна с телефоном, просматривала почту, отвечала на срочные и не очень сообщения.
В двадцать минут десятого телефон завибрировал.
Холодов.
Она взяла трубку сразу.
– Сергей Павлович.
– Инна Петровна. Есть промежуточный результат, если удобно...
– Удобно. – Она поставила чашку на стол. Встала, прошла в другой конец кухни, подальше от окна – привычка, выработанная за годы. – Слушаю.
– Значит, по документам. Серова Анна Викторовна. Последнее место регистрации – Москва, общежитие- это соответствует тому, что в личном деле. Образование: педагогический колледж, заочно, диплом получен в две тысячи пятнадцатом. До этого школа номер три в городе Каменка, соседняя область. Вот тут интересное начинается.
– Говорите.
– Я съездил в Каменку. Нашёл человека, который помнит её с того времени. По словам этого человека, Анна появилась в Каменке осенью две тысячи второго года. Её привела женщина по имени Людмила Андреева – местная жительница, работала завхозом в школе. Официально оформила девочку как дальнюю родственницу. Документы на Анну – свидетельство о рождении с фамилией Андреева были выданы незадолго до школьной записи. Это нетипично. Такие документы за один день не делаются без нужных связей .
– То есть документы были сделаны специально?
– Именно. Кто-то заплатил. Кто-то с нужными связями в районной администрации. Людмила сама на такое не имела ни ресурсов, ни положения. Значит, её наняли. Или попросили. И за это заплатили.
В кухне было тихо. За окном голый сад, мартовское небо, ни ветра.
– Есть что-то, – спросила Инна ровно, – что связывает её с Москвой? До Каменки?
– Пока нет. Это следующий шаг. Личное дело из предыдущей школы в Каменку не поступало, девочка пришла без переводных документов. Значит, либо она нигде до этого не училась, либо документы намеренно не передавались. Мне нужно найти, где она была до осени две тысячи второго. Это сложнее, это уже не архивы школы, это архивы опеки, а они закрытые и не всегда оцифрованные.
– Сколько времени?
– Неделя. Может быть, чуть больше. Зависит от того, в какой системе она была, если через официальные каналы опеки, это одно. Если через частных посредников – это другое и сложнее.
Инна стояла у стены и смотрела в пол.
Каменка. Людмила Серова. Осень две тысячи второго года.
Всё сходилось. Именно туда. Именно тогда.
– Сергей Павлович. – Она говорила медленно, выбирая каждое слово. – Вы сказали – кто-то заплатил. Есть возможность узнать, кто именно?
Холодов помолчал.
– Теоретически – да. Практически – это значит поднимать финансовые потоки двадцатичетырёхлетней давности. Если деньги шли через официальные счета – след может остаться. Если наличными – нет.
– Ищите, – сказала Инна.
– Понял. И ещё одно, Инна Петровна. – Он снова сделал паузу – ту самую, которую она уже знала: перед чем-то, что он говорит осторожно. – Я должен вам сказать. По этому же вопросу, по Серовой Анне Викторовне, со мной связались ещё раз.
Инна не пошевелилась.
– Кто?
– Из той же компании. Другой человек, не вы. – Он не назвал имени. Она и не ожидала – Холодов был аккуратным. – Я счел нужным вам сообщить. Просто чтобы вы понимали ситуацию.
Долгая пауза. Инна смотрела в окно.
– Спасибо, Сергей Павлович, – сказала она наконец. Голос прозвучал ровно. – Продолжайте работу. Результаты только мне, как договорились.
– Конечно.
Разговор закончился. Инна положила телефон на стол.
Из той же компании. Другой человек.
Михаил.
Она уже знала это, ещё когда говорила с Холодовым. Знала по паузам, по тому, как он аккуратно не называл имён. Он предупреждал, по-своему, в рамках профессиональной этики, так, чтобы и сообщить, и не предать другого клиента.
Михаил уже ищет.
Инна подняла телефон. Открыла контакты. Пролистала до буквы «В».
«В.»
Один контакт, без фамилии. Просто «В.» – так она сохранила его пятнадцать лет назад, когда впервые позвонила. Тогда казалось, что это будет один разговор. Оказалось – не один.
Она нажала вызов.
Долгие гудки. Три, четыре, пять.
Потом – голос. Негромкий, немолодой, чуть хрипловатый – не от болезни, от привычки говорить мало и тихо.
– Слушаю.
– Нам нужно встретиться, – сказала Инна. – Срочно.
Пауза. Потом:
– Когда?
– Сегодня. Если можешь.
– В три. Обычное место.
– Хорошо.
Разговор занял меньше минуты. Инна убрала телефон. Допила кофе – уже совсем холодный.
Встала. Пошла наверх, переодеться.
В три у неё встреча. Значит, надо успеть до этого заехать к дизайнеру по поводу светильников так, чтобы день выглядел обычным. Понедельник, вторник, среда, она всегда так делала: вокруг важного дела обкладывала обычными делами, как обкладывают вату вокруг хрупкого предмета в коробке.
Двадцать четыре года она так жила. Это уже не требовало усилий.
Это было просто жизнью.
«Обычное место» было кафе– небольшое, с деревянными столами и музыкой чуть громче, чем нужно. Именно поэтому оно и было обычным местом – в таком кафе разговор не слышен за соседним столом.
Инна пришла без пяти три. Взяла столик в углу, заказала чай, который не собиралась пить.
Он пришёл ровно в три. Мужчина лет шестидесяти пяти – невысокий, плотный, в пальто, с коротко стриженными седыми волосами. Сел напротив без приветствия – они давно не здоровались при встрече, это тоже было частью порядка.
– Рассказывай, – сказал он.
Инна рассказала. Коротко, без лишних слов, он не любил лишних слов, и она за годы знакомства научилась этому у него. Новая сотрудница. Михаил заметил. Уже ищет. Холодов ведет оба запроса.
Мужчина напротив слушал, не перебивая. Смотрел в стол.
– Документы, – сказал он, когда она закончила. – Каменка, две тысячи второй. Там всё держится на Людмиле Серовой.
– Людмила умерла восемь лет назад.
– Знаю. Но её муж оформлял бумаги. Через кого – я помню. Тот человек тоже уже не работает в администрации, но жив. Если Холодов до него доберётся – будет след.
– Нужно, чтобы следа не было.
Он поднял взгляд. Посмотрел на неё внимательно – без осуждения, просто оценивающе.
– Инна. Двадцать четыре года прошло. Если сейчас начать убирать следы – это шум. Шум хуже, чем сами следы.
– Тогда что ты предлагаешь?
– Я предлагаю подождать. Посмотреть, что найдёт Холодов. – Он взял со стола салфетку, сложил пополам просто так, руки привыкли что-то делать. – Почерк похож?
Инна чуть помолчала.
– Не знаю. Я не видела.
– Михаил видел?
– Видимо.
– Значит, он уже почти уверен. – Мужчина помолчал. – Вопрос не в том, найдёт ли он правду. Вопрос в том, что ты сделаешь, когда он её найдет.
Инна смотрела на него.
– Я не позволю, чтобы это разрушило то, что есть.
– То, что есть, – он произнёс это без интонации, – держится на том, чего нет. Ты это понимаешь?
Она не ответила.
Он встал. Застегнул пальто.
– Я посмотрю, что можно сделать с тем человеком из администрации. Тихо. – Он произнёс это так же, как говорил всё остальное – спокойно, буднично, как говорят о погоде. – Но Инна. Если Михаил уже ищет сам, то я тебе не помогу его остановить.
Он поцеловал ее и ушел.
Инна сидела за столом с нетронутым чаем.
За окном кафе шел редкий мартовский снег – мокрый, тяжёлый, ложился на тротуар и сразу таял.
Она думала об одном: Михаил уже почти уверен.
Значит, у неё очень мало времени.
В это же время, в половине четвертого, Анна сидела с Соней на диване и смотрела мультфильм.
Суббота. Выходной. Андрей уехал на рынок за картошкой. В комнате было тепло и тихо – только голоса из телефона, который Соня держала в руках, и иногда Сонин смех, когда что-то было смешно.
Анна смотрела в экран, но думала не о мультфильме.
Она думала о пятнице. О том, как Валентина остановила её в коридоре и начала что-то говорить и не договорила. «У меня для вас сообщение от Михаила Александровича». А потом дверь открылась, и Михаил Александрович сам позвал Валентину, и то, что та хотела сказать, осталось невысказанным.
Что это было за сообщение?
Анна сказала себе, что рабочее, наверное. Какое-то поручение. Ничего особенного.
– Мам, – сказала Соня, не отрываясь от экрана. – А твой новый начальник добрый?
Анна удивилась вопросу.
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто. Ты про него думаешь.
– Я думаю о работе вообще.
– Нет, именно про него. – Соня повернулась к ней с той детской прямотой, от которой иногда некуда деваться. – У тебя лицо такое, когда ты о чём-то непонятном думаешь. Вот такое. – Она скорчила выражение – нахмуренное, немного растерянное.
Анна засмеялась.
– Добрый, – сказала она. – Не знаю... Пока не понятно.
– Но не злой?
– Не злой.
– Ну и ладно. – Соня снова повернулась к мультикам. – Главное, что не злой.
Анна обняла её покрепче, и Соня не стала вырываться – позволила, привалилась к ней боком.
Анна смотрела в окно, и думала, что надо бы позвонить Тамаре Иванцовой – поблагодарить за рекомендацию , она так и не позвонила, некогда было. И еще думала о том, что Михаил Александрович Королёв смотрит на неё странно. И что это, наверное, ничего не значит.
Наверное...