Заснуть не получалось. Душа болела от чего-то неосознанного.
«Это мои проблемы» – так она сказала. Деликатно.
Тогда от чего так тошно на душе?
Слава Богу, Оленька осталась ночевать у матери. Сегодня ему было бы особенно тяжело изображать любовь.
Что-то кольнуло в мозгу. Он пропустил что-то важное. Как раз в тот момент, когда она пришла. Радостная, счастливая. Неожиданно похорошевшая – то ли беременность на нее так благотворно влияет, то ли от быстрого шага раскраснелась, оживилась. На шею к нему, как ребенок, бросилась: «Генка, милый!»
«Генка»? Она впервые назвала его на «ты», и без отчества, а он даже не заметил. И счастливый блеск в ее глазах моментально потух. Будто она поняла про него что-то важное. И сразу вернулось это «Геннадий Алексеич». Он снова сделал что-то не то? А что он должен был сделать? Чего она от него ждала?
Ну не того же, что он на ней женится! Эта беременность ей не нужна точно так же, как и Кебе. Да и вообще – как он мог бы на ней жениться, если через неделю женится на Оленьке! При всем желании уже ничего не исправить.
Да нет, не могла она ждать такого. Они оба с самого начала знали, что это несерьезно.
Тогда откуда «Генка, милый!»? И почему именно сегодня? Без малого два месяца «Геннадий Алексеич», и только сегодня «Генка». Да и то на один только раз хватило, тут же отчество вернулось.
Что ж нехорошо-то так?! Все ведь правильно, их отношения изначально были приговорены. Да и отношений-то никаких не было. Они просто получали взаимное удовольствие. Без обязательств, без будущего. Здесь и сейчас. А завтра они будут чужими.
Вот и пришло «завтра». Теперь они действительно чужие. Тогда почему так муторно на душе?
Маринка обиделась. Для этого не нужно быть академиком психологии. А чего она ожидала? Что из-за ее беременности Кеба поломает всю жизнь? Он ведь так долго искал свою наивноглазую, свою Оленьку.
Но отчего так ноет сердце? Отчего в ушах звучит ее голос: «Генка, милый!»?
Почему сегодня? Кеба столько раз просил называть его на «ты», но никогда, ни разу за эти сумасшедшие недели она не обратилась к нему иначе, как по имени-отчеству. Всегда подчеркнуто отстраненно, старательно демонстрируя, что они друг другу – никто, чужие.
Нет и еще раз нет. У него есть Оленька. Через неделю они поженятся и будут жить долго и счастливо. А Маринка останется в прошлом. Отныне у него будет только Оленька. Навсегда. Каждый день, каждую ночь она будет рядом с ним. С ней ему предстоит засыпать, с нею – просыпаться. Утром она будет надевать халат и готовить завтрак, пока он будет бриться. Халат, опять пресловутый халат. Оленька, такая милая, светлая девочка, будет бродить по дому нечесаная, в халате. В рваном…
Дался ему этот рваный халат! Вот ведь подкинул Бубнов образ. Ну не укладываются у него в голове Оленька и рваный халат на одну полку, никак не укладываются. Возвышенно-одухотворенная Оленька с распахнутыми голубыми глазоньками, и рваный халат. Нет, ни в какие ворота, ни под каким углом. В рваном халате скорее можно представить Маринку. Та в халате будет выглядеть, наверное, еще более естественно. Маринка. Да причем тут Маринка? Он ведь думал об Оленьке!
А думать о Маринке, оказывается, приятнее. Вспоминать, какая она теплая, уютная.
У него свадьба через неделю, а он рассуждает, в какие моменты Маринка нравится ему больше.
Вот Маринка бы его, пожалуй, не раздражала. Ни в излюбленной длинной юбке, ни в рваном халате, ни, тем более, вовсе без одежды. Вот на ней бы и жениться, с нею, может, и он познал бы, что такое семейное счастье.
Как сказал Бубнов: «Счастье – это когда понимаешь, что вот это – твое, родное, только твое!»
То-то и оно. Кеба мог бы сказать о Маринке «это – мое, родное».
А как легко согласилась сама решить проблему с беременностью? Даже не попыталась поймать его на этот крючок, как другие бабы. Значит, ничуть им не дорожит.
Да и вообще, о чем тут думать? С Маринкой все кончено – свадьба через неделю.
Но едва проснувшись, Кеба набрал Маринкин номер:
– Мне срочно нужно встретиться с тобой.
– Суббота же, это не наш день, – сонно пробормотала она. – Да и вообще институт, наверное, закрыт…
– Открыт. Но это неважно. Встретимся на твоей остановке.
– Вы с ума сошли? Это, между прочим, не только моя остановка, там еще и Оленька ваша бывает, и мамаша ее! И вообще, мы вчера попрощались, Геннадий Алексеич. Не звоните мне больше. Вам о свадьбе думать надо, об Оленьке.
– Я как раз об этом и думаю. Через час выходи.
– Не надо. Не беспокойтесь, Геннадий Алексеич, я все понимаю. Не узнает ваша Оленька ни о чем, не переживайте. Я никогда не причиню вам вреда. Не зовите больше, все кончено. Я больше к вам не приду.
– Через час чтоб была на остановке. И точка.
Рассказ "Непростая история" 25 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈