- Вам упаковать в картонную коробку с лентой? Шестьдесят рублей сверху, - монотонно, заученно спросила девушка, не поднимая глаз.
- Обязательно, - Надя потянулась к сумке, нащупывая холодную металлическую застежку кошелька. Пальцы чуть дрогнули, царапнув кожу. - И бант затяните посильнее. Сделайте пышным. Чтобы сразу праздник.
Надя откинула рукав бежевого тренча и посмотрела на циферблат часов: без двадцати пять. На улице уже темнело, по стеклу витрины поползли первые капли мокрого снега. Нужно поторопиться. Даша как раз забирает Соню из садика на соседней улице - Даша, которую Надя когда-то, еще вчерашней студенткой, взяла к себе в фирму, выучила на бухгалтера и с тех пор держала при себе как родную.
Надя торопливо расплатилась, сунула чек в карман пальто и толкнула тяжелую стеклянную дверь. Она прибавила шаг, перепрыгнула пару луж. Хотела успеть ровно к тому моменту, когда Соня будет стаскивать в коридоре мокрые ботинки.
***
В тесной прихожей Дашиной квартиры, заставленной обувными полками, пахло сырой овчиной и намокшей замшей. Шестилетняя Соня топталась на резиновом коврике в розовой куртке с капюшоном и дергала липучку на ботинке.
- Бабушка Надя пришла! Мам, ну смотри, бабушка Надя! - громко завопила девочка и отбросила грязный ботинок прямо на светлый ламинат.
- Тише ты, соседей перебудишь. Соня, подними ботинок, - пробормотала Даша и вытерла руки кухонным полотенцем. Шагнула в коридор, потянулась к воротнику Надиного тренча, помогла его стянуть. - Надь, ну ты снова с пакетами? У нас же уговор был - никаких покупок посреди недели.
Но Надя уже присела на корточки прямо в брюках - лужа от растаявшего снега ее не смутила. Вытащила из шуршащего пакета здоровенную картонную коробку. Сквозь тонкое прозрачное окошко блестела синяя фольга шоколадного зайца.
- Для тех, кто хорошо кушал суп, у меня всегда есть кое-что в запасе, - проговорила Надя и прижалась губами к ледяной с улицы щеке девочки.
Задержала дыхание на пару секунд. От Сониной куртки тянуло дешевым детсадовским мылом и сладкими кукурузными палочками - крошки прилипли к шарфу. Надя плотно сжала челюсти, чтобы не выдать дрожь в подбородке, и медленно выдохнула.
В коридоре скрипнула половица.
На пороге гостиной стояла Ольга Петровна, привалившись плечом к дверному косяку. Руки скрестила на груди - рукава застиранной серой кофты с катышками на локтях. Не мигая, она оглядела Надю сверху вниз: кожаные ботильоны, золотую цепочку на шее и, наконец, синий бант на коробке. Ольга Петровна шумно втянула воздух через нос.
- Здравствуйте, Надежда Васильевна, - Ольга Петровна дернула уголком рта. - Опять с припасами? У ребенка щеки уже красные от этого какао. Да и ящики в детской не закрываются. Утром об конструктор споткнулась, чуть ногу не свернула.
- Да бросьте, Ольга Петровна, это просто фигурка. Внутри он полый, там граммов сто шоколада, не больше, - Надя быстро распрямилась, одернула полы пиджака и шагнула мимо нее в комнату.
- Гостинец - это баранки к чаю или яблоко, - бросила в спину Ольга Петровна и зашаркала тапочками на кухню. - А это показуха какая-то.
Соня уселась прямо на ворс ковра у батареи и начала рвать ногтями прозрачную пленку на коробке. В метре от нее валялась рассыпанная деревянная мозаика «Собери теремок» - тусклые фанерные треугольники и квадратики, которые Ольга Петровна принесла утром из киоска «Роспечать».
***
- Надь, иди сюда. Я «Эрл Грей» заварила, как ты любишь, - позвала Даша из-за стеклянной двери кухни, звеня чашками.
Даша опустилась на стул напротив, подперев подбородок рукой. Она была без макияжа, волосы наскоро перехвачены канцелярской резинкой. Под глазами залегли сероватые тени, а на переносице, между бровей, прорезалась глубокая вертикальная складка - Надя помнила, как эта складка появилась в тот год, когда Даша колола себе гормоны строго по будильнику.
Для Сони она с первого дня была «бабушкой Надей» - другой, не кровной, но настоящей. Оттого Ольга Петровна и кипела: бабка вроде она, а гостинцы в дом тащит чужая.
- Надь… - Даша взяла чайную ложку и начала медленно водить ей по дну пустой чашки, скрежеща металлом по фарфору. - Ты вот опять угадала. Соня вчера в рекламе этого зайца видела, все уши прожужжала. Ты берешь ей именно то, что я бы сама купила. Если бы у нас тогда... ну, с той клиникой в Москве получилось.
Ложка выскользнула из Дашиных пальцев и звякнула о блюдце. В шкафчике над вытяжкой до сих пор лежала толстая папка из клиники с подшитыми чеками за три долгих попытки и выпиской с печатью.
Когда они привезли Соню из опеки, Надя приехала к ним в тот же вечер, притащив две упаковки японских подгузников и электронный подогреватель для бутылочек.
- Мама вон опять завелась с порога, валерьянку сейчас капать будет, - Даша мотнула головой в сторону коридора. - А я смотрю... ну, везет же Соньке. Вон сколько всего тянешь в дом. Как будто ты ей родная бабка.
Надя поднесла кружку к губам, но пить не стала. Горячий пар обжег ноздри. Она поставила чашку обратно на клеенку, старательно выравнивая ее по центру нарисованного подсолнуха. Ноготь большого пальца с силой впился в подушечку указательного, оставляя белый полумесяц. Надя откашлялась, прочищая горло.
- Мне просто деньги девать некуда, Даш, - произнесла Надя, глядя куда-то в угол кухни. - Квартира пустая, кота заводить не хочу - шерсть. Вот и покупаю игрушки.
- Ну и покупай, - Даша шмыгнула носом и встала, чтобы включить электрический чайник. Кнопка щелкнула, вода внутри зашипела, заглушая голоса из телевизора. - Нам же лучше.
***
Из-за стены донесся громкий стук пластика по паркету и капризный Сонин крик:
- Не туда! Он падает, бабушка Оля, не пихай его!
Надя вошла в гостиную первой. Соня стояла на коленях, пытаясь запихнуть шоколадного зайца в старую, выцветшую советскую кукольную коляску. Широкое основание зайца не пролезало в узкий кузов, фольга царапалась о пластик, и фигурка с грохотом валилась на бок.
Ольга Петровна сидела на краю дивана, вцепившись пальцами в подлокотники. От гостьи пахло духами, у нее на плечах идеально лежал дорогой шерстяной кардиган без единой складочки. Ольга Петровна машинально одернула свою растянутую кофту на животе и нервно переложила пульт от телевизора на край стола.
- Сонь, ну ты его раздавишь, - Надя снова опустилась на пол, придерживая зайца за уши. - Коляска-то еле дышит, вон, ось погнута. Слушай, а давай в субботу доедем до торгового центра? Там в отделе стоят новые коляски для кукол. С пружинами, колеса надувные, капюшон откидывается. Прямо один в один, как настоящие брендовые коляски для новорожденных. Посадишь туда зайца, еще и место останется.
Слово «новорожденных» зависло в воздухе. В телевизоре диктор перестал читать новости спорта, началась громкая реклама майонеза.
Ольга Петровна с размаху ударила ладонью по журнальному столику. Фарфоровая статуэтка пастушки подпрыгнула и упала на бок. Пожилая женщина с трудом, опираясь руками о колени, поднялась с дивана. На ее шее, прямо над воротником кофты, выступили неровные красные пятна.
- Хватит! - выкрикнула она сорванным, дребезжащим голосом. Соня вздрогнула, выронила зайца, и фольга громко хрустнула о паркет. - Прекрати этот цирк, Надежда! Коляску она, видите ли, купит! С пружинами!
- Мам, ты с ума сошла? - Даша выбежала из кухни, вытирая мокрые руки прямо о домашние штаны.
Ольга Петровна ткнула узловатым пальцем с распухшим суставом в сторону Нади.
- Ты издеваешься, что ли? Приходишь сюда, духами своими французскими пахнешь, благодетельница! У Дашки сколько всего за спиной, забыла? Сколько лет по врачам! Не будет у нее своих - сказали, не будет! А ты приперлась с деньгами и колясками нам в лицо тычешь!
- Закрой рот, пожалуйста! - Даша схватила мать за предплечье, но Ольга Петровна дернулась, вырывая руку. Она шагнула прямо к Наде.
- Чего ты сюда таскаешься? Мужика нет, внуков в глаза не видела, вот и прилипла к нам! Думаешь, девку чужую шмотками из магазина купить можно? Да она про тебя завтра забудет, если с пустыми руками придешь! Свою жизнь профукала, так не лезь к нам в дом со своими порядками! Иди в свои хоромы на набережной и там командуй!
По телевизору громко пели песню из рекламы стирального порошка. Соня сидела на полу, засунув грязный палец в рот, и тихо, на одной ноте, скулила.
Надя медленно поднялась , отряхивая несуществующие пылинки с брюк. Под слоем тонального крема на ее щеках проступила бледность. Она крепко сжала в руке кожаный ремешок сумки. Надя перевела взгляд с заплаканной Сони на тяжело вздымающуюся грудь Ольги Петровны.
- Я поняла, - глухо сказала Надя, глядя мимо них на обои в цветочек.
Она развернулась и пошла в прихожую, задевая бедром угол тумбочки. Схватила с вешалки тренч - петелька оторвалась. Накинула прямо поверх кардигана. Пуговицы застегивать не стала. Сунула ноги в сапоги и вышла в подъезд.
***
В девять вечера Даша припарковала свой «Солярис» во дворе элитного дома на набережной. В лифте Даша нервно кусала заусенцы на пальцах, ожидая, что придется долго звонить в домофон, слушать короткие гудки и стучать в глухую металлическую дверь.
Но массивная дверь из мореного дуба оказалась приоткрыта. Из щели тянуло холодным сквозняком.
В коридоре было темно. Светилась только желтая лампа торшера в углу гостиной с панорамными окнами. Надя сидела на паркетной доске, скрестив ноги. Кардиган валялся рядом на кресле. Волосы сбились в колтун на затылке, а на скуле размазалась черная полоса от туши.
Вокруг нее на полу были разложены картонные скоросшиватели с завязками, толстый советский фотоальбом в бархатной обложке и вещи. Из открытого дерматинового чемодана пахло нафталином и слежавшейся тканью.
Даша, не снимая куртки, прошла по ковру и села на корточки. Надя смотрела прямо перед собой. В ее руках была зажата одна пинетка, связанная кривоватыми петлями из колючей овечьей шерсти. На полу валялся выцветший фланелевый чепчик с завязками и пластмассовая советская погремушка в виде петушка.
- Теть Надь, - Даша сглотнула слюну, в горле пересохло. - Ты на маму не смотри. У нее давление, сосуды, она не соображает, что мелет. Забудь, что она там орала про детей.
Надя медленно повернула голову. Лицо осунулось, обмякло, обнажив возрастные складки на шее. Даша непроизвольно отодвинулась на полметра назад.
- Она права, - Надя откашлялась, голос скрипел. - Детей у меня в паспорте не записано. Сейчас. Но они были. Была.
Надя потерла лоб ладонью, сдвигая кожу. Она продолжала смотреть на пластмассового петушка.
- Девяносто четвертый год. Я на швею-мотористку выучилась, на фабрике работала. Залетела от местного парня. Родила девку. Алену. Волосы как смоль, прямо черные, а ногти длинные, прозрачные. В роддоме на Тракторном пеленаторша все смеялась - мол, ногти стричь замучаетесь, пианисткой будет.
Надя намотала завязки фланелевого чепчика на указательный палец, перетягивая палец.
- Сердечко родилось больное. Порок, тяжелый, врожденный. В нашей областной больнице тогда аппаратуры толком не было, УЗИ не делали. Сказали - ждите квоту, в Москву, в кардиоцентр. Ждали.
- Сколько ей было? - тихо спросила Даша, боясь спугнуть.
- Она двадцать один день у меня в кроватке пролежала. Синела вся, когда плакала. Я смену отработаю, прибегаю, качаю. А в одну ночь подхожу к коляске - она холодная. Пеленка даже сухая была.
Даша прижала кулак ко рту и сильно прикусила костяшку пальца. Тушь потекла, черными каплями падая на колени джинсов.
- Витька через три месяца вещи собрал в клетчатую сумку. Сказал, его от запаха корвалола в квартире тошнит. Хлопнул дверью. Я осталась. Коляска польская, темно-вишневая, полкомнаты занимала. Я на работу ходила на автомате. К станку встану, строчу пододеяльники. Домой прихожу - сижу на линолеуме, лишь бы к кроватке не подходить.
- Господи, теть Надь, - выдохнула Даша. - А мне ни разу за столько лет не рассказала…
- А кому это нужно было слушать. - Надя качнула головой. - Соседи пару раз участкового вызывали из-за того, что я по ночам кричала. А потом я этот чемодан с антресолей достала и уехала. Точку на рынке открыла, пуховики продавала. Выучилась на бухгалтера, потом фирма своя. Надежда Васильевна стала.
Надя резко вдохнула через нос, ее нижняя челюсть затряслась, зубы стукнули друг о друга.
- Я в магазине мимо детского отдела пройти не могу. У меня руки чешутся купить. Захожу, беру этого зайца в коробке, тащу на кассу. В девяносто четвертом я на бутылочку стеклянную занимала у соседки, зарплату задерживали. А тут - бери, что хочешь.. Я просто прихожу вечером в свои сто сорок квадратов, включаю теплый пол, ложусь на кровать и слушаю, как холодильник гудит. И если я не куплю Соньке фломастеры завтра... я просто сдохну в этой тишине.
Даша подалась вперед, сбив коленями стопку пожелтевших бумаг. Она обхватила тетю Надю руками, уткнулась лицом ей в плечо. Надя вцепилась пальцами в Дашину куртку, смяла на спине мокрую с улицы ткань. Они сидели на паркете. Даша икала от слез и размазывала макияж по воротнику Надиного свитера, а та раскачивалась из стороны в сторону и прижимала к груди пластмассовую погремушку.
***
Через неделю в игровой зоне торгового центра орали дети и грохотали игровые автоматы. Соня отмечала день рождения. По пластиковым столам были размазаны остатки сырного соуса, в воздухе пахло пережаренной во фритюре картошкой и колой, тянуло гелием из лопнувших шариков.
Дашин муж стоял у автоматов с телефоном на вытянутой руке, ловя Соню в кадр между горкой и батутом.
Ольга Петровна сидела на неудобном стуле в углу фудкорта. Она механически собирала со стола использованные салфетки в ровную стопку. Когда Даша потом, уже дома, все ей рассказала, старуха просто пошла в ванную, включила воду и долго терла раковину порошком. Всю неделю она молчала, пила таблетки от давления и по вечерам штопала старые носки.
Надя появилась возле турникетов ровно в пять. Ольга Петровна скомкала грязную салфетку в кулаке и поднялась, тяжело опираясь на край стола. Переваливаясь с ноги на ногу, она пошла навстречу.
Надя остановилась. Мышцы на ее шее напряглись, она инстинктивно прижала сумочку к животу обеими руками.
Ольга Петровна подошла вплотную. Она пожевала губами, глядя на Надину брошь на лацкане. Затем медленно протянула шершавую руку с выступающими венами и одернула лацкан Надиного пиджака, разгладила несуществующую складку.
- Идите к столу, Надежда Васильевна, - сказала она, глядя куда-то в сторону касс. - Там курьер из магазина коробку какую-то припер, тяжеленная. Поможете скотч оторвать? У меня ножниц нет, ногтями не подцеплю. А Сонька без вас рвать бумагу не дает.
Надя посмотрела на Ольгу Петровну. Старуха быстро моргала слезящимися глазами и нервно терла пальцами ткань своей юбки.
- Спасибо, Ольга Петровна. Разберемся со скотчем, - Надя шумно выдохнула и опустила сумку. Плечи расслабились, осели на пару сантиметров.
Из лабиринта с шариками вылезла растрепанная Соня в колготках с вытянутыми коленками. Девочка закричала, перекрывая гул автоматов:
- Бабушка Надя пришла! Бабуль, смотри, она пришла!
Надя быстро расстегнула верхнюю пуговицу пиджака, присела на корточки прямо на затоптанный кафель фудкорта и раскинула руки, ловя на бегу любимого ребенка, хоть и не своего.