Когда Тамара рассказала, что убрала фотографию с комода, я не придала этому значения. Мало ли, гости приезжают, нужно место для чужих вещей. А потом я поняла. И зачем убрала, и зачем потом вернула.
Мы с Тамарой работаем в одном отделе уже девять лет. Она рассказывала мне эту историю по кусочкам, за обеденными перерывами, иногда в курилке, иногда по дороге к метро.
Я собрала все вместе. А вы сами решите, кто здесь прав.
***
В начале июня Жанна позвонила брату и сказала, что приедет на пару дней. Голос у нее был с подвыванием, который появляется, когда человеку нужна не помощь, а зрители.
Тамара в тот момент варила рассольник. Пар поднимался и оседал на ее очках, пахло солеными огурцами и укропом.
Леонид поставил телефон на громкую связь, не спрашивая разрешения. И из динамика полилось: развод, квартиру делят, жить негде, мама сказала позвонить.
– Конечно, приезжай, – сказал Леонид громко, не оглядываясь на жену, будто это его квартира и его решение.
Тамара сняла кастрюлю с огня и поправила очки двумя пальцами, как делала всегда, когда хотела выиграть мгновение перед ответом.
– На сколько? – спросила она, когда Леонид и Жанна попрощались.
– Ну, на пару дней.
– А обратный билет у нее есть?
– Зачем обратный билет? – махнул рукой Леонид. – Ай, ладно. Разберемся.
***
Жанна приехала с двумя чемоданами, не с сумками, а с плотно набитыми чемоданами на колесиках.
Квартира у Тамары и Леонида двухкомнатная, сорок шесть квадратов. Собственность общая, но ипотека оформлена на Тамару, потому что у нее зарплата белая, а у Леонида «сложная схема». Деньги они считали раздельно: Леонид переводил свою долю за ипотеку на ее счет, а продукты, коммуналку и все бытовое оплачивала Тамара из своих.
Так повелось с первого года, и она не спорила.
В тот вечер она постелила Жанне в маленькой комнате. Переставила рабочий стол к стене, принесла чистое белье и убрала с комода их с Леонидом свадебную фотографию в деревянной рамке.
Видимо она уже тогда почувствовала, что место в этой квартире ей теперь придется отвоевывать с боем.
***
Первую неделю Жанна вела себя как гостья: благодарила за ужин, мыла за собой чашку и спрашивала разрешения включить телевизор.
На вторую неделю грязная чашка всегда оставалась в раковине. На третьей неделе Жанна стала по два часа занимать ванную комнату, и по утрам оттуда тянуло чем-то сладким, приторным. От этого запаха у Тамары щипало в носу.
Я видела, как это бывает. Гость превращается в жильца незаметно. Сначала просит, потом привыкает, потом требует.
– Ну ты же понимаешь, мне сейчас тяжело, – сказала Жанна, когда Тамара попросила ее хотя бы мыть за собой посуду. – Я не могу думать о мелочах.
– Это не мелочи, – ответила Тамара тихо, почти себе под нос.
– Что?
– Ничего.
Тамара пошла на кухню и открыла тетрадку, которую хранила в ящике под столовыми приборами. Она записывала туда расходы после каждого похода в магазин, после каждой стирки, после каждого разговора с Жанной, который заканчивался словами «я потом отдам».
Жанна не отдавала. Тамара не напоминала и просто открывала тетрадку.
Готовить Жанна не умела. Или не хотела, что, в общем-то, одно и то же, когда рядом есть кто-то, кто готовит за тебя. Завтраки, обеды и ужины готовила Тамара.
***
Жанна сидела за столом в халате, уперев локоть в клеенку, а ее перламутровые ногти оставались на виду.
– Пересолила, – говорила она, пробуя борщ.
– Мясо жесткое, – говорила она в другой раз. – Его же надо отбивать, ты разве не знаешь?
– Знаю, – отвечала Тамара, – просто времени не хватает.
– А почему без укропа? – слышалось в третий раз. – Леня любит с укропом. Мама всегда с укропом делает.
Тамара промолчала, потому что если бы ответила, вышло бы нехорошо, а она пока не была готова к нехорошему.
Однажды Жанна посмотрела на сковородку с котлетами и сказала:
– А можешь завтра рыбу сделать? Я рыбу люблю. Только не из заморозки, а свежую, на рынке купи.
– Жанна, рынок в другом конце города.
– Ну ты же на машине.
– Я на автобусе. Машина у Лени.
– А, ну ладно, – Жанна потеряла интерес к разговору и ушла смотреть сериал.
***
Леонид приходил с работы к восьми вечера, когда ужин уже стоял на столе. Он с аппетитом ел, говорил «нормально, спасибо» и уходил в зал. Для него холодильник наполнялся сам, как батарея греет сама, как вода течет сама.
Жанна садилась рядом на диване. Они обсуждали мать, знакомых из родного города, чью-то свадьбу, а Тамара мыла посуду. За окном ровно гудел кондиционер соседей сверху, без пауз, без остановок.
Она поставила последнюю тарелку в сушилку, вытерла руки и достала тетрадку.
В тот вечер там появилась еще одна строчка.
***
На четвертой неделе позвонила свекровь. Зинаида Петровна говорила негромко, но после каждой фразы делала паузу, во время которой собеседник обязательно должен был кивнуть.
– Денис у меня засиделся. Ему на воздух надо, в Москву. Пусть у вас поживет до конца августа.
Денису было семнадцать. Племянник Леонида, сын его младшего брата из Тольятти. «Ребенок» ростом метр восемьдесят два, с вечными наушниками на шее, которые он не снимал даже за едой.
– Мам, но у нас же Жанна гостит, – попытался возразить Леонид.
– И что? Разместитесь. Не чужие же вы друг другу.
– Зинаида Петровна, – Тамара взяла трубку. – У нас две комнаты. В одной мы, в другой Жанна.
– А балкон? Балкон-то застекленный.
– На балконе четыре квадратных метра.
– Ну вот. Раскладушку поставите. Лето, тепло. Денису много не надо.
После разговора со свекровью Тамара спросила мужа:
– Лень, куда мы положим Дениса?
Он вытер руки о штаны, потом почесал затылок и сказал:
– На балкон, куда же еще. Раскладушку купим.
– На мои деньги купим, что ли?
– Ну, на наши. Разберемся, - снова махнул он рукой.
В итоге раскладушку и матрас Тамара действительно купила сама.
***
Денис приехал через три дня, сказал «здрасте», не глядя ни на кого, сел за кухонный стол и с ходу, пока Тамара готовила обед, умял полбатона с маслом. Она потом попросила его:
– Денис, убери, пожалуйста, масло в холодильник.
– Угу, – ответил он, не поднимая глаз от телефона.
И не убрал.
Тамара убрала его сама, а потом тщательно вытерла стол.
– Денис, ты ужинать будешь? Я макароны варю.
– А мясо есть?
– Сосиски.
– Не, сосиски не буду. А курица есть?
– Курицы нет.
– Плохо, тогда закажите пиццу.
Тамара посмотрела на него, потом на Леонида, который сидел рядом и делал вид, что ничего не слышит.
– Денис, пиццу мы заказывать не будем, – спокойно сказала она, – макароны с сосисками или каша. Выбирай.
– Ладно, тогда макароны, – сказал он таким тоном, будто сделал ей одолжение.
***
Теперь она стирала, готовила и убирала на четверых, потому что ни один из гостей не считал нужным хотя бы протереть за собой раковину или вынести мусор.
А потом приехала сама Зинаида Петровна.
Сидели они за столом впятером. Точнее, ввиду того, что стульев не хватало, Тамара ела стоя, прислонившись к холодильнику.
– Том, ну что ты стоишь, возьми табуретку из кладовки, – сказал Леонид, но не встал, чтобы помочь достать.
– Все нормально.
Он посмотрел на нее, потом на тарелку, потом снова на нее и продолжил есть. Табуретку никто не принес.
Зинаида Петровна попробовала Тамарину шарлотку, прожевала и чуть сморщилась.
– Жанна печет лучше, – сказала она и положила себе добавки.
Жанна улыбнулась уголком рта. Перламутровые ногти постукивали по краю тарелки.
– Мам, ну ты скажешь тоже, – протянула она и улыбнулась.
***
Вечером, когда все смотрели телевизор, Тамара села за кухонный стол, положила перед собой тетрадку и принялась считать.
На следующий день она спросила Леонида, знает ли он сколько стоит электричество в месяц. Он жевал бутерброд и смотрел в телефон.
– Не знаю. Тысячи три.
– Четыре тысячи семьсот, – сказала Тамара. – Это когда нас двое. Сейчас пятеро. Посмотри квитанцию, если хочешь.
– И что ты предлагаешь?
– Я предлагаю, чтобы Жанна и Зинаида Петровна оплатили разницу. Или хотя бы половину.
– Ты хочешь, чтобы я попросил денег у своей матери?
– Я хочу, чтобы кто-нибудь заметил, что я оплачиваю быт четырех человек одна. Ты переводишь свою половину за ипотеку, и все. Остальное на мне.
– Ну потерпи, – он откусил кусок. – Временно же. Разберемся.
Она забрала со стола его тарелку с крошками, помыла и поставила в сушилку.
***
«Временно» длилось два месяца.
Жанна нашла работу, но зарплату свою тратила исключительно на себя: маникюр, новые босоножки, кофе в кофейне через дорогу. За продукты не заплатила ни разу, за коммуналку тоже. Когда Тамара однажды оставила квитанцию на видном месте, Жанна сделала из нее закладку для книги.
Денис включал музыку после одиннадцати. Басы прокатывались по стене, Леонид морщился, но говорил:
– Он подросток, что ты хочешь?
– Хочу тишины. И соседи, думаю, тоже.
Муж только отмахивался.
Зинаида Петровна звонила каждое воскресенье и спрашивала, хорошо ли Денису, сыт ли, не обижают ли. А потом случилось то, после чего Тамара перестала молчать.
***
Жанна привела подругу. Без предупреждения вечером в пятницу они взяли и пришли. Подруга осталась с ночевкой.
– Ей некуда идти, – сказала Жанна привычным жалобным голосом. – Одну ночь. Что тебе, жалко?
– Жанна, это моя квартира.
– Ваша с Леней квартира, – поправила Жанна и скрестила на груди руки. – Он тоже тут живет, если ты забыла.
– Он тут живет. А ты тут гостишь. Два месяца уже.
– Ну зачем ты так? Я тебе что, мешаю?
Тамара не ответила, потому что честный ответ был «да», а на вежливый у нее уже не хватало никаких нервов.
– Леня, – позвала она мужа. – Ты знал, что придет Лена?
Он как раз стоял за спиной Жанны.
– Я... Ну, Жанна сказала...
– Ясно.
Лена осталась. Ночью Денис включил музыку в час, Лена и Жанна на кухне открыли вторую бутылку, смеялись и звенели бокалами. Соседи снизу стучали по трубам, сосед сбоку колотил в стену и грозил полицией. А Тамара лежала, свернувшись в позу эмбриона, и пыталась заснуть в этой какофонии.
Утром на кухне стояли четыре грязных бокала, две пустые бутылки и тарелка с засохшим сыром. Лена ушла рано, не попрощавшись и оставив мокрое полотенце на ручке балконной двери.
Тамара прибрала на кухне и мысленно спросила себя, на сколько ее еще хватит.
Я помню, что как-то в понедельник она заснула на работе. Я тронула ее за плечо.
– Том? Все в порядке?
– Все нормально, – сказала она.
Я догадывалась, что ничего не нормально, но настаивать не стала.
Однажды вечером Тамаре позвонила Зинаида Петровна.
– Я в субботу приеду с Зоей Михайловной, – без обиняков сообщила она. – Помнишь Зою? Она давно мечтала посмотреть Москву. Переночуем у вас, а утром поедем на ВДНХ.
Тамара немного помолчала, потом резко выдохнула и твердо ответила:
– Нет.
Пауза длилась секунды три.
– Что значит «нет»? – зловеще уточнила свекровь.
– Значит нет. Мы не сможем вас принять.
– Тома, не глупи. Я мать твоего мужа. И вообще, в мое время невестки не позволяли себе так разговаривать со свекровями!
– В ваше время невестки не платили ипотеку, – отозвалась Тамара. продолжение (бесплатное)