Свекровь Ольга Петровна пять лет подряд втихаря заходила в нашу общую квартиру и раздавала дорогую брендовую одежду и косметику своей незамужней дочери, цинично заявляя мне «тебе жалко что ли, ты себе еще заработаешь».
За эти годы она раздарила моих вещей почти на четыреста тысяч рублей, превратив мою жизнь в бесконечную борьбу за собственное имущество. Когда она уехала в санаторий, а её дочь потребовала отдать мое последнее брендовое пальто для важного свидания, я приняла решение.
Я хладнокровно поменяла замки в квартире, вывезла всю её любимую коллекционную рассаду и породистого персидского кота к её подруге на окраину города, оставив свекровь караулить закрытую дверь прямо с чемоданами. Теперь родственники мужа проклинают меня, называя бездушным чудовищем, но была ли я неправа после стольких лет откровенного воровства?
– Можешь не кривить лицо, Мариночка, Алине эта французская сыворотка нужнее, у неё кожа проблемная, а у тебя и так все хорошо, – Ольга Петровна бесцеремонно захлопнула зеркальный шкафчик в моей ванной комнате, сжимая в пухлой руке дорогой флакон.
Я посмотрела на свои руки, которые мелко дрожали от подступившей к горлу обиды, и заставила себя глубоко выдохнуть. Мы жили в этой трехкомнатной квартире вместе со свекровью уже пять лет, с тех самого дня, как я вышла замуж за Игоря.
Квартира наполовину принадлежала моему мужу, но абсолютно все вещи, уют и дорогой ремонт были сделаны исключительно на мои личные деньги, поскольку я руководила отделом маркетинга в крупной торговой сети. Пять лет Ольга Петровна считала мою парфюмерию, брендовые сумки и шелковые платья общим семейным достоянием.
Стоило мне уехать в командировку или просто задержаться на работе, как из моих шкафов исчезали итальянские туфли, кожаные куртки и золотые украшения, подаренные мне моими родителями. Все эти ценности плавно перетекали в гардероб тридцатилетней Алины, младшей сестры Игоря, которая нигде не работала и искала себе богатого спонсора.
За пять лет такого скрытого грабежа свекровь раздарила моих вещей на общую сумму около четырехсот тысяч рублей. Когда я пыталась спокойно поговорить с мужем и просила его повлиять на мать, Игорь лишь испуганно прятал глаза, мямлил что-то про сложный характер Ольги Петровны и умолял меня не устраивать скандалы из-за куска ткани.
Родственники мужа искренне считали меня жадной эгоисткой, которая обязана делиться своим благополучием ради счастья золовки.
Конфликт обострился до предела, когда Ольга Петровна уехала на три недели в подмосковный санаторий лечить суставы.
На следующий же день в мою квартиру без предупреждения заявилась Алина и потребовала отдать ей мое новое кашемировое пальто, которое я купила неделю назад со своей годовой премии за восемьдесят пять тысяч рублей. Золовка заявила, что идет на судьбоносное свидание в элитный ресторан, и ей необходимо выглядеть статусно.
Когда я твердо ответила отказом и попросила её покинуть мою комнату, Алина устроила настоящую истерику, пообещав пожаловаться матери и устроить мне невыносимую жизнь.
Последней каплей стал вечер пятницы, когда я вернулась домой после тяжелого двенадцатичасового рабочего дня. Вся прихожая была завалена грязной обувью, а посреди гостиной на моем белом персидском ковре стояли огромные ящики с землей.
Накануне своего отъезда свекровь заставила Игоря привезти из загородного питомника её любимую элитную рассаду редких сортовых томатов и коллекционных орхидей, которой она гордилась больше всего на свете.
Все подоконники и столы были заставлены этими стаканчиками с торфом, из которых на пол сыпалась земля, а любимый персидский кот свекрови по кличке Арчибальд уже успел ободрать лапами обои в коридоре. На кухонном столе лежала записка от Алины: «Все-таки пальто я забрала, верну в воскресенье, не будь стервой».
Внутри меня все обмерло от этой запредельной наглости и полного пренебрежения к моей жизни. Пальцы сжались на ручке сумки так сильно, что ногти побелели от напряжения. Я поняла, что этот кошмар никогда не прекратится, если я прямо сейчас не совершу что-то радикальное и жесткое.
Я действовала хладнокровно и быстро.
Сначала я вызвала частного мастера по замкам и за сорок минут полностью сменила врезные механизмы на входной двери, оставив у себя единственный комплект ключей. Затем я позвонила давней подруге свекрови, Тамаре Васильевне, которая жила на самой окраине города в частном секторе, и предложила ей забрать всю коллекционную рассаду Ольги Петровны, за которой та ухаживала последние три месяца.
Тамара Васильевна обрадовалась такому царскому подарку и приехала на машине вместе со своим зятем уже через час. Мы аккуратно погрузили все сорок два ящика с томатами и орхидеями в кузов. Туда же, в специальной мягкой переноске, я отправила и персидского кота Арчибальда, снабдив его запасом дорогого корма на месяц вперед.
Когда в воскресенье днем у дверей квартиры раздался настойчивый звонок, я даже не шелохнулась. На пороге стояла уставшая после поезда Ольга Петровна со своими тяжелыми чемоданами, а рядом переминалась с ноги на ногу испуганная Алина, на которой было надето мое помятое кашемировое пальто с жирным пятном на рукаве. Ключ свекрови, естественно, к новому замку не подошел.
– Открывай немедленно, Марина, что за глупые шутки, я только с поезда, у меня ноги отнимаются, – Ольга Петровна сердито забарабанила кулаком в железную дверь.
Я приоткрыла дверь, оставив её на прочной стальной цепочке, и спокойно посмотрела в лицо пожилой женщины.
– В эту квартиру вы больше не войдете, Ольга Петровна, – тихо, но очень отчетливо произнесла я, прерывая её крик. – Игорь может забрать свои личные вещи завтра в моем присутствии. Ваша бесценная рассада и кот Арчибальд находятся у Тамары Васильевны в Южном Бутово, можете отправляться прямо туда. А твоя дочь, Алина, пускай оплатит мне стоимость испорченного кашемирового пальто, иначе в понедельник я отнесу заявление в полицию по факту кражи личного имущества на сумму восемьдесят пять тысяч рублей.
Ольга Петровна опешила, её лицо мгновенно покрылось пунцовыми пятнами, а губы затряслись от дикого шока и обиды. Золовка начала что-то визжать про семейные ценности, но я просто захлопнула тяжелую дверь и повернула задвижку.
Вечером я сидела на чистой, прибранной кухне в абсолютной тишине, пила горячий травяной чай и впервые за пять лет чувствовала себя полноценной хозяйкой в собственном доме.
Муж Игорь в тот же день уехал к сестре, выкрикнув мне в трубку, что я бессердечная эгоистка, которая выставила пожилую мать с чемоданами на темную лестничную клетку ради шмоток. Однако я знала, что это только начало грандиозной войны за раздел долей в недвижимости, и конфликт еще долго не будет закрыт.
Прошел месяц. С Игорем мы больше не живем вместе, все документы по бракоразводному процессу я передала через своего адвоката, так как прощать предательство мужа и наглость его родственников не собираюсь. Отношения разрушены окончательно, никакого примирения сторон не произошло и не произойдет.
Свекровь Ольга Петровна обзвонила всех наших общих знакомых, коллег по работе и соседей по дому, выставляя меня расчетливым и злобным чудовищем, которое из-за бытовых пустяков лишило пожилого человека покоя, выбросило на помойку её многолетний труд в виде рассады и отняло любимого кота.
Игорь через суд требует от меня компенсацию за смену замков и пытается аннулировать мои права на совместно нажитую мебель. Мои близкие подруги разделились во мнениях: одни считают, что я поступила абсолютно правильно, проучив вороватую родню, а другие упрекают меня в чрезмерной жестокости по отношению к матери мужа.
Перегнула я тогда или права была?
-------------------------------------------------------
Рекомендовано к прочтению сегодня: