В поселке Сосновка, где дома утопали в сирени, а тропинки были протоптаны напрямик через небольшой лог, Анюта и Витька росли, как две половинки одного яблока, но только в ту пору никто этого не замечал.
Витька был шумным, вечно с разбитыми коленками, гонял голубей и терпеть не мог возиться в земле, а Анюта тихая, с огромными серыми глазами могла часами читать книгу на завалинке или помогать матери полоть грядки. В детстве Витька дергал ее за косу, она обзывала его «обормотом». Намека на то, что этот вихрастый пацан однажды сделает ей предложение, не было и в помине.
Витька дружил с ее братом Колькой, часто бывал у них дома, Анюта вместе с ними ходила в кино и летом купались в речке. Окончили школу, когда в воздухе пахло тополиным пухом и грустью. Потом были экзамены.
- Вить, ты куда собираешься поступать, - спрашивала Анюта у него.
- В медицинский, в Ленинград поеду. – А ты?
- А я в педагогический институт в наш областной.
Студенческие годы развели их в разные стороны. Витька, недолго думая, укатил в Ленинград, поступил в медицинский.
- Хочу людей лечить, как мой дед, - бросил он на прощание брату Ани и ей.
Аня уехала в соседний областной центр, поступила в педагогический институт на историка. Встречались они теперь только на каникулах. Витька приезжал из своего Ленинграда с берегов Невы в потертом свитере и с умными глазами, подчеркнутыми очками. Аня возвращалась в нарядных платьях, с кучей студенческих баек и уже без косы, волосы лежали мягкой волной.
Оба превратились в красивых молодых людей. Виктор был умным и эрудированным с очень тонкой душой, Аня нежная с румянцем на щеках, внимательным и серьезным взглядом, стройная, словно тростинка.
Они встречались на каникулах, иногда на лавочке у Аниного дома. Сидели как старые друзья. Витька рассказывал про анатомичку, бинты и первого пациента с аппендицитом. Аня про «войну и мир» и о том, как второкурсники путают Наполеона с Гамлетом. Их разговоры длились до петухов. Соседки, глядя в окна, качали головами:
- Хорошая пара, но баловство одно.
А Витька вдруг ловил себя на мысли, что этих серых глаз и тихого смеха ему сейчас не хватает больше всего на свете. А Аня засыпала, прокручивая в голове его фразу:
- А знаешь, Ань, в хирургии главное не рука, а сердце.
Однажды, на последнем курсе, перед самым Новым годом, они шли из клуба с очередного фильма. Мороз был трескучий, звезды висели, как ёлочные игрушки. Витька вдруг остановился, взял ее заледеневшую руку в свою и сказал не своим, севшим голосом:
- Аня, выходи за меня. Иначе я не уеду обратно. Брошу все.
Аня выдохнула облачко пара и просто ответила:
- Долго ждать пришлось твоего предложения… Я согласна.
Сыграли свадьбу тихо, в Сосновке. А сразу после получения дипломов уехали не в Ленинград и не в столицу, а в другую область с гордым названием «Белогорье». Там и началась их настоящая жизнь.
Виктор сначала был участковым врачом в небольшом городе, затем хирургом в области. Анна учила ребятишек истории и своему тихому, светлому добру. Прошло время. Виктора Степановича назначили главврачом районной больницы. Заслужил уважение, внимательно относился к подчиненным и больным.
Добился, чтобы в городе построили новую больницу, получил звание заслуженного врача и впоследствии стал почетным гражданином города. Не боялся критиковать, умел с трибуны сказать все, что думал, иногда шокируя своей смелостью, сидящих в зале.
Жили с Анной дружно. Родилась старшая дочка Марина, копия мать, с такими же лучистыми глазами. А через три года Наташка, отчаянная и вихрастая, как отец в юности. Дом их был полной чашей: на кухне пахло пирогами, в зале стоял шкаф с книгами, а по вечерам Виктор играл с дочками в шахматы или возился в гараже.
Анна была хозяйкой большой и дружной семьи. Была у них дача, разводила цветы. В школе не просто работала, а заведовала еще и культмассовым сектором, очень ей это нравилось.
- Это мое, - всегда говорила Анна, когда муж спрашивал не устает ли она от этой нагрузки.
С Виктором ей было не трудно, он был хорошим мужем и отцом. Дочек безумно любил, читал им, много рассказывал, потому что сам был ходячей энциклопедией, хотел, чтобы дочки выросли развитыми и умными.
На даче работал с удовольствием, любил порядок и чистоту во дворе и на огороде. Малину, смородину сам обрезал весной, был спокойным, никогда не повышал голоса.
Все в этой семье было ладно и складно. Старшая дочка Марина росла серьезной не по годам. Окончила школу с медалью, легко поступила в политехнический институт. На третьем курсе уже писала научную работу. Виктор гордился ею, тихо, без похвальбы, но в глазах у него всегда загорался огонь, когда Марина звонила и сыпала терминами.
А потом всё рухнуло в один день. Летом, после экзаменов Марина пожаловалась на усталость, на синяки, которые появлялись ниоткуда. Виктор, сам диагност от Бога, побледнел, когда увидел анализ крови. Он повез ее в в столицу. Диагноз был страшен и скор: острый лейкоз.
Те три месяца, что Марина угасала в реанимации, Виктор не ел, не спал. Он, главврач, спаситель сотен жизней, обзванивал всех светил, доставал редчайшие препараты, ночью сам сидел у капельницы, держа дочь за холодную руку. Он вливал в неё всю свою силу, свои знания, свою любовь, но болезнь оказалась сильнее. Марина ушла на рассвете, так и не открыв глаза. Он тогда вылетел из палаты и рыдал.
В сознании не умещалась мысль о том, что у человека, спасшего и вылечившего сотни, а может и тысячи больных чужих людей, а своей дочери не смог помочь. Очень тяжело переживали родители уход старшей дочери.
- Анечка, как же так, - говорил Виктор, - других лечу, а свою дочь не смог поставить на ноги. Я приложил все свои усилия, но не смог. Коварная болезнь оказалась сильнее…
- Что делать, Витя, видимо Бог решил нас таким образом испытать, - со слезами говорила жена.
Как пережили это горе, сами не знали, но со временем боль притупилась. Анна теперь часто ходила в церковь и с Виктором ездили на кладбище. У них была еще дочь.
Младшая, Наташа. Она училась на музеолога в соседнем городе, тянулась к прекрасному, к старине, к архитектуре. Приезжала домой редко, но всегда шумно, с идеями, с улыбкой. И горе они переживали вместе. Виктор, спасая других, научился прятать боль за ровным пульсом и скальпелем.
Наташа окончила второй курс, стала чертить планы старинных усадеб, нашла себе молодого человека Мишку, доброго и лучистого парня. Звонила отцу и щебетала:
- Папа, у меня с завтрашнего дня практика, я очень этого жду. А Мишка смеется надо мной, говорит, что я слишком серьезно все воспринимаю, - Виктор слушал и впервые за три года улыбался спокойной улыбкой.
А судьба решила еще раз испытать на прочность Виктора и Анну. В декабре Наташа заболела. Сначала банальная простуда, слабость. Потом леденящий душу диагноз, потом искусственная почка. Виктор поседел за ночь.
Он продал машину, повез Наташу в немецкую клинику. Два года, два долгих года ждали донора, он боролся за жизнь последней дочери. Два года он не работал, не жил, он только и делал, что умолял, платил, ждал. Она улыбалась ему в палате и шептала:
- Пап, не бойся, я сильная, - он верил.
Он не мог не верить. Врач, который привык побеждать смерть, вцепился в нее зубами. Наконец-то дождались донора, после операции все было хорошо. Казалось, Наташа поправилась, приехали домой. Немного пришла в себя. Она стала вести активный образ жизни, работала, даже собрала встречу одноклассников.
- Мам, пап, как здорово мы все встретились, ну почти все. У каждого из нас разная судьба, - рассказывала Наташа после встречи с одноклассниками. – Некоторые конечно изменились, а кое-кто остался таким же.
- Дочка, тебе нужно заняться плаванием, запишись-ка в бассейн, я тоже могу с тобой ходить, если не хочешь одна, - как-то предложил ей Виктор.
- О, точно, папа, я люблю плавать, кроме того, что я рисую и пишу стихи, у меня будет еще одно увлечение, - радостно согласилась Наташа.
К рисованию у нее было особое, почти мистическое отношение. Через месяц после пересадки почки, она нарисовала кота, этот рисунок и сейчас хранится у них в шкафу. Потому что после этого однажды возле их порога появился тот самый кот, с рисунка Наташи и поселился в их доме.
Но Наташа ушла. Тише, чем Марина. Ушла во сне в больнице под новогоднюю ночь, когда за окном падал крупный снег, похожий на вату. Виктор сидел рядом, сжимая её тонкую ладонь, и видел, как она замерла в последний раз. Он не закричал. Он просто встал, вышел на крыльцо больницы, где его знали и уважали, и сел на ступеньки.
Снег летел ему на седые волосы, на лицо, на белый халат, который он не снимал уже вторые сутки. Кто-то проходил мимо, и никто не знал, что этот великий врач, вытащивший с того света сотни чужих жизней, только что потерял последнюю дочь.
В опустевшей квартире под Белогорьем, Анна поставила на подоконник две свечи в одинаковых подсвечниках. В доме поселилась тишина гнетущая и тяжелая. Виктору с Анной нужно было как-то справляться с этим. Много прошло времени, прежде чем родители пришли в себя.
- Нужно как-то жить, Аннушка, - говорил Виктор жене. – Мы должны жить за себя и за наших дочерей.
Они теперь подолгу молчали. А однажды он сказал, глядя на огонь.
- Всю жизнь лечил других… Сердце, вены, раны. Себе и тебе Аннушка сердце вылечить не могу, - он уронил голову на руки и долго не мог поднять.
Жизнь продолжалась, но уже другая. Оба ушли с головой в работу, помогали другим. Конечно их знакомые и друзья не бросали их и порой, особенно в зимнее время их квартира наполняется гостями и всем здесь хватает места. Традиции, которые заложил Виктор в их семье сохраняются и поддерживаются.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни»