Я смотрела на Сашу через кухонный стол и не узнавала его. Не потому что он изменился внешне – он был тем же человеком, с которым я прожила двенадцать лет. Те же руки, тот же взгляд, та же манера крутить чашку с чаем. Но внутри нас обоих что-то сломалось. Не звонко, не внезапно – медленно, по капле, как вода точит камень. И вот камень рассыпался.
– Кать, мы не можем так дальше, – сказал он, глядя в стол.
– Я знаю.
– Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя не люблю.
– Я не думаю.
– Но я не могу больше. Это не жизнь. Это… существование.
Я кивнула. Я чувствовала то же самое. Мы перестали слышать друг друга. Перестали видеть. Мы жили в одной квартире, ели за одним столом, спали в одной кровати – но между нами была пропасть. Не из-за измен, не из-за денег, не из-за свекрови. Из-за усталости. Из-за быта, который нас раздавил. Из-за того, что мы забыли, зачем вообще когда-то поженились.
– Давай разведёмся, – сказал Саша.
– Давай, – ответила я.
Так мы приняли решение. Втроём за одним столом – я, он и дочь Маша, которая смотрела на нас большими глазами и ничего не понимала.
– Мама, папа, вы что, больше не будете любить друг друга? – спросила она.
– Будем, дочка, – ответил Саша. – Просто мы будем жить отдельно. Но мы всегда будем тебя любить.
Маша не заплакала. Она просто кивнула, как будто поняла, хотя что могла понять шестилетняя девочка?
Мы решили делить всё по-честному. Машина останется Саше – он её купил до брака. Дача, которую мы получили от его бабушки, перейдёт мне – я вложила в неё свои деньги, когда мы делали ремонт. А квартира, наша трёшка, доставшаяся от моих родителей, должна быть продана, а вырученные деньги разделены поровну.
– Это справедливо, – сказал Саша.
– Справедливо, – согласилась я.
Мы наняли риелтора. Ольга, миловидная женщина лет тридцати пяти, с идеальной укладкой и острым взглядом, осмотрела квартиру и покачала головой.
– Ребята, вы бы сделали ремонт. Видите, всё обшарпанное, обои выцвели, двери скрипят. Люди смотрят на состояние и сразу скидывают цену.
– Зачем? – спросила я. – Всё равно купят.
– Купят. Но за меньшие деньги. Если сделаете косметику – выручите на пару миллионов больше. Поверьте, оно того стоит.
Мы с Сашей переглянулись.
– Ну, попробуем, – сказал он.
Первая поездка в строительный магазин стала катастрофой. Мы собирались купить штукатурку, грунтовку, краску, инструменты. Саша хотел одну марку, я – другую. Консультант, к своему несчастью, порекомендовал третью.
– Эта смесь лучше ложится, – сказал он.
– Мы не спрашивали, – отрезала я.
– А что вы советуете? – резко спросил Саша.
– Да просто посоветовал…
– Нам не нужны советы, – сказала я.
Консультант обиделся и ушёл. Мы остались вдвоём у стеллажа с мешками штукатурки и продолжали спорить. За нами наблюдали подростки, которые уже доставали телефоны, чтобы снимать.
– Катя, ты хоть понимаешь, что эту марку хвалят? – Саша размахивал руками.
– Хвалят? Кто? Ты её вообще пробовал?
– Пробовал! У нас на работе ремонт делали…
– На работе, Саша, и на работе! А тут наш дом. Ну, был наш…
– Вот именно что был! Мы же продаём! Какая разница, какой штукатуркой штукатурить?
– Если продаём, тем более надо, чтобы было качественно!
Мы орали друг на друга. Продавцы прятались за стеллажами. Подростки снимали. Мы купили ту штукатурку, которую хотел Саша, потому что я устала спорить, а он устал спорить. Вечером мы не разговаривали.
Штукатурка оказалась отвратительной. Она ложилась комками, трескалась, отваливалась. Я стояла посреди комнаты в строительной пыли и смотрела на стену, которую мы с Сашей пытались выровнять.
– Я же говорила! – сказала я.
– Ты не говорила, ты орала.
– Потому что ты не слушаешь!
– А ты слушаешь? – он швырнул мастерок на пол.
Мы снова поругались. Я заявила, что он безрукий. Он сказал, что я «криворукая лошадь». Я назвала его мерином. Мы чуть не подрались, но почему-то расхохотались. Прямо там, в пыли, с мастерками в руках. Смех был нервный, истерический, но это был смех.
– Господи, Катя, – сказал Саша, вытирая лицо. – Зачем мы это делаем?
– Не знаю. Наверное, чтобы понять, что не можем жить друг без друга.
– Мы и не можем, – сказал он.
Мы не поцеловались. Не обнялись. Просто сели на полу и молчали. Но в этом молчании была тишина, а не пустота. Мы выровняли стены. Потом ещё. Потом ещё. Штукатурка ложилась всё лучше. Или мы просто привыкли.
Плитка в ванной стала следующим испытанием. Мы ездили выбирать её целый день. Саша хотел что-то спокойное, бежевое. Я – что-то яркое, с рисунком. Мы поссорились в первом же магазине. Консультант, тот же самый, что и в прошлый раз, снова попал под раздачу.
– Может, посмотрите что-то ещё? – робко предложил он.
– Мы сами знаем, что нам нужно! – рявкнула я.
– Катя, не срывайся на человеке, – сказал Саша.
– А ты не лезь!
Мы снова ругались. Я выбрала плитку с ракушками цвета морской волны. Саша вздохнул, махнул рукой и сказал: «Делай что хочешь». Я купила. Привезли домой. Мы положили её вместе – рядышком, на коленях, с клеем на руках. Получилось красиво. Даже он признал.
– Хорошо, – сказал он, отступив и глядя на готовую стену.
– Хорошо, – согласилась я.
Мы переглянулись. В глазах у него не было раздражения. Была усталость, но не злость. Было… что-то похожее на любовь. Или на то, что когда-то было любовью и зарылось где-то глубоко, под слоями обид.
Покраска стен в спальне стала последним аккордом. Мы купили несколько банок краски разных оттенков. Саша хотел светло-серый. Я – тёплый бежевый. Мы опять начали спорить.
– Катя, ну что ты вцепилась в этот бежевый? Он же унылый!
– А серый ещё унылее! Как будто в бункере живёшь!
– Ты вообще вкуса не имеешь!
– От мерина слышу!
Он разозлился. Я разозлилась. Мы стояли друг напротив друга с банками в руках, как на дуэли.
– Ты лошадь, Катя! – крикнул он. – Лошадь, которая даже краску выбрать не может!
– А ты козёл! – заорала я. – Козёл без вкуса и без совести!
Мы оба швырнули банки на пол. Не друг в друга – в пол. Банки упали, раскрылись, краска потекла, смешалась и образовала на полу красивый серо-бежевый оттенок, который мы оба искали всё время.
Мы замерли. Смотрели на лужу. Потом друг на друга.
– Ну вот, – сказала я. – Пришлось разлить, чтобы найти компромисс.
– Ты и правда лошадь, – сказал он, но улыбнулся.
– А ты козёл.
Мы взялись за руки. Прямо там, в луже краски. Я не знаю, кто кого потянул – то ли он меня, то ли я его. Мы стояли и смотрели друг на друга.
– Не будем разводиться, – сказал он.
– Не будем, – согласилась я.
Мы позвонили риелтору Ольге. Она была в шоке.
– Что значит «не продаём»?
– Это значит, что мы передумали, – сказал Саша.
– А как же ремонт? А как же сделка?
– Ремонт мы сделали. Но жить будем сами.
Ольга закричала. Говорила, что мы её подвели, что сорвали сделку, что она потратила время. Потом немного успокоилась и спросила:
– Вы серьёзно?
– Серьёзно.
– Ну… счастливы, что ли.
– Да, – сказал я.
– Счастливы, – подтвердил Саша.
Она вздохнула, пожелала нам удачи и положила трубку.
Мы живём в этой квартире уже три года. Ремонт мы доделали – полностью, до конца. Стены в спальне мы покрасили в тот самый цвет, который получился случайно. Сейчас это наш любимый оттенок – «компромисс», как мы его называем. Иногда я смотрю на стены и вспоминаю ту лужу на полу. И мне становится тепло.
Маше уже девять лет. Она знает эту историю – про банки с краской, про ссоры и смех. Она говорит: «Мама, вы когда ругаетесь, это значит, что вы всё ещё любите друг друга». Мы не спорим. Потому что это правда.
Мы больше не разводились. Даже в самые сложные моменты. Потому что ремонт, сделанный вместе, лечит лучше любого психолога. Хотя бывает грязно, больно и мокро. Но зато потом – вместе.
Вчера вечером Саша сказал:
– Кать, а помнишь ту лужу?
– Помню.
– Ты тогда и правда была лошадью.
– А ты козлом.
– Я тебя люблю.
– И я тебя.
Мы не обнимались. Мы просто сидели на кухне, пили чай и смотрели в окно. За окном был дождь. В доме было тепло. И тихо. Настоящая, живая тишина, от которой не хочется бежать.
Иногда я думаю: а что, если бы мы тогда не начали ремонт? Если бы наняли бригаду и всё сделали чужими руками? Мы бы развелись. Продали квартиру. Разъехались. И никогда бы не узнали, что краски могут смешиваться так красиво.
Хорошо, что мы решили штукатурить сами.
Дорогие читатели, а вы ремонтировали квартиру вместе с мужем? Как вы переживали этот период? Поставьте лайк, если история отозвалась. Напишите в комментариях – мне очень важно ваше мнение. Спасибо.
ЕЩЕ ИСТОРИИ