Я всегда считала, что после того, как дети вырастают, жизнь становится легче. Ты перестаёшь проверять дневник, напоминать про форму для физкультуры, готовить завтраки в шесть утра и зашивать дырки на коленках. В прошлом году наша дочь Оля поступила в университет в другом городе. Последние полгода я активно приучала её к самостоятельности: готовить, стирать, гладить, следить за бюджетом. К моей радости, она быстро всё схватывала. К моменту отъезда я была спокойна: не пропадёт.
Когда мы отвезли её в общежитие, я выдохнула. Дома остались только мы с Романом. Никаких животных. Никаких звонков из школы. Тишина, порядок, свобода. Я представляла, как буду читать книги по вечерам, ходить в бассейн по субботам и, наконец, высплюсь.
Но вселенная, видимо, услышала мои планы и решила надо мной посмеяться.
Спустя месяц после Олиного отъезда у Романа на работе случился аврал. Компания, где он партнёр, заключила контракт с крупным клиентом. Объёмы перевозок выросли, и он стал возвращаться домой за полночь. Сначала в десять, потом в одиннадцать, а иногда и к часу ночи.
Я понимала: бизнес, ответственность, контракты. Никуда не денешься. Но меня начало напрягать другое.
Первый звоночек прозвенел через три недели такого графика. Я проснулась утром, пошла на кухню ставить чайник и заметила, что входная дверь не защёлкнута на замок. Висячий замок, конечно, был вставлен, но задвижка не сработала. Дверь можно было открыть снаружи простым толчком.
У меня похолодело внутри.
— Рома, ты дверь не закрыл! — я влетела в спальню.
Он только открыл один глаз, поморщился.
— Закрыл, конечно. Что ты орёшь с утра?
— Посмотри! — я дёрнула ручку. — Не защёлкнуто. Снаружи можно открыть.
— Ир, ну кто там ходит в три часа ночи? — он зевнул. — Всякое бывает, устал, забыл. Ты не кипятись.
— А если бы кто-то зашёл? А если бы нас ограбили? Ты новости смотришь?
— Ты смотришь слишком много новостей. Успокойся.
Он повернулся на другой бок и закрыл глаза. Я осталась стоять в дверях, сжимая край халата. Мне было не по себе.
С того дня я потеряла покой.
Каждый вечер я ждала его возвращения. Я перестала ложиться спать сразу — просто лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в шаги на лестничной клетке, в звук лифта. Как только ключ поворачивался в замке, я внутренне сжималась.
Роман заходил, уставший, часто даже не ужинал — я оставляла еду на плите, но он мог пройти в душ и сразу лечь. Я ждала, пока он успокоится, поест, если захочет, а потом шла проверять дверь.
Не один раз я вставала среди ночи, шлёпая босыми ногами по коридору, и проверяла, закрыт ли замок. Иногда он был заперт. Но чаще — нет. Роман просто вставлял ключ и поворачивал, но не дожимал защёлку.
Я делала замечания. Он кивал. На следующий день история повторялась.
Через две недели я стала проверять дверь всегда, даже если была уверена, что он закрыл. У меня выработался ритуал: после его прихода я не спала, пока не услышу щелчок замка из коридора. Но поскольку он часто забывал, я вставала сама.
Я не высыпалась. На работе сидела как варёная. Коллеги шутили, что я, наверное, гуляю по ночам. Я отмахивалась.
Вчера терпение лопнуло окончательно.
Роман вернулся около двенадцати. Я не спала, но сделала вид — отвернулась к стене, затаила дыхание. Он пошёл на кухню, я слышала, как гремит кастрюля, как работает микроволновка. Потом он зашёл в ванную, через полчаса лёг.
Я выждала ещё десять минут, потом осторожно встала и пошла проверять дверь. В коридоре было темно, я нащупала ручку. Замок был закрыт — в этот раз повезло.
Я уже хотела идти обратно, но заметила странный свет на кухне. Блики плясали на дверце холодильника, отражаясь от окна. Я заглянула.
Конфорка газовой плиты горела. Маленький синий огонёк, ровный, беззвучный. Газ шёл впустую уже не меньше часа.
Я отключила её. Руки дрожали.
В моей голове крутились картины: взрыв, пожар, отравление угарным газом. Мы могли просто не проснуться.
Я не стала ждать утра. Вернулась в спальню, включила свет. Роман зажмурился, заворчал.
— Ты чего?
— Поднимись. Сейчас же.
— Ир, ну что опять? Дверь? Я закрыл, я помню.
— Встань и пройди на кухню.
Он нехотя выбрался из кровати, натянул халат, пошёл за мной. Я показала на плиту. Конфорка уже остыла, но следы нагрева были видны.
— Ты забыл выключить газ.
Он посмотрел, поморщился.
— Ах, это… ну, я подогревал мясо, потом убрал сковороду. Наверное, закрутил не до конца.
— Ты мог нас убить, Рома.
— Не преувеличивай. Проветрим, и всё. Ты чего скандал на ровном месте?
— Это не ровное место. Это газ, который горел неизвестно сколько, когда мы спали.
— Ир, давай завтра поговорим. Я устал.
Он развернулся и ушёл в спальню.
Я осталась на кухне. Села за стол, сложила руки перед собой. В голове было пусто. Не злость, не обида — усталость. Такая глубокая, что не осталось сил даже на слёзы.
Утром я не стала готовить завтрак. Просто сварила себе кофе и села ждать. Роман вышел через час, сонный, недовольный.
— Ты почему не разбудила?
— Ты взрослый человек. Сам должен рассчитывать время.
— Что с тобой? Ты какая-то не такая.
— Я такая же. Просто у меня кончилось терпение.
Я рассказала ему всё. Про дверь, про бессонные ночи, про то, что я встаю после него и проверяю замок. Про газ, который мог стать последним. Про то, что я устала быть нянькой для мужчины, который младше меня по возрасту, но по поведению — как малолетний подросток.
— Ир, ну чего ты раздуваешь? — он отодвинул чашку. — Я устаю на работе. Я забываю. Со всеми бывает. Хорошая жена поймёт, поддержит, а не будет устраивать истерики.
— Хорошая жена, Рома, не должна ходить ночью проверять, не отравила ли её семья газом. Хорошая жена не должна бояться, что её ограбят из-за того, что муж не в силах закрыть дверь. Ты не ребёнок. Ты взрослый мужчина, партнёр в компании. Тебе доверяют бизнес, а я боюсь оставлять тебя одного в квартире.
— Ты преувеличиваешь.
— Я перестала спать. Я выгляжу на десять лет старше, потому что каждую ночь встаю в дозор. Я хочу, наконец, выдохнуть.
— Так ложись и не вставай. Моя вина, если что?
— Если что — будет поздно.
Мы замолчали.
Я приняла решение. Не сразу, не импульсивно. Просто поняла, что не могу больше.
— Я уезжаю к маме, — сказала я.
— Надолго?
— На неделю. Поживёшь один. Сам будешь вставать, сам готовить, сам закрывать дверь. Сам отвечать за последствия.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Ир, ну зачем? Ты просто меня наказываешь.
— Я не наказываю. Я даю тебе возможность понять, что без меня есть ответственность. И мне — отдохнуть от ночных дозоров.
Он попытался спорить, но я уже взяла сумку. Кинула туда пару футболок, джинсы, зарядку. У мамы есть раскладной диван, душ, холодильник. Спать там удобно, а добираться до работы придётся с пересадкой. Но это всё равно лучше, чем каждую ночь просыпаться от страха.
— Ира, я тебя прошу, не уходи. Я постараюсь.
— Ты уже два месяца «стараешься». Результата нет. Я больше не могу. Привыкай.
Я вышла, закрыв дверь. На этот раз — плотно, с проверкой. Защёлка встала на место.
Вечером я позвонила из маминой квартиры. Роман взял трубку, голос был растерянный.
— Как ты?
— Нормально. Дверь закрыл?
— Закрыл. Три раза проверил.
— Молодец. Ел что?
— Пельмени сварил.
— Газ выключил?
— Да…
— Не обижайся, Ром. Мне нужно, чтобы ты понял: я не служба спасения. Я жена. Я хочу быть рядом, но я не хочу бояться.
— Я понял.
— Посмотрим через неделю.
Я положила трубку.
Мама поставила передо мной чашку с чаем. Спросила:
— Правильно сделала?
— Не знаю, мам. Но по-другому уже не получалось.
Мы помолчали. За окном смеркалось.
Сегодня четвёртый день. Роман звонит два раза в день, отчитывается, как первоклассник. Дверь закрывает. Газ выключает. Сегодня сам сходил в магазин и купил продукты.
Я не знаю, хватит ли его надолго. Может, через месяц снова начнёт забывать. Может, этот уход его отрезвит. А может, и нет.
Но я хотя бы выспалась. В маминой квартире тихо, никто не приходит в час ночи, не гремит кастрюлями. Я сплю спокойно. И это уже много.
Если через неделю Роман не изменится — я подумаю, что делать дальше. Но знаю одно: обратно в ночной дозор я не вернусь. Не хочу больше быть нянькой для взрослого мужчины.
Один раз я уже вырастила ребёнка. Второй раз — не по плану.
Буду рада вашим комментариям и лайкам. Благодарю, что вы со мной.💖
ЕЩЕ ИСТОРИИ