«Пуля дура, штык — молодец». Эту фразу знает каждый школьник, и почти каждый понимает её одинаково: великий полководец якобы не верил в огнестрельное оружие и ставил на холодную сталь. Только вот сам Суворов в той же «Науке побеждать» писал прямо противоположное — и про меткость, и про то, что именно «пехотные огни открывают победу».
Парадокс? Нет. Просто фразу веками вырывали из контекста.
Что Суворов говорил на самом деле
Полководец требовал от солдата двух вещей одновременно: владеть «холодным ружьём» и владеть «искусством цельной стрельбы». В тексте «Науки побеждать» прямо сказано: «Береги пулю в дуле, для пальбы стреляй сильно в мишень… Каждый в своего противника должен целить, чтобы его убить… Мы стреляем цельно».
То есть никакого пренебрежения огнём. Суворов считал, что штыковая атака — это финал, который возможен только после точного залпа. Без меткой стрельбы рывок на штык превращается в самоубийство. Именно поэтому «береги пулю в дуле» — это не про то, что пуля не нужна. Это про дисциплину огня: не пали почём зря, дождись расстояния, на котором промаха быть не должно.
Знаменитое наставление «трое наскочат, первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун» — это не гимн штыку. Это инструкция по экономии единственного оставшегося патрона: один заряд — один труп, а ближнего бери сталью, потому что перезарядить уже не успеешь.
Свидетельство, которое всё ставит на место
Один из офицеров Итальянского похода 1798–1799 годов оставил описание боя, после которого спор «пуля или штык» можно закрывать окончательно.
Французских стрелков было втрое больше. Их пули, по словам очевидца, «носились между нас, как овода в летнюю пору». Русские егеря не побежали, не кинулись врукопашную сломя голову — они выждали. Подпустили цепь на полтораста шагов и только тогда дали залп. «Ни одна пуля не пошла на ветер» — цепь врага поредела и встала.
Дальше работал прицельный батальонный огонь — он, по словам автора, «вырывал из густых рядов врага ежесекундно десятками». И только когда стрелки противника оторвались от своих колонн, командир Сабанеев приказал бить барабан — первое колено егерского похода. Вот тогда охотники кинулись в штыки. И «минуты через четыре французики опрометью неслись уже назад».
Четыре минуты рукопашной — после долгого расстрела. Вот реальный суворовский бой. Сначала огонь выбивает, ломает строй, отрывает противника от поддержки. Потом штык довершает. Перепутать местами эти два этапа — значит проиграть.
Поворот: как этот принцип ожил в РККА 1930-х
Самое неожиданное — это насколько серьёзно суворовскую формулу пересобрали в Красной Армии перед Великой Отечественной. И не в виде патриотической риторики, а в виде сухих методических указаний.
Начальник учебно-строевого управления ГУ РККА Л. Малиновский в начале 1930-х писал прямо: штыковой бой и готовность к нему «до настоящего времени» остаются решающим и заключительным элементом атаки. Опыт войны, по его словам, показал две вещи: штык убивает, и штык убивает прежде всего тех, кто им владеть не умеет.
Боевой устав пехоты РККА формулировал задачу пехоты в наступлении одной строкой: «Разбить противника в рукопашной схватке». А методичка к этому уставу содержала фразу, от которой сегодня многим стало бы не по себе:
«Надо твёрдо внушить всем, что во время атаки идут вперёд для того, чтобы убивать. Всякий атакующий должен выбрать в рядах противника себе жертву и убить её. Ни один человек, попадающийся на пути, не должен быть оставлен без внимания, будь это бегущий, идущий, стоящий, сидящий или лежащий».
Это не пропаганда для митинга. Это страница из руководства по боевой подготовке. И логика её простая: или ты, или тебя.
Чем учили работать кроме штыка
Вот деталь, которую сегодня мало кто помнит. В списке оружия рукопашной красноармейца штык стоит первым, но не одиноким. Официальный перечень того, чем боец обязан уметь действовать «до автоматизма»: штык, лопата, кирко-мотыга, топор, нога, кулак.
Лопата и кирка — не импровизация окруженцев 1941 года. Это уставное оружие ближнего боя, которому учили заранее. И сюда же — бокс и самбо, которые в довоенной системе подготовки шли «рука об руку» с обучением штыковому бою. Боец должен был быть быстрым, выносливым и психологически устойчивым, потому что реальная рукопашная — это, как формулировал теоретик Г. Калачев, «состояние крайнего нервного возбуждения и значительной физической усталости» одновременно.
Полчаса ежедневной тренировки. Такая норма считалась достаточной, чтобы довести действия штыком до автоматизма. Но автоматизм не отменял мышления — наоборот, командиров заставляли требовать от солдата самостоятельных решений: упражнения проводились без команд, парами, по принципу «учитель и ученик», с переменой ролей.
Как именно учили колоть
Основной приём — укол. Не удар, не выпад в общем смысле, а конкретное движение, расписанное до миллиметра: винтовка посылается двумя руками вперёд, левая рука выпрямляется полностью, правая толкает оружие по ладони левой, пока магазинная коробка не ляжет в ладонь. Одновременно — резкое выпрямление правой ноги, корпус вперёд, выпад левой. Штык вошёл — немедленно выдернуть и снова в стойку «К бою готовьсь».
Существовали две версии укола — без обмана и с обманом. Если оружие противника не мешает — коли прямо. Если противник закрылся — обозначь укол, заставь его отбить, мгновенно переведи штык на другую сторону и коли в открывшееся место.
Норматив на принятие решения был жестокий: пятая доля секунды. Боец, который за это время не успел нанести удар в открытое место, по уставу «сам рисковал погибнуть». Отсюда — заученное наизусть изречение генерала Драгомирова: ошибка глазомера в стрельбе стоит пули, ошибка глазомера в рукопашной стоит жизни.
Обучение шло ступенями: укол без чучела, потом по чучелу, потом с шагом и выпадом, потом в движении шагом, потом бегом, потом по группе чучел со сменой направления, и в самом конце — по чучелам в окопах, траншеях, в лесу. То есть в условиях, максимально похожих на настоящий бой.
Приклад, отбивы и спарринг с мягким наконечником
Если до укола дело не дошло — слишком близко сошлись — в ход шёл приклад. Удар сбоку острым углом в голову, удар вперёд затылком приклада с перехватом руки выше верхнего ложевого кольца, удар назад с поворотом «направо кругом» на каблуках, удар сверху с подбрасыванием винтовки и перехватом за оба ложевых кольца. Каждое движение — отдельный приём с отдельной отработкой по тренировочному шару или по чучелу «сноп».
Отбивы — вправо, влево, вниз направо — выполнялись только руками, без поворота корпуса. Размашистый отбив был запрещён уставом: открываешь тело — получаешь укол.
И последний элемент системы — парные «бои» на карабинах с мягким наконечником. Деревянные палки, мягкий тампон вместо штыка, реальный поединок. Здесь оттачивали то, чему нельзя научиться у чучела: тактику. Если «противник» хорошо атакует, но слабо защищается — не давай ему инициативу, бей первым. Если, наоборот, у него крепкая защита — открой ложную цель, спровоцируй атаку и контратакуй на его движении. Если противников двое — маневрируй, используй укрытия, разбивай их на одиночные схватки.
Принцип, который вколачивали в каждого: активность побеждает, пассивность гибнет.
Так предпочитал ли Суворов штык пуле?
Нет, не предпочитал. Он требовал и того, и другого — и беспощадно муштровал солдат в обоих умениях. Знаменитые афоризмы про штык — это не отрицание огня, а культ дисциплины: не пали в пустоту, бей наверняка, а когда дойдёт до железа — иди до конца. Именно эту связку огня и стали — а не одну её половину — Красная Армия унаследовала, оформила в уставы и довела до автоматических нормативов, измеряемых пятыми долями секунды. И именно эта связка, а не отдельный «русский штык» из учебников, делала русскую пехоту тем, чем она была на полях от Измаила до Альп и дальше.
Кстати, о скрытых пружинах истории. Наше прошлое неразрывно связано с тем, во что люди верили и ради чего воевали. Если вам интересен этот глубокий контекст, искренне рекомендую канал моего друга, преподавателя и религиоведа из СПбГУ — Религия | Почему люди верят?
У него на пальцах и без занудства разбираются сложнейшие вопросы. Например, был ли Гитлер верующим, откуда взялся миф об инопланетянах в Коране и почему слова «церковь» почти нет в Библии. Подписывайтесь, там действительно качественный контент.