— Славик, твоя сестра Даша, кажется, перепутала мою недвижимость с бесплатным филиалом турецкого отеля, где «всё включено», но горничной назначили меня, — Аня с размаху опустила на кухонный стол тяжелую чугунную сковороду, на которой остывали остатки утренней яичницы.
Вячеслав даже не вздрогнул. За двадцать лет счастливого брака он выработал уникальный биологический механизм: в момент зарождения семейного шторма его уши автоматически переходили в режим энергосбережения. Он меланхолично возил ложкой по тарелке, пытаясь поймать последнюю разварившуюся сосиску.
— Анечка, ну что ты опять начинаешь с самого утра? — вздохнул Славик, преданно глядя на жену округлившимися глазами. — Дашка просто заехала отдохнуть от городской суеты. Она же девочка творческая, ей нужно пространство.
— Пространство для чего? Для филиала цыганского табора? — Аня решительно крутанула кран, и струя ледяной воды с шумом ударила в раковину. — Эта «девочка» тридцати пяти лет от роду вчера оставила в моей родительской квартире такой разгром, словно там снимали исторический фильм про взятие Бастилии. Причем штурм вели исключительно при помощи немытых фужеров и липких стаканов из-под газировки.
На дворе стояла середина июня. За окном трещала благословенная летняя жара, асфальт пах раскаленным городом, а тополиный пух лениво кружился в воздухе, норовя залететь прямо в кастрюлю со свежим супом. Самое время радоваться жизни, если бы не одно увесистое «но» в лице любимой родственницы.
Двухкомнатная квартира на окраине города досталась Ане от родителей. Это было ее личное, выстраданное гнездо, память о маме и папе. Стены, оклеенные старыми, но аккуратными обоями в мелкий цветочек, старый дубовый буфет, который отец когда-то сам реставрировал, и идеальная тишина. Аня годами не решалась сдать эту квартиру чужим людям. Рука не поднималась превратить семейное святилище в источник дохода, хотя финансовый вопрос в последнее время поджимал со всех сторон.
Их общая трехкомнатная квартира, за которую они со Славиком только в прошлом году окончательно выплатили тяжелую, как кандалы, ипотеку, требовала передышки. Да и дочка Марина, которой исполнилось семнадцать, вовсю готовилась к поступлению. Нынешние цены на высшее образование вызывали у Ани легкий нервный тик. Бесплатные места на юридическом таяли на глазах, как майский снег, а коммерческое отделение стоило столько, будто преподаватели читали лекции исключительно на латыни с золотым тиснением.
— Мам, ну вы опять? — в кухню, шаркая тапками, выползла заспанная Марина. — У меня через три дня первый экзамен, а вы тут делите Дашины грехи. Дайте позавтракать спокойно.
— Ешь, будущий светило юриспруденции, — Аня пододвинула к дочери тарелку с сырниками. — Только учти, если твоя тетя продолжит свои культурные визиты, платить за твой университет мы будем фантиками.
Конфликт зрел давно. Золовка Даша — особа незамужняя, порхающая по жизни со скоростью майского жука и с той же траекторией — внезапно открыла для себя прелесть Аниной пустующей двушки. Сначала она попросила ключ «просто завезти старые вещи на хранение». Аня, добрая душа, выдала связку, не подозревая, что Даша тут же сделала себе дубликат в ближайшем ларьке «Ремонт обуви и ключи за пять минут».
Первый звоночек прозвенел две недели назад. Аня решила заехать на старую квартиру, чтобы забрать зимние шерстяные одеяла. Открыв дверь своим ключом, она застыла на пороге, решив, что ошиблась этажом, домом или вселенной.
В гостиной, на родительском диване, покрытом памятным гобеленовым покрывалом, возлежала Даша в шелковом халате. Рядом на журнальном столике высилась гора упаковок от пиццы, а из колонок портативной магнитолы на всю мощность надрывался какой-то эстрадный певец, умоляющий вернуть ему любовь.
— Ой, Анечка, а ты чего без предупреждения? — Даша даже не подумала принять сидячее положение, лишь грациозно пошевелила пальцами ног с ярко-красным педикюром. — Мы тут с девчонками решили устроить девичник на выходные. Дома-то у меня душно, кондиционера нет, а у тебя тут прохладно, деревья под окнами.
— Даша, по-моему, ты перепутала берега, — Аня тогда еле сдержала благородное негодование. — Это квартира моих родителей. И я не давала разрешения устраивать здесь кабаре. Собирай свои шмотки и шагом марш отсюда. И ключ верни.
Даша тогда картинно надула губы, обозвала Аню сухарем без чувства юмора, швырнула на тумбочку связку ключей и гордо удалилась, громко хлопнув дверью. Аня облегченно вздохнула, убрала за родственницей мусор и посчитала инцидент исчерпанным. Как выяснилось — наивная женщина. Она совсем забыла, что у Даши остался дубликат.
И вот вчера история повторилась, но уже в масштабах стихийного бедствия. Соседка снизу, бдительная пенсионерка, позвонила Ане вечером и поинтересовалась, не открыла ли та в родительском доме посуточный хостел для любителей караоке.
Аня со Славиком примчались туда через полчаса. Самой Даши и ее подруг уже и след простыл — ушли догуливать в ночной клуб. Но следы «культурного отдыха» впечатляли. В раковине громоздилась гора грязной посуды, по всему паркету были разбросаны обертки от конфет, а в ванной комнате сиротливо мокло чье-то чужое полотенце, густо испачканное тональным кремом. На кухонном столе красовалась записка, написанная размашистым Дашиным почерком: «Анечка, мы посуду не успели помыть, спешили! Чмоки!».
— Нет, ты видел это? Ты видел эти «чмоки»? — Аня металась по кухне трешки, вспоминая вчерашний погром. — Твоя сестра — взрослая баба, а ведет себя как обалдуй на каникулах.
— Аня, ну она же не со зла, — Славик попытался аккуратно ретироваться из кухни, прижимая к боку свежую газету. — Ну, отдохнули девчонки в июне, лето же. Зачем сразу скандал устраивать? Она же моя родная сестра.
— Вот именно, что твоя! — отрезала Аня. — Короче так, Вячеслав. Терпение мое вышло вместе с июньским пухом. Сегодня же я иду туда и меняю замки. А квартиру мы выставляем на аренду. Марине нужен репетитор по истории для подстраховки, и за первый семестр платить нужно уже в августе. Всё, лавочка закрыта. Аттракцион невиданной щедрости объявляется недействительным.
Славик только крякнул, понимая, что спорить с женой в таком состоянии — это всё равно что пытаться остановить поезд «Сапсан» голыми руками.
В обед Аня уже стояла в дверях родительской квартиры вместе с вызванным мастером. Тот, коренастый мужчина в рабочем комбинезоне, споро раскручивал старый советский замок.
— Хороший замок был, надежный, — заметил мастер, выковыривая железную внутренность. — Сейчас таких не делают. Зачем меняете-то? Ремонт?
— От вредителей, — коротко бросила Аня, наблюдая, как новый блестящий механизм занимает свое место. — От двуногих и очень наглых вредителей, которые не знают слова «нельзя».
Когда мастер ушел, оставив ей три новеньких, пахнущих машинным маслом ключа, Аня испытала настоящее блаженство. Она обошла комнаты, поправила шторы, смахнула невидимую соринку с комода. Теперь здесь снова воцарился покой. На обратном пути она зашла в местное агентство недвижимости и оставила заявку на сдачу жилья. Цена, которую назвал агент, Аню приятно удивила — этих денег вполне хватало, чтобы покрыть Маринино обучение и еще оставалось на мелкие женские радости.
Однако тишина длилась ровно до вечера пятницы.
Аня как раз затеяла генеральную уборку. Она ползала на коленях в прихожей, отмывая плинтусы от скопившейся грязи, когда в кармане домашнего халата бешено зашелся звонком мобильный телефон. На экране высветилось имя золовки.
— Аня! Это что еще за фокусы? — Дашин голос в трубке визжал так, что, казалось, из динамика вот-вот брызнет слюна. — Я стою у двери с подругами, у Кристины день рождения, мы привезли продукты, а ключ не поворачивается! Ты что, замок сменила?
— Угадала с первой попытки, Дашенька, — Аня спокойно поднялась с колен, вытерла руки о тряпку и присела на пуфик. — Можешь взять свои продукты и Кристину и устроить пикник на лавочке у подъезда. Там как раз погода чудесная, июньская прохлада.
— Да как ты смеешь? — Даша задыхалась от праведного гнева. — Это квартира твоего мужа в том числе! Вы одна семья! Я имею право там находиться!
— Ошибаешься, дорогая моя, — ласково ответила Аня. — Эта квартира была куплена моими родителями еще до того, как твой брат узнал о моем существовании. Так что юридически и фактически ты стоишь перед чужой дверью. И если вы сейчас же не уберетесь из подъезда, я наберу номер участкового. Он у нас мужчина строгий, быстро объяснит Кристине правила празднования дня рождения в общественных местах.
В трубке раздались короткие гудки. Аня удовлетворенно хмыкнула и вернулась к плинтусам. Она прекрасно понимала, что это был лишь первый раунд. Главный бой ждал ее впереди, когда со службы вернется Славик.
И предчувствие ее не обмануло. Вячеслав переступил порог квартиры в девятом часу вечера. Лицо его выражало крайнюю степень скорби, какую обычно принимают родственники на читанных-перечитанных похоронах дальних дядей. Он не разуваясь прошел в комнату и тяжело сел на диван.
— Аня, ну зачем ты так с Дашкой? — начал он глухим, трагическим голосом. — Она звонила мне вся в слезах. Девчонки над ней смеются, праздник испорчен. Ну неужели нельзя было подождать до понедельника? Зачем эти крайности с замками?
— Славик, сними обувь, я только что полы помыла, — строго сказала Аня, выходя из кухни с полотенцем в руках. — И прекрати этот трагический театр одного актера. Твоя сестра — взрослая наглая женщина, которая привыкла ехать на чужом горбу прямо в райский сад. Я ее предупреждала? Предупреждала. Она намек не поняла. Теперь пусть платит за аренду коттеджа, если хочет гулять с подругами.
— Но она же жалуется, что у нее денег нет! — Славик попытался воззвать к жалости. — Ей ремонт в своей студии делать надо, она каждую копейку откладывает.
— А на праздники у нее, значит, деньги есть? — Аня иронично выгнула бровь. — На кондитерские изделия и прочие развлечения средства находятся? Знаешь что, дорогой мой, у нас дочь в институт поступает. Давай мы Дашины проблемы переложим на Дашины плечи, а сами займемся своими. Я уже нашла жильцов. Завтра приедет приличная семейная пара, без вредных привычек и родственников-гулен. Подпишем договор, и вопрос закрыт.
Славик насупился, ушел на кухню и демонстративно захлопал дверцами холодильника. Было видно, что авторитет сестры на него давит, но и против логики жены идти страшно — голодный паек и холодная постель в июне никому не улыбались.
Казалось бы, ситуация разрешилась. Но Даша была не из тех, кто так легко сдается. Она выждала два дня, пока Аня будет на работе, и решила зайти с тыла.
Во вторник днем, когда Аня проверяла годовые отчеты в своем кабинете, ей на телефон пришло уведомление от мобильного банка. Со счета списалась круглая сумма — ровно половина их со Славиком общих семейных сбережений, которые они откладывали на Маринин первый год учебы.
Аня почувствовала, как внутри у нее все захолодело. Она тут же набрала мужа.
— Славик! Куда делись деньги со вклада? — в лоб спросила она, даже не поздоровавшись.
— Анечка... понимаешь... — в голосе Вячеслава послышалось такое жалкое блеяние, что Ане сразу стало все понятно. — Дашка пришла, плакала... Сказала, что если она не отдаст долг за материалы для ремонта, ее строители бросят. Я подумал, ну мы же до осени еще успеем накопить. Квартиру же ты сдаешь...
Аня медленно выдохнула, досчитала до десяти, вспоминая все известные ей успокоительные практики, включая советские лозунги про спокойствие и труд.
— Значит так, Вячеслав, — голос Ани стал ледяным, как июньский град. — Домой можешь сегодня не приходить. Ключи от нашей квартиры я, конечно, менять не буду — ты тут прописан. Но замки на твоем личном обеспечении я содержу с этой минуты в запертом состоянии. Ищи свою сестру, забирай у нее наши деньги. И пока вся сумма до копейки не вернется на счет — забудь дорогу на мою кухню.
Она сбросила звонок. Ситуация принимала оборот, далекий от мирного семейного ужина.
Вечером Аня сидела на кухне одна. Марина ушла к подруге готовиться к тестам, Славик, судя по всему, отсиживался у приятелей или у той же Дашеньки. Вдруг в коридоре раздался скрежет ключа в замке. Аня поднялась, готовая к генеральному сражению.
На пороге стоял Славик. Но не один. За его спиной, победоносно задрав подбородок, высилась Даша. В руках она держала какой-то объемистый пакет.
— Вот, Аня, пришла расставить все точки над «и», — заявила золовка, проходя в коридор без приглашения. — Брат из-за твоей жадности чуть инфаркт не получил. Мы решили во всем разобраться по-семейному.
Аня оперлась о косяк двери, скрестив руки на груди. На ее губах заиграла та самая улыбка, которой опытные женщины встречают налоговых инспекторов и свидетелей запрещенных организаций.
— Ну надо же, какие гости, — протянула Аня. — И с какими же предложениями пришла к нам виновница торжества?
Даша уверенно шагнула вперед, шурша пакетом, и на лице ее блуждала торжествующая ухмылка человека, который уверен, что держит в руках все козыри этой партии.
Славик за спиной сестры выглядел как побитый школьник, который привел маму на разборки к директору, но в последний момент осознал, что директор — это его собственная жена, вооруженная знанием семейного кодекса и железной логикой. Даша тем временем с размаху водрузила свой пакет на тумбочку в прихожей и начала вытаскивать оттуда какие-то бумаги, явно рассчитывая на быстрый и сокрушительный эффект своего визита. Но Аня лишь сильнее скрестила руки на груди, прекрасно понимая, что самое интересное шоу этого лета только начинается, и главные роли в нем распределены далеко не так, как думает ее дорогая золовка.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...