— Ты точно моего сына приворожила!
— Что вы такое говорите... — залепетала Даша. — Как бы я это сделала?
— Не знаю. Вам, ведьмам, виднее, как вы это делаете...
Дашка оскорбленно нахмурилась, а потом вздохнула и покачала головой.
— Вы же образованная женщина! А в такое верите...
— Не умничай! — огрызнулась Марина Семеновна. — Если бы не ворожба, ты бы никогда моего сына не заполучила! Он парень видный, харизматичный. У него всегда девушки были яркие, одна краше другой. А ты серая мышь. Да какой мужик на тебя посмотрит? Вот поэтому и колдуешь — чтобы хоть как-то мужское внимание получить!
***
Когда Сережа привел к матери свою новую девушку, Марина Семеновна чуть не обомлела. Даша оказалась комично нескладной и неухоженной. От природы симпатичное личико портило полное отсутствие макияжа. Глаза закрывали круглые очки в немодной оправе, а волосы заплетены в две тонкие косички. И как такая могла понравиться Сереже? Он симпатичный, спортсмен, остроумный. Да за ним красавицы стайками бегали. А он выбрал серую мышку. Тем более ему уже двадцать шесть... Может, и женится на такой невзрачной.
Все знакомство Марина Семеновна улыбалась и умело делала вид, что ей понравилась Сережина избранница. Но стоило Даше попрощаться и уйти, как Марина Семеновна ощетинилась:
— Что это за мышь? Ты что, совсем растерял вкус?
— Даша — чудесная девушка, — сказал Сережа, накидывая куртку на плечи. — И я люблю ее.
— Погоди, а куда это ты?
— Как куда? Над проводить Дашу домой. Она же не пойдет одна.
Сын быстро надел кроссовки и выскочил из квартиры. Ветер подхватил входную дверь, и она громко хлопнула. «Как символично, — подумала Марина Семеновна. — Вот так растишь детей, отдаешь лучшие годы своей жизни... А они убегают за юбкой, хлопнув дверью. Еще и была бы юбка нормальная! Такая дурнушка не стоит, чтобы на нее внимание обращать!»
Прошел почти час, прежде чем Сережа вернулся домой. Марина Семеновна сразу подбежала к нему и стала причитать.
— Что же это ты... Она такая... серенькая! Расскажи хоть про нее подробнее, что она и кто.
— Вы же сидели и общались целых два часа! — вскинул брови Сережа.
Марина Семеновна, по правде говоря, не вслушивалась, что рассказывала избранница сына. Она только поняла, что работает в какой-то скучной и неперспективной сфере: то ли методистом при университете, то ли каким-то работником в школе. В общем, косвенно связана с детьми и молодежью. А это в любые времена было делом неприбыльным.
— Скажи хоть, она где живет? Сама? Снимает или, может, свое жилье родители подарили?
— Нет, она с родителями живет.
— Надо же! Так она еще и небогатая? Что же ты тогда в ней нашел? Зачем тебе неудачница без жилплощади?
— Но я ведь тоже с тобой живу, с тех пор как из универа вернулся. И да, это делает меня неудачником, не скрою.
— Это другое. Ты деньги копишь, пока на аренде экономишь. Тем более у нас отношения хорошие. Зачем тебе уходить на квартиру? Тебя же из дому не выгоняют... Вот найдешь девушку достойную и съедешь вместе с ней.
— О, раз уж ты заговорила! Мы как раз собираемся с Дашей скоро съехаться. Через пару месяцев. Как раз подкоплю, чтобы хватило и на нормального риелтора, который ни кинет, и на залог хозяину.
— А мое мнение ты спросил?
— Вы так мило с Дашей болтали... Я подумал, она тебе понравилась. И в любом случае, мам, ты что, будешь решать, с кем мне жить?
— Да!
— Почему?
— Я твоя мать!
Сережа выразительно поднял брови. Вот так аргумент!
***
Марина Семеновна до последнего думала, что сын пошутил. Только когда Сережа начал собирать вещи, стало понятно, что он настроен серьезно.
— Ты что, правда собираешься с этой мышью съезжаться? Ты что, кот Леопольд, что тебе общество мышей нужно?
— Не Леопольд, мам. А взрослый мужик. Сам решаю, с кем жить.
— Ой, посмотрите на него! «Мужик»! Мужики не бросают родную мать ради кого попало!
— Я тебя не бросаю. Мы будем жить в соседнем районе. Всего двадцать минут на трамвае. Будем в гости часто ходить.
— Нет! — рявкнула Марина Семеновна. — Еще раз в своем доме я ее не потерплю!
И вот Сережа все-таки съехал. Первые месяцы стали самыми тяжелыми для Марины Семеновны. Она поначалу звонила сыну по несколько раз на день и жаловалась, как ей грустно и одиноко.
— Как же ты меня в другой город пустила учиться и не жаловалась? — спросил он с нескрываемой иронией в один из телефонных звонков.
— Ты не понимаешь! Это другое…
И это правда было другое. Тогда она знала, что сын уехал учиться, и что это «временная мера». Она была уверена, что он вернется после учебы домой, и они снова заживут «как раньше». Тем более отца у Сережи не было. Как же это получается, ее и сын бросил? Оставил одну ради какой-то мыши?
***
Хоть Марина Семеновна запретила приезжать вместе, однажды Сережа с «избранницей» все-таки оказались на пороге — примерно через полгода после того, как съехались. Сережа хотел забрать старый шкаф и отреставрировать. Он быстро приехал, выгрузил шкаф и погрузил в машину к другу. Марина Семеновна наблюдала за всем этим на улице. Даша стояла рядом. Они перекинулись парой фраз. Но Марина Семеновна даже не пригласила сына с потенциальной невесткой на чай. Они быстро уехали. Этот день не запомнился бы Марине Семеновне, если бы не баба Люба — соседка с первого этажа. Она сидела на лавочке и искоса поглядывала, как Сережа тащил шкаф, а потом пытался запихнуть его сначала в багажник, а потом в салон старой потертой иномарки. Но еще чаще баба Люба поглядывала на Дашу.
— Странная особа… — сказала баб Люба. Она пристально посмотрела Марине Семеновне в глаза. — Одета как порядочная девушка. Прям спортсменка-комсомолка. А глаза выдают. Какие-то злые. Как у ведьмы.
Марина Семеновна не придала этому особого значения. А потом, когда поднялась на свой этаж, увидела английскую булавку у входной двери.
«Мало ли, — подумала она. — Шкаф грузили. Откуда-то выпало». Но в глубине души ей не нравилось, что что-то, похожее на иголку, «случайным образом» оказалось у ее порога…
***
Через пару недель Марина Семеновна случайно встретилась с бабой Любой на улице.
— Видела вчера твоего Сережку, — сказала баба Люба, — с той колдуньей. И почему они здесь на районе были? Недобрые у нее глаза. Ой недобрые…
Марине Семеновне и правда казалось, что взгляд у Даши какой-то… странный. Она все не могла понять, в чем причина. А потом догадалась поискать ее фотографии в соцсетях, чтобы рассмотреть получше.
Фото у Даши было мало — как и положено серой мышке. Но на многих получилось разглядеть, что глаза-то у нее оказывается, разные! На левом глазу, если присмотреться, было ярко-голубое пятно на серо-зеленом фоне. Как будто кто-то просто взял четверть радужки и перекрасил в другой оттенок. И почему Марина Семеновна в жизни не разглядела это? Теперь она поняла, почему взгляд Даши казался таким необычным — она подсознательно замечала эти разноцветные глаза, только умом не могла понять. А теперь, когда обратила внимание, эта особенность постоянно привлекала внимание. Говорят, что глаза разного цвета — ведьмина черта…
О том, как такая замухрышка могла очаровать ее сына, Марина Семеновна не думала всерьез до одного случая. Она простудилась, причем очень сильно. Сережа приезжал и привозил ей домашнюю еду, которую готовила Даша. Еды привозил много, как комплексный обед в столовой: суп, второе и какой-нибудь маленький салатик. И если второе и салат различались, то суп был всегда один — какой-то простой с курицей и картошкой.
— Вкусный супчик, — Марина Семеновна сама не заметила, как похвалила Дашину стряпню, но тут же исправилась: — Что, получается, тебя одним и тем же супом кормят? Мужику нужна нормальное мясо, а не курица…
— А это и не курица.
— Что тогда?
— Кролик.
Марина Семеновна замерла и внимательно посмотрела в тарелку, как будто увидела ее в первый раз. А потом закашлялась.
— Как это кролик? Они же дорогие!
— У Даши бабушка в деревне кроликов разводит. Часто мясо дает. Так что для нас они вообще бесплатные, — похвастался Сережа.
А Марина Семеновна насторожилась: зайчатина считалась лучшим мясом для приворота. Зайчатину, конечно, найти сложно — но чем кролик не вариант? Тем более, кто их там различит вообще, зайца или кролика? Получается, Даша всегда кормила ее сына этим супом… Каждый день?
И тогда Марина Семеновна поняла: Даша — точно ведьма. Ну не могла по-другому такая серая мышь, еще и с однообразными супами, покорить ее красавчика-сына. Может ей, Марине Семеновне, суп тоже неспроста понравился? Во всем виноваты чары?
Она отложила тарелку с супом и больше к ней не прикоснулась.
И вот не прошло и пара месяцев, как Сережа объявил, что сделал Даше предложение. Марине Семеновне тогда даже поплохело.
— К чему такая спешка? Пополнение ждете?..
— Нет, — сказал Сережа, явно смутившись. — Но, думаю, через годик-два можно об этом задуматься.
— Зачем де ты тогда женишься, если не в ребенке дело?
— Я люблю Дашу. И с первого дня, как ее встретил, понял, что она — «та самая». И зачем ждать? Мы с ней уже не малолетки, можно и пожениться…
В тот же день Марина Семеновна отправилась к ним домой и высказала Даше все, что она о ней думала. Специально подобрала момент, когда Сережа был в магазине. Она ругалась, называла будущую невестку мышью и ведьмой. Даша пыталась нелепо оправдываться. Как назло, через пару минут вернулся Сережа.
— Неужели ты не видишь, что она тебя очаровала? — спросила Марина Семеновна чуть не плача.
— Мама, пожалуйста, прекрати!
Он увел ее на кухню, напоил чаем и долго уговаривал успокоиться. Марине Семеновне становилось только грустнее — она понимала, что он уже попал в эти чары, и не сможет выбраться.
Ее этот факт так расстроил, что она даже не пришла к ним на свадьбу. Конечно, Сережа обиделся. Ну и пусть… Марина Семеновна не настолько глупая, чтобы по доброй воле идти на свадьбу к ведьме, которую она умудрилась обидеть. Вдруг еще разозлится…
Так Марина Семеновна и не увидела в Даше доброй, верной и в общем-то очень симпатичной — просто скромно одетой — девушки, и потеряла сына из-за глупости. Сережа, конечно, заботился о матери, но ему было важнее строить свою жизнь, а мать всегда его слишком опекала. Удивительно, как можно потерять семью из-за упрямства и эгоизма — и как можно в упор не замечать проблемы в самой себе, обвиняя человека в том, чего даже не существует.
Автор: Виктор Ляшко
---
Бедовухи
Вроде солнышко светит ясное, и вокруг травка изумрудно зеленеет, а у бабы Люси осень на душе. И было из-за чего: она обидела лучшую подругу Машу. Всякое бывало, и сгоряча, в пылу ссоры чего только не брякнешь, но в этот раз Люся специально, осознанно сказала, вывалила этот камень, да Маше – по маленькой, опрятно повязанной белой косыночкой, головке.
Началось у них все из-за ерунды. Машина коза забралась в Люсин огород и погрызла капустный лист. Погрызла немного, с краешка грядки. Урон небольшой – у Люси нынче посажено двадцать кустов рассады – перебор. Куда ей столько? Достаточно было просто дать козе Василисе по рогам, да и будет с нее. Но у Люси случился «переклин». Она, значит, целыми днями, не разгибаясь, на этом огороде в раскоряку горбатится, а эта принцесса розы нюхает! Уж времени хватает, чтобы за Василисой уследить!
Ну и набросилась Люся на Машу со всем своим пылом. Был еще порох в пороховнице! Маше бы промолчать, не заводить суматошную, характерную Люсю лишний раз. А она, как назло, решила в ответ на замечание соседки, поддеть ее, пошутить:
- Что ты, Люся! Да пусть питается! Молоко от Василисы ты ведь бесплатно пьешь. Вот она решила с тебя расчет взять капустой! Как во всем цивилизованном мире!
Люся взбеленилась. Она приняла боевую стойку, уткнув руки в бока и сдвинув густые брови, заговорила скороговоркой:
- Эт-то что же? Эт-то как понимать? Так вот оно что, вот она щедрость твоя, подружка дорогая! «Пей, пей молочко! Поправляйся!» А сама про себя денежки считаешь? Поди, ночей не спала, ждала момента – предъявить мне должок! Небось, и козу свою драную специально в мой огород запустила!
- Да ты что, Люся, ты что? – испуганно залепетала Маша, - я просто пошутила!
- Пошутила! Пошутила, говоришь? Шутница, да? А, может, ты и с мужиком моим тогда пошутила? А? Что молчишь, курица? Сказать нечего, да? – Люсю было уже не остановить. Ее несло.
Маша сразу побледнела, побелела. Губы ее обнесло фиолетовой ниточкой по контуру – будто бы специально химическим карандашом по непонятной дури Маша так нарисовала. Она отвернулась и побрела к дому, не оборачиваясь, и виновница раздора Василиса, словно поняв, что напрокудила, наклонив рога, поплелась, вихляясь, следом за хозяйкой.
Дьявольский пыл Люсин испарился. Д.ура баба! Язык, что помело! Ой-ой! Люся прижала пальцы к губам. Тошнехонько! Старого, что малого – обидеть просто! Зачем? Ведь знала, что Машу такие слова заживо жгут! Знала и ведала! И ждала специально повода, чтобы вывалить их на подругу как ушат с помоями! Ну, как? Легче стало? А?
Люся и калитку огородную не заперла. Теперь хоть целое козье стадо сюда забреди – не почешется даже из окна выглянуть. Не о том головная боль. Это всегда так бывает: хочет человек зло какое произвести, аж ночами спать не может. А произведет – и жизнь не мила, и солнце не греет. Душа у Люси заледенела, и сердце через раз застучало: стукнет и подумает: а дальше? Может, вовсе остановится?
. . . дочитать >>