Недавно я проводила тренинг по профилактике травли и услышала от участницы про классную практику профилактики и лечения травли, которой делюсь с Вами с разрешения автора практики.
Поделилась ей со мной Анна Юрьевна Стельмахович, учитель литературы и ОРКСЭ школы № 5 Магнитогорска. В их школе уже несколько лет проводятся занятия в формате проблемных бесед по разным значимым темам. И, как оказалось, они могут работать не только как профилактика травли, но и как способ обнаружить ситуации, о которых взрослые иначе могли бы так и не узнать.
Всё началось ещё в 2015 году. Тогда педагоги стали создавать банк проблемных бесед. Анна Юрьевна заметила, что дети гораздо лучше откликаются не на лекции и нравоучения, а на разговор. На настоящий диалог, где взрослый задаёт вопросы и действительно готов услышать ответ.
Однажды она вела занятие про травлю и спросила у детей, почему вы не идёте за помощью ко взрослым?
Ответы её потрясли.
— А что вы сделаете?
За этой короткой фразой скрывался огромный дефицит доверия. Дети не верили, что взрослые способны им помочь.
И тогда возникла идея: а что, если посредниками станут старшеклассники?
Анна Юрьевна предложила десятиклассникам и одиннадцатиклассникам прийти к младшим ребятам и рассказать о своём опыте. Без принуждения. Добровольно.
К её удивлению, желающие нашлись.
Как устроены такие встречи?
Сначала проводится проблемный диалог. Именно диалог, а не лекция. Дети обсуждают сложную тему, отвечают на вопросы, размышляют. И только потом наступает самая важная часть, когда старшеклассники рассказывают свои истории.
В прошлом году одна из таких историй буквально заставила класс замереть. Перед младшими школьниками выступил юноша, которого когда-то травил... учитель.
Свидетелями происходящего были его одноклассники, которые тоже пришли на проблемную беседу и рассказывали про свой опыт свидетелей. Они тоже пришли и рассказали, что видели, как взрослый относился к мальчику, жалели его, но старались держаться подальше. Тогда они думали, что, если учитель говорит, что он плохой, значит, наверное, действительно плохой.
Позже, уже в средней школе, когда учитель больше не работал с классом, отношение детей изменилось. Они подружились. Но воспоминание о том, как легко взрослый может запустить механизм исключения, осталось. К слову, никаких данных об учителе на беседе не называлось, к тому же этот человек уже не работал в школе.
Когда старшеклассник начал рассказывать свою историю, в кабинете установилась звенящая тишина. А потом посыпались вопросы:
— Что ты говорил маме?
— Она тебе помогала?
— Почему ты решил рассказать об этом сейчас?
После беседы ребят попросили написать всё, что они думают и чувствуют.
Кто-то написал, что травля - это плохо. Но были и письма с просьбой о помощи, которые учителя дальше взяли в работу. Записки были анонимными.
Главный посыл старшеклассников звучал так:
Идите ко взрослым. Взрослые помогут. А если очень страшно — приходите к нам. Найдите нас. Мы вас поддержим.
Через несколько дней после одной из таких встреч вскрылась история, от которой мороз идёт по коже. Ученица рассказала маме про чат под названием «АнтиКатя» (имя изменено). Девочку пригласили в этот чат, и она читала все гадости, которые о ней писали. Оскорбления, издевательства, унижения. В чате были даже материалы порнографического содержания. Именно после беседы она решилась рассказать маме.
Дальше сработало то, что должно происходить в каждой подобной ситуации: взрослые не стали делать вид, что ничего не происходит. Школа отреагировала. Чат был удалён. С последствиями насилия начал работать психолог. Девочка до сих пор остаётся очень тревожной, но постепенно возвращается к обычной жизни: работает в группе, включается в уроки, учится снова чувствовать себя в безопасности.
В этом году на встречах прозвучала ещё одна сильная история. Старшеклассник рассказывал о том, как в начальной школе его травили из-за цвета кожи. Школа находится недалеко от Башкирии, у мальчика были более выражены национальные черты внешности, и этого оказалось достаточно, чтобы стать мишенью.
Он никому не рассказывал о происходящем. Ни родителям. Ни учителям. Но самым сильным оказалось не его выступление. Рядом с ним выступал его нынешний друг — когда-то свидетель и соучастник этой травли.
Это было почти публичное покаяние. Он честно говорил:
«Участие в травле воспринимается как возможность показать, что ты тоже можешь обладать властью».
Он рассказывал, как постепенно начал видеть в этом мальчике не объект для нападок, а человека, как менялось его отношение, как появилась дружба.
И именно ему младшие школьники задавали больше всего вопросов.
— Как вы потом подружились?
— Когда ты понял, что он «нормальный»?
— Почему перестал участвовать в травле?
После этих встреч вновь появлялись записки, разговоры, просьбы о помощи. Один ребёнок подошёл к учителю и рассказал о ситуации, где травля только начинала зарождаться. Благодаря своевременной реакции взрослых её удалось перевести в конструктивное русло.
Комментарий автора канала:
Мы часто ищем волшебную программу против травли. Но иногда самым сильным инструментом оказывается не очередная презентация, а честный разговор, в котором ребёнок впервые слышит от другого ребёнка: «Я знаю, как это бывает. И ты не один».
Конечно, хочется спросить: значит ли это, что проблемные беседы — универсальное лекарство? Нет. Только беседа не лечит травлю. Но она может стать частью комплекса мер по лечению класса или по профилактике. Она помогает обнаружить то, что скрыто. Она создаёт пространство, где ребёнок впервые может попросить помощи.
Такие беседы работают только рядом со взрослым, которому дети доверяют. Не с тем, кто просто зачитывает сценарий или проводит подобные разговоры о важном формально. А с тем, кто действительно готов услышать неудобный ответ, но не отвернуться и не обвинить в том, что это фантазии. Дети ведь очень тонко чувствуют, можно ли доверять взрослому.
Сценарий такой беседы от Анны я выложила по ссылке. Его можно адаптировать под ваш класс и под возраст детей.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в MAX-канал «Учимся учить иначе»