У нас вообще странные отношения со злостью. Злиться на маму нельзя. На больного родственника стыдно. Про умершего плохо не говорят. На начальника опасно злится. На клиента непрофессионально. На партнёра вроде бы можно, но потом сам же виноват: надо было мягче, мудрее, экологичнее и с лицом человека, который всё понял про травмы привязанности. Очень удобно. Правда, удобно всем, кроме самого человека. Потому что злость никуда не исчезает. Она просто перестаёт называться злостью. Человек уже не говорит: «Я злюсь». Он говорит: «Я плохой сын», «я ужасная дочь», «я неблагодарный сотрудник», «я слишком остро реагирую», «я должен справляться», «мне нельзя так думать». Хотя иногда с ним всё нормально. Просто он слишком долго живёт в ситуации, где его границы продавлены, а агрессировать на значимого человека внутренне запрещено. И вот тут начинается классика. Злость разворачивается внутрь. Вместо нормального раздражения появляется вина. Вместо ясного «со мной так нельзя» появляется трево