В истории психоанализа существует парадокс, который до сих пор вызывает бурные споры как среди ученых, так и среди практикующих психотерапевтов, а у психоаналитиков воспринимается «по умолчанию».
Речь идет о знаменитом тезисе Зигмунда Фрейда: «В бессознательном нет "нет"».
То, что обычный человек считает категорическим отказом или несогласием, в кабинете психоаналитика может превратиться в улику и прямое признание.
Как же возникла эта концепция, и почему лингвистическая частица «не» стала для Фрейда главным свидетельством существования скрытых глубин нашей психики?
В 1905 году Фрейд публикует случай Доры и в первой своей версии пишет: «бессознательного «нет» не существует!»
Термин бессознательное не принадлежит Фрейду, и к моменту этого восклицания существовал уже как минимум сотню лет, но Фрейд ввел бессознательное в широкий обиход, объяснил механизмы прорывания бессознательного в речь и поступки людей, влияния его на симптоматику и жизненные сценарии.
Остается вопросом, структурировано ли бессознательное, каким именно образом, содержит ли оно желания биологического существа человека, борющегося со своими инстинктами, или же неосмысленный опыт родительских фигур, а то и человечества в целом, споры не стихают, но с очевидностью можно утверждать: БСЗ существует!
И доказательством тому были слова Доры, борющейся со своими желаниями в кабинета у Фрейда, и отрицающей свое желание отца ( или желание смерти своей матери? Или же в конечном итоге желания своей матери?) «Нет! Я не помню этого!» И тут же рассказывающей следующую реплику к своей кузине : «Ты не представляешь, как я ненавижу эту особу», после чего появляется знаменитая на весь мир фраза Фрейда.
Впервые фундаментальная идея о том, что первичные психические процессы не знают знака минус, была подробно сформулирована Фрейдом в 1915 году в его программной теоретической работе «Бессознательное» (Das Unbewußte). Описывая свойства этой загадочной системы, он прямо указал: в бессознательном полностью отсутствуют отрицание, сомнение и какие-либо степени уверенности. Оно бессловесно, мыслит живыми картинками и чистыми импульсами, работая исключительно по принципу «хочу» или «боюсь». В сновидениях или глубинных фантазиях невозможно увидеть символ отрицания — психика всегда прокручивает сам образ действия.
Десять лет спустя, в 1925 году, Фрейд посвятит этому феномену отдельную лаконичную статью «Отрицание» (Die Verneinung), где окончательно закрепит статус частицы «не» как важнейшей психологической лазейки.
Случай Доры: когда «нет» означает «да».
Однако задолго до того, как эта идея оформилась в метапсихологию, Фрейд столкнулся с ней на практике. Самым радикальным и скандальным полем для испытания этой концепции стал знаменитый «Случай Доры» (клинический разбор «Фрагмент анализа одного случая истерии», опубликованный в 1905 году).
18-летняя пациентка Дора (настоящее имя — Ида Бауэр) оказалась в эпицентре сложных семейных интриг: ее отец изменял матери с госпожой К., а муж этой дамы, господин К., грязно домогался юной Доры.
Когда девушка с возмущением отвергла преследователя и пожаловалась отцу, Фрейд выдвинул шокирующую гипотезу. Он заявил Доре, что в глубине души она испытывала к господину К. сильное влечение, а ее кашель, удушье и праведный гнев — лишь защита от собственного вытесненного желания.
Дора яростно отрицала слова аналитика. Но Фрейд был непреклонен: для него любое «нет» со стороны пациентки являлось скрытой формой признания. Он утверждал: что ее возмущение — это перевернутое, замаскированное сильное возбуждение. Кроме того, происходит отрицание через замещение — когда Дора говорила: «Ко мне это не относится, но …», Фрейд видел в этом классический обход цензуры. Психика соглашалась с сутью, но переносила признание на другого человека, чтобы защитить эго.
В итоге, оказавшись в ловушке интерпретаций, где любой протест трактовался как подтверждение правоты аналитика, Дора потеряла доверие и ровно через три месяца в одностороннем порядке прервала терапию, оставив Фрейда в глубоком замешательстве. Этот случай вошел в историю психоанализа не только как прорыв, но и как «образцовый провал» мастера.
Частица «не» как «свидетельство о вытеснении»
Пытаясь теоретически оправдать жесткие интерпретации, которые привели к бегству пациентки, Фрейд возвращался к тексту «Случая Доры» при последующих переизданиях. В 1923 году он сделал важнейшую текстовую вставку — развернутое авторское примечание (сноску), которое стало мостом к его будущей статье «Отрицание».
В этой вставке 1923 года Фрейд окончательно сформулировал механизм работы частицы «не» в спонтанной речи. Он назвал сознательное отрицание «достоверная форма подтверждения из бессознательного».
Механизм выглядит следующим образом:
прорыв мысли: запретное бессознательное желание рвется в сознание, но натыкается на жесткую цензуру Эго
компромисс с цензурой: психика находит обходной путь Она разрешает мысли стать осознанной, но только при условии, что перед ней будет поставлен знак минус
лингвистическая уловка: Пациент говорит на сеансе: «Вы, конечно, подумаете, что в этом сне речь идет о моей матери, но это точно не она». Для бессознательного частицы «не» не существует — оно выдало чистый образ матери. Сознание же, чтобы не испытывать стыд и тревогу, просто пририсовало к нему «не». Человек озвучивает истину, думая, что он ее отрицает.
Аналогично Фрейд трактовал и фразы в духе: «У меня нет ни малейшего намерения вас оскорбить». В переводе с языка глубин это означало: «Прямо сейчас я очень хочу Вас оскорбить, но мое воспитание заставляет меня защищаться этой формулировкой».
Что ж, получается, согласно Фрейду, появление частицы «не» в человеческом языке — это величайшее достижение эволюции мышления, первая попытка интеллекта примириться с животной, импульсивной частью себя: «я этого не хочу, несмотря на то, что я состою из этого желания». Отрицание — это интеллектуальный способ принять вытесненное, сохранив иллюзию его отвержения. Бессознательное не умеет говорить «нет», за него это делает сознание, навсегда оставляя для внимательного аналитика подсказки в самой структуре нашей речи.
Ну и напоследок: частичка НЕ в языке, обозначающая невозможность того, что все же есть, и есть доказательство существования бессознательного.
И это доказательство чисто лингвистического порядка. Как вам это?
Но ключевым вопрос в кабинете остается все же, что говорить и что не говорить пациенту, молчать и говорить ли вообще? Фрейл, увлеченный своей теорией соблазнения, истерии, бисексуальности истеричек, раннего соблазнения и т.д и т.п пропускал то важное, о чем будут потом ломаться копья: что мы говорим пациенту?И говорим ли вообще.
Автор: Куликова Марина Геннадиевна
Психолог, Психоаналитик Групп-аналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru