Опасные перемены не всегда начинаются с принятия закона. Иногда они начинаются с публично произнесённой фразы.
На Петербургском международном юридическом форуме министр юстиции Константин Чуйченко заявил, что приоритет прав человека над интересами государства – «не совсем правильный подход». По его словам, эта концепция была заложена в Конституции в 1990-е годы и сегодня требует пересмотра.
Лично я считаю эту мысль весьма опасной.
Не потому, что у государства не должно быть собственных интересов. Государство должно защищать страну, обеспечивать безопасность, поддерживать порядок, сохранять устойчивость институтов.
Вопрос в другом: для кого оно это делает, ради кого существует само государство?
Российская Конституция отвечает однозначно: человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Не чиновник, не ведомство, не государственный аппарат. Человек.
Это не случайная фраза, оставшаяся от 1990-х годов. Это ограничитель, поставленный между отдельным гражданином и огромной машиной власти.
У государства несравнимо больше возможностей отстаивать свои интересы, чем у отдельного человека. Оно принимает законы, собирает налоги, располагает силовыми структурами, судами, тюрьмами и информационными ресурсами. Поэтому именно государство обязано обосновывать каждое ограничение прав, а не гражданин – доказывать своё право оставаться свободным.
Конечно, права человека не могут быть безграничны. Есть требования безопасности, обороны страны, здоровья и защиты прав других людей. Но эти требования должны быть установлены законом, обоснованы и соразмерны угрозе.
Государство – это власть. А главное свойство любой власти заключается в том, что она стремится к абсолюту. Высказывание министра юстиции – это очень тревожный сигнал.
В политической теории есть понятие «окно Овертона». Так называют диапазон идей, которые в определённый момент считаются допустимыми для публичного обсуждения и политических решений. Когда граница допустимого сдвигается, то, что вчера казалось немыслимым, сначала произносится вслух, затем обсуждается как один из возможных вариантов, а со временем может превратиться в политическую норму.
Сегодня нам предлагают всего лишь обсудить, действительно ли права человека должны оставаться высшей ценностью. Завтра этот приоритет могут назвать устаревшим. Послезавтра – мешающим безопасности и укреплению государственности.
Но как только права человека перестают быть высшей ценностью, они превращаются в разрешение, которое государство выдаёт гражданину по своему усмотрению.
И здесь возникает вопрос: кто именно будет определять «интересы государства»?
Само государство говорить не умеет. От его имени всегда говорит конкретный человек – министр, чиновник, депутат, руководитель ведомства. И государственный интерес может удивительным образом совпасть с интересами самого ведомства, начальника или текущей политической ситуации.
Когда высокопоставленный чиновник предлагает пересмотреть границы допустимого, важно понять, к какой новой норме нас начинают приучать.
#СергейКлюхин #ПраваЧеловека #Конституция #Государство #Общество