Сын был рад не меньше матери. Расспрашивал подробности, смеялся над пересказанным ею письмом Михаила Петровича. Сказал, что в ближайший выходной полетит на встречу с автором послания.
Так оно и вышло. Огромная Северная Республика, по территории равная всей Европе, имела очень ограниченные транспортные возможности. Летом и зимой – река. Круглый год – авиация.
Самолёты были спасением. Они соединяли почти все населённые пункты республики друг с другом.
Прилетев в нужный городок, Владимир нашёл отстоящий от реки дом Михаила Петровича. Собрался постучать в дверь, но взгляд захватил большую бревенчатую избу поодаль. Владимир сразу узнал знакомое жильё.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
В этот момент из дома вышла девушка. Она была в лёгкой вязанной кофточке голубого цвета, в тёмно-синей юбке и белых, модных кроссовках. На непокрытой голове узлом были стянуты мягкие на вид светлые волосы. Лицо девушки показалось Владимиру свежим, словно она только что умылась.
– Здравствуйте, – произнёс он, опуская на землю большую спортивную сумку.
– Здравствуйте, – мягко ответила девушка.
– Могу я увидеть Михаила Петровича Складникова?
– Папа на реке. С соседом дядей Васей вылавливают брёвна.
– Вон как! Чистят, значит, реку?
Она засмеялась, приоткрыв красивые белые зубы.
– Говорят: делают два добрых дела. Помогают реке и заготавливают хорошую древесину.
– Ещё один дом будут строить? Рядом вон с тем красавцем, – кивнул он на знакомый ему дом. – А вы дочь Михаила Петровича? Как вас зовут?
– Таня.
– Я Владимир. Можно Володя.
Голос у него был приятный, басовитый. Она любила такие голоса у артистов, дикторов – настоящие мужские, считала девушка. И вид Владимира был под стать голосу. Выше среднего роста, ближе к высокому, широкий в плечах, с крепкой мускулистой шеей, с густыми, слегка волнистыми тёмными волосами, зачёсанными назад. От этого открывался большой, гладкий лоб. Концы чёрных бровей загибались к низу, и от того серые глаза казались как бы в некотором углублении. У основания прямого носа с каждой стороны начали образовываться неглубокие складки.
Одет Владимир был в лёгкую тёмную ветровку и голубые джинсы.
Разговаривая с девушкой, он не отводил пристального взгляда от стоящего поодаль строения. Помолчав, произнёс с тёплой грустью:
– Как же ты попал сюда, дружище?
– Вы его знаете?
– Конечно! Я в нём вырос!
– Ах, вот оно что! Это, значит, ваш дом! Сейчас я позову папу.
Через некоторое время девушка шла впереди суховатого пожилого мужчины. Худые его щёки сминала дружелюбная улыбка.
– Вот, наконец, дом увидел хозяина, – воскликнул он, протягивая руку Владимиру. – Идёмте, поздороваетесь. Таня, принеси ключ.
Пока они шли к дому, девушка догнала их и отдала ключ отцу. Тот снял висячий замок, пробормотав при этом детскую загадку: «Не лает, не кусает, а в дом не пускает!»
Первым пропустил Владимира. Следом вошёл сам с дочерью. Внутри было сухо и тепло. Владимир остановился, не зная, куда сделать первые шаги. Хотелось потрогать всё сразу. И чистый, убранный стол, и, похоже, хранящую нагретость, печку и гладкие брёвна стены. До них он дотронулся в первую очередь.
– Как я любил в морозный день трогать их, приходя из школы. На улице холод в 30 градусов, а они тёплые.
– Видать, делали мастера по всем правилам, – сказал Михаил Петрович.
– Да, ещё прадедушка ставил.
Владимир обошёл все комнаты, открыл большой шкаф с одеждой и обувью, заглянул в холодильник.
– Вы с самолёта, – сказал Складников. – Надо бы перекусить. Пойдёмте к нам.
– Не нужно ходить. Я тут кое-что прихватил, – сказал Владимир, расстёгивая сумку. Он вынул бутылку конь\\яка «Наполеон», большую, 0,75 литра, бутылку вод\ки «Московская» и такую же посудину итальянского красного вина. Потом стал доставать завёрнутые в плотную бумагу куски различных колбас, буженину, небольшую баночку осетровой икры.
– Коньяк персонально Михаилу Петровичу. Вино – Татьяне.
– А у нас дома жареная картошка с мясом, – сказала с улыбкой Татьяна.
Она принесла закрытую сковороду, поставила на тёплую печь. Потом стала нарезать мясные закуски. Михаил Петрович поднял бутылку с коньяком:
– Один я пить не буду. Это на всех.
О чём-то подумал и спросил:
– Вы не против, если позовём друзей-соседей?
Владимир с удовольствием согласился – новые люди ему были интересны. Татьяна сходила за ВасВасом и Цаплей. Они пришли с хозяйственной сумкой.
– Василий Васильевич, – церемонно представился сосед. – Можно ВасВас. А это жена – Клавдия Романовна.
ВасВас был рыбак. Из сумки он достал два больших куска осетрины горячего копчения. Открыл пол-литровую банку чёрной икры. Осетров в Большой реке ловить разрешалось по лицензиям. Поэтому деликатес для всей страны здесь был совсем не редкостью. Из другой упаковки выложил розовый пласт запрещённой к вылову рыбы таймень. Для запивки соседи принесли трёхлитровую банку брусничного морса.
Татьяна снова сходила в свой дом. Принесла завёрнутый в пергаментную бумагу кусок сливочного масла. Пока отец расставлял взятые в шкафу приплывшего дома рюмки и бокалы, Татьяна нарезала тонкими ломтиками свежий батон. На каждый положила толстую пластину осетрины.
Когда приготовления были закончены, Михаил Петрович поднял рюмку с конь/яком.
– Давайте выпьем за встречу. За встречу хозяина со своим домом.
– Нет, подожди, – остановил его Пузырёв. – За встречу с гостем.
– Согласен, – кивнул Складников и одним махом выпил конь\як. От удовольствия округлил выпученные голубые глаза.
– Умеют французы делать.
– Армянский конь//як не хуже, – сказал Владимир. – Сталин посылал Черчиллю большие посылки – так этому английскому толстяку нравился армянский конь\як «Двин».
Татьяна с Цаплей отпили из бокалов итальянского в\ина. По тому, как причмокнули, было видно: пришлось по вкусу.
– А вот теперь, – провозгласил ВасВас, – можно и за встречу хозяина с домом.
– Это какой-то дом-путешественник, – улыбнулся Владимир. – По реке корабли не могли проплыть, а эта изба вон куда добралась.
– Не говорите, – произнёс Михаил Петрович, закусывая бужениной. – Выхожу из дома и глазам не верю: на огороде ещё один дом стоит. Зашёл, проверил – всё цело. Даже печка нигде не треснула. Как-будто кто на руках перенёс. – Он помолчал, налегая на привезённые деликатесы.
– А вы, значитца, приехали за паспортом? Ваша мама написала, что приедете.
Он опять помолчал, наливая женщинам ви\но, а мужчинам конь\\як. С сочувствием проговорил:
– Значитца, папа ваш погиб?
– Утонул в бурю. Бросьте, Михаил Петрович, звать меня на «вы». Мы, как бы, домами породнились, – кивнул Владимир в сторону складниковского строения.
Татьяна, увидев, как азартно он ест бутерброды с осетриной, улыбнулась ему:
– Я вас сейчас угощу своей фирменной закуской.
Она подошла к холодильнику, на крыше которого стояла плетённая корзиночка с выпечкой. Это были небольшие, лёгкие, с тонкими бортами «лодочки». Каждая делилась перегородками на три части. Открыв банку с икрой, Татьяна щедро наполнила «лодочки» чёрной, блестящей массой. Первую поставила перед Владимиром. Ещё три такие же предложила отцу и соседям.
– Я сделала эти «лодочки», чтобы удобней было есть. А ещё я наполняю «лодочки» вареньем. Мне нравится из морошки. Очень вкусное.
– А можно попробовать? – спросил Владимир.
– Попробуете. К чаю.
– Это потом, потом, – заговорил ВасВас. – Сейчас надо выпить под холодную закуску.
– Да, дядь Вася, – сказала Татьяна. – Нас ждёт горячее.
Отпив немного в\ина, она зажгла в печке бумагу и положила пару сухих берёзовых поленьев.
– Пусть подогреется картошка с мясом.
– А у вас картошку привозят? – поинтересовался Владимир.
– Нет, своя, – ответила Татьяна.
– Да ещё как родит! – добавил Михаил Петрович.
– Наши места, – сказала Клавдия Романовна-Цапля, – считаются самыми сельскохозяйственными во всей Республике.
– Да тут же одна вечная мерзлота, – удивился Владимир.
– Зато жаркое лето, как в Африке, – сказала жена ВасВаса. – Мерзлота оттаивает на 2-3-4 метра. Здесь даже плодовые деревья растут. Не говоря о картофеле.
Через некоторое время Татьяна разложила по тарелкам хорошо разогретую картошку с мясом. Владимир поднял наполненную рюмку и произнёс:
– Предлагаю выпить за молодую хозяйку нашего застолья. За Таню.
Татьяна смутилась.
– Какая хозяйка? Всё ваше да соседское. Только картошку пожарила. Вот к чаю будет моё.
– Дождитесь чая, – сказал Михаил Петрович. – Вот там она нас удивит.
Вскоре компания, и даже оба старика, большие любители выпить, стали «тормозить». Ещё бы, они выпивали с человеком, про которого не знали ничего, кроме того, что он имеет отношение к приплывшему дому.
– Володя, ты работаешь? – спросил Михаил Петрович.
– Конечно!
– А где?
– В своей компании.
Все с удивлением посмотрели на Владимира.
– Как это – в своей компании? – спросил ВасВас.
– Я с другом, Геной Бережных, создал компанию «Пульс». Я её генеральный директор. Он – мой заместитель. Мы вместе учились в институте, а теперь вот в одной компании.
– А что делаете? – спросил Михаил Петрович.
– Мы разрабатываем программы для компьютеров. Россия пока очень сильно отстаёт от развитого мира. Вот, например…
Он задумался.
– Таня, вы где работаете?
– На хлебозаводе. Технологом.
– Например, на хлебозаводе у Тани в бухгалтерии поставят компьютеры. Это сразу уберёт огромную массу нудной бумажной работы. Вся информационная жизнь завода перейдёт на новый уровень. Но ведь для компьютеров нужны программы. Какую кнопку на клавиатуре надо нажать, чтобы вывести на экран рецепты белого или чёрного хлеба? Сколько продукции изготовлено? Как она расходится? А развивающийся интернет позволит связать разрозненные компьютеры не только в одном, но и в других городах. И даже странах. Поэтому наша работа программистов становится всё более востребованной. И это только начало. Я, например, гляжу вперёд и вижу, что не так много потребуется времени для создания программ совсем другого направления – программ защиты имеющихся в компьютере сведений. И люди, которые будут заниматься этим, станут называться специалистами по информационной безопасности.
– Но ведь это появится не скоро, – проговорил ВасВас. – Чего задумываться о далёком будущем?
– Всегда надо уметь глядеть вперёд, Василий Васильевич! Чтоб не оказаться голым перед наступившим, вроде бы внезапно, завтрашним днём.
С интересом слушая Владимира, Татьяна готовила стол к чаю. Отец принёс из дома старый медный самовар, потом сходил за заварным чайником. Наконец, сама Татьяна принесла корзину, накрытую цветастым полотенцем.
– Ну, сейчас она нас порадует, – сказал ВасВас.
Татьяна сняла полотенце. Сверху стояли «лодочки», наполненные оранжевым вареньем из морошки. Под ними небольшие, мягкие плюшки. Каждая была сделана в виде сердечка. Татьяна выложила их на блюдо.
ВасВас азартно потёр руки и сразу схватил плюшку. Надкусил, прижмурился.
– Как ты их делаешь?
Повернулся к Владимиру.
– Знаешь, как их народ называет? Плюшки Танюшки. Чего она туда кладёт – её секрет. Но рано утром в магазине при заводе народ расхватывает.
Михаил Петрович, уже захмелевший, решил тоже похвалить дочь.
– А магазин этот Таня открыла. Спорила с начальством. Слушать не хотели. Говорили: не пойдёт к восьми утра народ в магазин.
– Упрямая она, – брякнул ВасВас.
– Настойчивая, – защитил дочь Михаил Петрович.
И тут же заговорил, обращаясь к Владимиру.
– Пошли люди. Да ещё как пошли. Ещё восьми нет, а народ уже толчется возле магазина. Свежий хлеб. Свежие батоны. Как говорится: с пылу, с жару. А плюшки Танюшки, их так, значитца, сразу обозвали, разбирают влёт. Кто малость позднее пришёл, обижаются. Говорят: меньше надо давать в одни руки. А как меньше, если каждый утром чай с этой плюшкой пьёт.
После чая соседи отправились к себе. Пошёл, как он сказал, подремать в свой дом Михаил Петрович.
Владимир и Татьяна остались вдвоём. Она стала убирать со стола, и мужчина залюбовался ею. Стройная, выше среднего роста девушка всё убирала быстро, но при этом очень легко и аккуратно. Видно было, что домашнее хозяйство – это её забота.
«Не белоручка», – подумал Владимир, вспомнив в этот момент другую девушку. Ту звали Виолетта. Она была влюблена в своё имя, в свою внешность и любила, хоть и не скрывала, лёгкую жизнь.
– Таня, а вам не скучно здесь?
Она выпрямилась, мягко поглядела на Владимира. Её большие, в отличие от отцовых выпуклых, глаза были не просто голубыми, как у него, а с заметной синевой, чего он ни у кого не встречал. Похоже, вопрос этот перед ней никогда не вставал. И потому, девушка немного смутилась. Веки её дрогнули и большие тёмные ресницы приопустились, словно глаза чуточку прикрыли крылья мотылька.
– Мне скучать, можно сказать, некогда. Завод с утра до вечера. Дом с его делами и заботами. На мне ведь папа. Меня хотели оставить в Иркутске, где я училась в институте. Звали в Хабаровск. Приглашали в Красноярск. Но уже не было мамы, а папа был один.
Она помолчала, потом с едва заметной печалью произнесла:
– Мне кажется, одиноким пожилым мужчинам жить труднее, чем одиноким пожилым женщинам.
Когда всё было убрано, Татьяна села неподалёку от Владимира.
– Так значит, вы учились в Иркутске? – с явной заинтересованностью спросил он. – А ведь и мы с Генкой там же.
У них начался разговор о дорогом для обоих прибайкальском городе, о студенческих годах. Они учились в разное время. Владимиру было уже 28. Татьяне – 25 лет. Но был период, когда они могли встретиться хотя бы на улице. И Владимир сказал об этом. Подумав, добавил:
– Интересно, обратили бы внимание друг на друга?
Татьяна зарделась.
– А почему бы и нет? Вы ведь и тогда, наверное, были видным парнем.
– Таня, давай на «ты».
Она кивнула.
– Насчёт «видного» не знаю. Был, кажется, такой же, как сейчас.
– Ну сейчас, наверное, мимо тебя не каждая девушка спокойно проходит.
Он опять вспомнил Виолетту. Она пробовала держать себя с ним несколько свысока. Владимир, раздумывая, не мог найти поводов для этого. Однако, неполный день общения с Татьяной, вызвал вдруг явное отторжение той высокомерности. Здесь была мягкость, какая-то теплота, исходящая из взглядов, голоса и всей манеры держаться. Он внимательно поглядел на девушку. Отметил красивый овал лица, полные яркие губы и синеву глаз. В ушах у девушки, похоже, простенькие серёжки. Но в сочетании с её обликом они ему показались драгоценными.
Татьяна заметила взгляд Владимира и улыбнулась. Женская интуиция подсказала ей, что сидящий напротив мужчина неравнодушен к ней. Ей показалось, что она ему понравилась. И тут же в голову пришла мысль: а он мне?
В памяти стали чередоваться картинки проходящего дня. Нежность к дому, в котором он вырос. Уважительное отношение к старикам. Дружелюбное упоминание об институтском товарище Геннадии, который стал его заместителем. И взгляд в будущее своей профессии. Последнее подсказало Татьяне, что рядом с ней сидит крепкий и волевой мужчина. А таковых она вокруг себя сейчас не встречала.
Потом они гуляли по берегу реки. Смотрели на плывущие брёвна и доски. Одинаково переживали страдания неизвестных людей, которые потеряли всё нажитое.
Утром Владимир должен был улетать. Они ещё посидели в приплывшем доме, выпили чаю. Владимир съел две плюшки Танюшки. Она три штуки завернула ему с собой.
Уходя к себе, сказала:
– Я утром рано уйду на работу – проводить не придётся.
– Но дом-то остаётся, – улыбнулся Владимир. – И меня он, скорее всего, ещё позовёт сюда.
Продолжение следует
Tags: Проза Project: Moloko Author: Щепоткин Вячеслав
Книга автора здесь
Повесть автора «Мужчинами не рождаются» здесь