— Даша, послушай меня, нам надо поговорить.
— О чём? — удивилась Даша.
— О деньгах. Рашид сказал, что ты просишь его оплатить твои продукты в магазине. И это не раз и не два. Даш, я понимаю, что тебе трудно, но мы не можем постоянно тебе помогать материально. У нас трое детей, тоже есть свои расходы.
На том конце провода повисла тишина. Маша ждала, что Даша извинится, скажет:
- Прости, Маша, я действительно переборщила.
Но Даша молчала, а потом заговорила, и в её голосе не было ни капли раскаяния.
— Ах, значит, вот как! Ты теперь меня попрекаешь куском хлеба? Я, значит, нищая попрошайка, которая только и делает, что выклянчивает деньги у богатенькой Маши?
— Даша, я не это имела в виду.
— Нет, имела именно это. Ты живёшь на широкую ногу, удачно вышла замуж, не работаешь, сидишь дома с детьми, и ещё меня попрекаешь. А я одна воспитываю ребёнка, и мне тяжело, очень тяжело! И если твой богатый муж не может мне помочь парой-тройкой тысяч, то зачем вообще он нужен?.
— Даша, — голос Маши стал твёрже, — я не попрекаю тебя. Я просто говорю, что нужно рассчитывать свои силы. Если у тебя нет денег на продукты, не бери лишнего. Это же логично.
— Логично? С твоей стороны это легко говорить, когда у тебя есть всё. А я одна, с ребёнком, без мужика в доме. Ты не знаешь, что такое жизнь матери-одиночки. Ты не знаешь, что такое жить на одну зарплату, когда тебе ни на что не хватает.
— Я тоже воспитываю детей, — напомнила Маша. — И я не работаю, у меня нет зарплаты, да и муж у меня не мультимиллионер. Но я не жалуюсь и не прошу помощи у других, мы живем по средствам.
— Ах, вот ты как, — Даша перешла на крик. — Ты считаешь, что я жалуюсь? Да, я жалуюсь, потому что мне плохо, а тебе хорошо, вот ты и не понимаешь. Ты всегда была такой: отличница, умница, красавица, всё у тебя легко, а я должна страдать, потому что я не такая идеальная?
Маша вздохнула. Она знала этот тон, эту манеру Даши переводить стрелки и выставлять себя жертвой. Это началось ещё в школе, когда Даша не выучила урок и обвиняла учителя в том, что он слишком строгий.
— Даша, я не хочу с тобой ссориться. Ты моя подруга, но я не могу постоянно тебя выручать. У меня своя жизнь, свои проблемы. И мне тоже нужна поддержка, а не только бесконечные жалобы.
— Ах, тебе нужна поддержка? — засмеялась Даша нервно. — А в чём она должна выражаться? Я должна сказать тебе: «Маша, ты такая молодец, сидишь дома, рожаешь детей, муж тебя обожает, жизнь у тебя малина». Ну, молодец, ну, хорошо. А мне-то что с этого? Моя жизнь от этого не меняется! Я всё равно остаюсь одна!
— То, что ты одна, это только твоя вина и твое решение. Даша, я не могу говорить с тобой в таком тоне. Если тебе нужна моральная поддержка, я всегда здесь. Но я не могу решать твои финансовые проблемы. И Рашид тоже не может. Пойми, у нас трое детей, и мы не настолько богаты, чтобы содержать ещё одну семью.
— Содержать другую семью? — Даша перешла на обиженный шёпот. — Значит, вот как ты думаешь? Что я - это другая семья? Что я обуза? Ну, спасибо, Маша, за все. Хорошего тебе дня.
И она бросила трубку.
Маша стояла с телефоном в руке и смотрела на тёмный экран и чувствовала облегчение. Какой-то период тишины будет. Но позднее Даша, скорее всего, будет звонить снова, жаловаться и плакать. Или, наоборот, замолчит на неделю-другую, а потом начнёт присылать длинные сообщения, полные обид и упрёков.
Но Маша твёрдо решила для себя: она не может больше жертвовать своей семьёй ради капризов подруги. Есть вещи, которые нужно менять, даже если это неприятно.
— Всё будет хорошо, — прошептала она, глядя в окно, за которым медленно опускался вечер. — Всё будет хорошо.
Ссора длилась почти месяц. Целый месяц Маша не слышала голоса Даши, и, как ни странно, ей стало легче. Маша даже начала спать спокойнее. Она больше не вздрагивала от каждого звонка, не переживала, что придется выслушивать очередную историю о невыносимых страданиях матери-одиночки.
— Ты выглядишь отдохнувшей, — заметил Рашид, глядя на жену за утренним чаем.
— Я просто перестала нервничать. Знаешь, я ведь тоже устала. Постоянно выслушивать жалобы, искать слова утешения, при этом получать в ответ упреки. Это выматывает.
Рашид понимающе кивнул. Он сам выдохнул с облегчением, когда Маша перестала просить его съездить к Даше. Наконец-то можно было посвящать выходные семье, а не бесконечным ремонтам в чужой квартире.
Но покой был недолгим.
Однажды вечером, когда Маша укладывала младшую дочку спать, её телефон зажужжал. Она взглянула на экран и поморщилась, звонила Даша, в первый раз за месяц.
— Маша, — голос Даши дрожал и срывался на всхлипы. — Маша, у меня беда. Пожар в квартире. Все закоптилось, жить тут нельзя. Мы с Мишкой еле выскочили. Вещи у нас есть, только постирать, документы сохранились, но нам негде жить.
Маша застыла с трубкой у уха. Пожар — это серьёзно, настоящая трагедия.
— Даша, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — вы с Мишкой целы? Вы не пострадали?
— Целы, целы, — рыдала Даша. — Но мы остались на улице. Маша, я не знаю, куда мне идти. Может быть, ты пустишь нас к себе? Ну, хотя бы на время, пока я всё улажу?
Маша задумалась. В их трёхкомнатной квартире, где жили они с Рашидом и трое детей, было тесно. Каждый квадратный метр был занят: детские кроватки, игрушки, горшки, пеленки. Пустить Дашу с ребёнком означало устроить настоящий табор.
— Даша, — мягко сказала Маша, — у нас нет места. Ты же знаешь, у нас трое детей, каждая комната занята. Ты же можешь пожить у тетки, да ты и жила у нее регулярно с Мишей.
— Только пару недель она нас выдержит. У тебя же еще дача есть, недалеко, я до лета бы пожила, ремонт сделала.
— Я поговорю с Рашидом.
Даша всхлипнула и сказала, что согласна на всё, лишь бы не на улице.
- Я пока у тетки перекантуюсь.
Вечером, когда Рашид вернулся с работы, Маша рассказала ему о случившемся.
— У Даши пожар, — сказала она. — Она просит пустить её пожить на даче, только до лета, пока она не найдёт новое жильё.
Рашид нахмурился. Он недоверчиво посмотрел на жену и спросил:
— Ты уверена, что это правда? У неё действительно был пожар?
— Рашид, как ты можешь такое говорить? Это же беда! Она плакала в трубку, у неё ребёнок на руках.
— Маша, — спокойно сказал Рашид, садясь за стол, — я тебя очень люблю, но твоя подруга уже не раз нас обманывала. Помнишь, как она говорила, что у неё украли деньги, а потом оказалось, что она просто прокутила зарплату?
Маша вспомнила, да, такие случаи были. Но сейчас-то пожар, это не шутка!
— Я не говорю, что она врет, — продолжил Рашид. — Но если мы пускаем её на дачу, то только на условиях аренды, по договору. Она будет платить за коммунальные услуги и за пользование домом. Даже если мы простим аренду, коммуналку она должна оплатить, но аренду мы пропишем в договоре, на всякий случай.
— Но это же беда, Рашид, — попыталась возразить Маша. — Она не сможет платить, у неё нет денег.
— Маша, — сказал Рашид, и в его голосе послышалась сталь, — мы не можем позволить себе содержать её бесплатно. Если с подписанием договора аренды, то я готов. Если нет, она ищет другой вариант. А вдруг она устроит пожар? Или разгромит там все? Она не на улице, а тетка, кстати, у нее толковая, жесткая не дает Даше разгуляться.
Маша понимала, что муж прав, но ей было жалко Дашу. Она позвонила подруге и сказала:
— Даша, мы согласны пустить тебя на дачу, но Рашид просит заключить договор аренды, прописать оплату.
На том конце провода повисла тяжёлая тишина. Маша слышала только тяжёлое Дашино дыхание.
— Он хочет брать с меня деньги? — медленно переспросила Даша. — Маша, у меня ничего нет, у меня пожар был.
— Я знаю, — сказала Маша, чувствуя себя предательницей, — но он не соглашается на другие условия.
— Хорошо, я согласна на аренду. Но заплачу за первый месяц, а дальше посмотрим. И задаток внесу, чтобы твой Рашид был спокоен.
Договор был подписан. Даша внесла задаток, заплатила за январь, а Рашид сказал, что это лучше, чем ничего.
- И она говорила, денег нет, а на задаток и за месяц заплатить вдруг нашла и без долгов, - заметил он.
Даша с Мишкой переехали на дачу. Маша вздохнула с облегчением, проблема была решена, подруга была в безопасности.
Прошли январь, февраль, март, апрель, май. Даша жила на даче, но платежей больше не было. Маша несколько раз напоминала ей, что нужно платить за коммунальные услуги, но Даша каждый раз отвечала, что ей нечем, что она собирает деньги на ремонт, что вот-вот найдёт работу с большей зарплатой.
— Маш, ты же понимаешь, — говорила Даша, — я мать-одиночка, я не могу платить всё сразу. Мне нужно кормить ребёнка, одевать его. Я получу премию весной и погашу долг.
Маша вздыхала, но не настаивала. Ей не хотелось ссориться, и она надеялась, что Даша всё же образумится.
И вдруг в мае случайная встреча всё расставила по местам.
Маша пошла в торговый центр. Она стояла у прилавка с детскими игрушками, разглядывая плюшевого мишку, когда услышала знакомый голос.
— Маша, Тихонравова! Здравствуй!
Перед ней стояла их одноклассница Катя, та самая Катя, которая сидела за последней партой и всегда списывала у Маши контрольные. Катя выглядела шикарно: новая сумка, модная стрижка, свежий маникюр.
— Катя, привет, — улыбнулась Маша. — Сколько лет, сколько зим! Как дела?
— Отлично! — воскликнула Катя. — А ты как? Говорят, у тебя трое детей уже? Боже, как время летит. Мы с девчонками недавно встречались, вспоминали школу. Даже Даша Соколова пришла. Она сказала, что ты не можешь, хотя она звала тебя.
- Да? Нет, она мне про встречу даже не сказала. Я бы с радостью повидалась с девочками.
- Мы собираемся в сентябре, девичником, я сама тебе позвоню, давай телефонами обменяемся. В прошлый раз круто посидели, хотя и потратились, конечно.
— Даша как там была? У неё пожар был в квартире, с деньгами тяжело.
Катя удивлённо подняла брови.
— Пожар? — переспросила она. — Какой пожар? Моя мама живет с ней по соседству, не было у Дашки никакого пожара. Даша живёт в новом коттедже в пригороде, она сама нам хвасталась. Говорит, сняла шикарный дом, платит огромные деньги, но зато всё своё и никаких соседей.