Часть 13. Глава 29
– Валерий Алексеевич, – администратор Достоевский, едва заметив доктора Лебедева, сделал ему знак рукой, привлекая к себе внимание. – Вы слышали о проекте «Цифровое туристическое облако Шелкового пути»?
Заместитель завотделением остановился, подошёл к стойке регистрации, за которой тёзка великого писателя возвышался привычным памятником.
– Поясните, Фёдор Иванович? Что за проект такой? И нет, я ничего о нём не знаю.
– Ну ещё бы! – довольный тем, что ему удалось удивить Лебедева, который давно взял за правило вообще ничему не удивляться, произнёс администратор. – Новгородский государственный университет представил концепцию трансграничной туристической платформы для поездок между Россией и Китаем. Она должна объединить бронирование, платежи, визовую поддержку и мультиязычную навигацию.
– Как это всё может быть взаимосвязано, если почти каждым из этих направлений занимаются разные организации? Причём визовые вопросы решает государство, – заметил Лебедев.
– В том-то и дело! Вот только послушайте, – и он прочитал, водя пальцем над монитором: – в платформу планируют встроить ИИ-помощника для маршрутов, мгновенный перевод на русский, китайский и английский языки, голосовой перевод. Ещё будет экстренная связь с консульствами и AR-гиды.
– Насчёт последнего ничего не понял. Какие такие гиды?
– Это интерактивное решение, которое использует технологию дополненной реальности (AR) для наглядного и вовлекающего знакомства пользователей с различными пространствами: музеями, выставками, туристическими локациями, корпоративными объектами и другими локациями. Вот у нас в Питере давно это есть. А вы, видимо, по музеям и прочим интересным местам не ходите?
– Всё, знаете ли, времени нет. Медициной занимаюсь, в отличие от некоторых, – хмыкнул доктор Лебедев, явно напоминая Достоевскому, что тот опять увлекается не тем, чем положено в клинике имени Земского.
– Так вот эта технология позволяет оживлять экспонаты, проводить виртуальную реставрацию, погружать путешественника в эпоху, организовывать для него навигацию и подсказки, устранять языковые барьеры и так далее. Видите, как много интересного? Ой, да. Так вот. Шёлковый путь. Там ещё хотят платёжный шлюз адаптировать под разные виды оплаты, имеющие хождение как в России, так и в Китае.
– Я, Фёдор Иванович, всё-таки немного не понимаю. Зачем это всё? Вот я, например, захотел поехать в Поднебесную. Купил туристическую путёвку. Приехал. Меня заселили, накормили, потом отвезли куда надо, всё показали, рассказали, дали затариться сувенирами, потом нежно усадили обратно в самолёт и отправили в Питер. Для чего мне это цифровое облако?
– Я вот лучше… «Разработчики считают, что такая экосистема поможет туристам двух стран проще решать вопросы с языком, оплатой, документами и поиском актуальной информации», – прочитал Достоевский. – Ещё платформа сможет собирать отзывы из социальных сетей двух стран и формировать аналитику по туристическим потокам. Проще говоря, поможет туристам лучше ориентироваться в достопримечательностях двух стран и выстраивать оптимальные маршруты путешествий. Вот назовите три любых исторических объекта в Китае, которые вам известны.
– Великая стена, площадь Тяньаньмэнь, Запретный город.
– Ну и откуда, скажите мне, вы всё это знаете?
– Из фильмов.
– Вот-вот. Поэтому максимум, что вы сделаете, если побываете в Китае, то и посетите эти три места. А если обычный гид вам начнёт предлагать другие поездки, то, скорее всего, откажетесь, потому что ничего про них не знаете. Вам покажется это далеко и дорого, или ещё что-нибудь. Вот для таких вещей и нужен новый проект. Чтобы расширять ваш кругозор. В Китае более сорока главных достопримечательностей. А второстепенных так вообще сотни, или даже может тысячи. Это как у нас в Питере. Петропавловская крепость, Исаакиевский собор и Зимний дворец. Ну, может быть, ещё некоторые про Петергоф знают и Эрмитаж. Но ведь этого так мало, чтобы узнать наш замечательный город!
– Знаете, Фёдор Иванович, вы, конечно, человек у нас авторитетный, заслуженный. Только мнение ваше по этому вопросу, мне кажется, немного…
– Субъективным, правильно?
– Да.
– А я вам сейчас мнение эксперта озвучу. Вот что говорит по поводу проекта декан факультета креативных индустрий Национального исследовательского университета Высшей школы экономики Андрей Быстрицкий. «Инициатива Нижегородского университета создать целую экосистему для удобства российских и китайских туристов заслуживает всяческой похвалы хотя бы только из-за того, что создается пространство, в котором туристы могут фактически решить любой вопрос: от платежей до оформления в гостинице, от заказа такси до приобретения железнодорожных билетов». Ну, что теперь скажете?
– Скажу, что мне ещё очень далеко до отпуска, – вздохнул доктор Лебедев. – Но проект мне кажется интересным. Если его реализуют, и когда придёт мне пора стать туристом, я им обязательно воспользуюсь.
– Что и требовалось доказать, – удовлетворённо заметил Достоевский.
Лебедев кивнул и прошёл дальше в свой кабинет. Фёдор Иванович проводил его взглядом победителя. Мол, знай наших. А потом вернулся к компьютеру и стал читать про китайские достопримечательности. Он втайне давно лелеял мечту побывать в этой загадочной восточной стране. Нет, никакие современные инновационные механизмы его не интересовали. Напротив, Достоевскому хотелось побыть в том самом Китае, который он так часто видел в исторических фильмах. Поглядеть на старинные памятники, сфотографироваться на фоне природных достопримечательностей. Он даже в тайне от жены начал понемногу откладывать на предстоящую поездку. Уже выяснил, что есть прямые авиарейсы из Санкт-Петербурга в Пекин, лететь около восьми часов. И стоимость билетов, если лететь с пересадкой, в общем-то, не так уж высока. Около двадцати двух тысяч рублей на одного взрослого. Правда, лететь долгонько – почти одиннадцать часов. «Да всё лучше, чем на поезде, там больше недели катиться», – рассудил администратор.
Он отвлёкся от созерцания китайских достопримечательностей, поднял взгляд от монитора и заметил, как в сторонке о чём-то премило беседуют доктора Лебедев и Вишневская. У Достоевского сразу сложилось мнение, что эти двое не рабочие моменты обсуждают, а флиртуют. Это читалось по выражениям их лиц и особенному блеску в глазах. «Вот это очень интересно, – подумал Фёдор Иванович. – Что может связывать таких разных людей? Лебедев как был карьеристом, так и остался, хотя последнее время не пытается рваться вперёд. А вот Ангелина Павловна тёмная лошадка. Никак не могу её раскусить».
Для администратора Достоевского составление психологических портретов сотрудников отделения неотложной медпомощи было тайным хобби. Этим занятием он увлёкся в последние годы работы в правоохранительной системе, а когда вышел на пенсию, то оно понемногу сошло на нет, поскольку круг общения сократился. Ну, это и была причина, от чего Фёдор Иванович захотел устроиться в клинику имени Земского администратором. Чтобы иметь возможность много общаться с людьми и, соответственно, делать их «тайное портфолио», – так он это называл.
Стоило устроиться к ним доктору Вишневской, как Достоевский сразу принялся создавать её психологический портрет. Притом довольно скоро он сделал неожиданное открытие. Ангелина Павловна оказалась человеком весьма неоднозначным. Её личность напоминала сложное мозаичное полотно. Только общая картина никак не складывалась. Про Лебедева, например, Фёдор Иванович был уверен, что он карьерист и бабник и таким останется навсегда. Да, после назначения на должность заместителя завотделением Валерий изменился в лучшую сторону, стал корректен с пациентами и коллегами; больше времени уделял работе, а не попыткам соблазнить очередную хорошенькую медсестру или врача, как он попытался однажды это сделать с ординатором Ольгой Великановой, что едва не привело их обоих к гибели на дне Невы.
Но Достоевский считал, что люди в глубине никогда не меняются. Да, они могут скорректировать своё поведение в зависимости от обстоятельств, но не более того. И поэтому было очень интересно наблюдать за тем, как складываются отношения доктора Лебедева с новым терапевтом Вишневской. Эти двое казались Фёдору Ивановичу людьми абсолютно противоположными. Он карьерист, а она… Вертихвостка. Именно это слово почему-то укрепилось в сознании администратора буквально с первого дня появления у них Ангелины Павловны.
Достоевский пытался от него отделаться. В конце концов, вертихвосткой можно называть двадцатилетнюю девчонку, которая крутится вокруг мужчин постарше, пытаясь добиться их расположения. «Но Вишневской-то годков побольше будет, – рассуждал он. – Кажется, я становлюсь слишком субъективным. И с психологическими портретами пора заканчивать». Однако довольно скоро заметил, как новая терапевт стала проявлять излишнее внимание к завотделением Борису Володарскому. Это длилось недолго, и после Ангелина Павловна переключила своё внимание на Лебедева.
– Что-то интересное у них получится, – подумал Достоевский. – Или бурный роман, или… Отчего-то в голове возникла мысль: «Должностное преступление». Администратор нахмурился, прогоняя её: «Что за глупости? При чём тут преступление? Эти двое вроде медикаменты не крадут, пациентов не обманывают… Точно старею, пора совсем на пенсию выходить» И всё-таки интуиция ему подсказывала, что-то неопределённое и размытое, а Фёдор Иванович привык ей доверять, ласково называя «Моя ментовская чуйка».
Так вот, чуйка эта отчего-то ему подсказывала, что из отношений докторов Лебедевой и Вишневской выйдет нечто весьма нетривиальное. А ещё Достоевский вдруг понял, отчего он в последнее время так часто пытается завести с Валерием Алексеевичем какой-нибудь интересный разговор. «Пытаюсь углубить его психологический портрет», – понял администратор свою истинную цель.
Осознал он и то, что если ему надо действительно понять, что происходит между Лебедевым и Вишневской, то, видимо, придётся за ними начать наблюдение. «Установить негласный надзор полиции. Так, кажется, это называлось в дореволюционные времена», – подумал Фёдор Иванович. Но почему-то ему даже стыдно стало. «Какой-то ерундой я, в самом деле, решил заняться. Так нельзя относиться к коллегам. Нужно быть более осмотрительным, но при этом не переходить рамки дозволенного, – решил Достоевский. – А то придумал тоже. Слежку организовать. Совсем уже…»
Между тем Лебедев и Вишневская, пошушукавшись, разошлись в разные стороны, явно довольные друг другом. Провожая взглядом Ангелину Павловну, Достоевский заметил, как к ней подошла новая медсестра Марина Климова. Лицо у Вишневской мгновенно потеряло приветливость, стало серьёзно озабоченным. Она как-то немного подозрительно огляделась по сторонам, прежде чем завести с подчинённой разговор.
– А вот это уже интересно, – прошептал Фёдор Иванович, и его знаменитая чуйка снова пробудилась. С чего бы вдруг терапевту озираться, будто она собирается сделать что-то нехорошее или уже сделала? – Нет, рано мне ещё на пенсию, – сказал себе администратор. – Тут явно затевается что-то нехорошее, а я обещал Эллине Родионовне Печерской присматривать за отделением, которое она столько лет усердно выстраивала, подбирая хороших специалистов. Хотя некоторых сюда навязали. Того же Лебедева, например.
Достоевский закрыл вкладку в браузере, где прочитал про «Цифровое туристическое облако Шелкового пути». Туризм, конечно, дело хорошее, и путешествовать Фёдор Иванович любил. Правда, прежде он делал это исключительно по территории Ленинградской области, далеко не забираясь. Разве что на Соловки, куда однажды его жена уговорила отправиться в паломническую поездку (сам бывший милиционер религиозным не был, но жене отказать не захотел). Однако все эти странные переглядывания, перешёптывания, непонятные взгляды – всё наводило на мысли, что в отделении неотложной помощи затевается какая-то странная возня. Достоевскому захотелось в ней разобраться.
Он понимал, что мог бы с такими подозрениями пойти, например, к начальнику службы безопасности клиники. Но за годы работы в системе внутренних дел привык к тому, что, отправляясь к начальству, нужно иметь на руках веские аргументы и стопроцентные доказательства. С пустыми версиями в большие кабинеты не ходят, можно крепко по шапке получить.
Так же было и теперь. Нельзя явиться к Аристарху Всеволодовичу Грозовому и сказать: «Мол, я тут видел, как два врача миловались, а потом врач с медсестрой переглядывались, как две шпионки. Это же просто смеху подобно», – подумал Достоевский и решил разузнать всё получше, собрать больше информации.