Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 24
Испуганная, окончательно растерявшаяся Полина перевела взгляд с Александра на Стаса:
– Да кто вы, в конце концов, и что вам тут…
Крики и выстрелы, прозвучавшие совсем рядом, заставили её умолкнуть на полуслове, а яростный, утробный рёв медведя отозвался в душе диким страхом.
– Что это? – не понял Стас, но Полина, вместо ответа, с неожиданной силой оттолкнула его и бросилась на шум.
У сарая истерично хохотала Василина, и Полина, столкнувшись с ней, схватила её за плечи:
– Что??? Что ты сделала?!
– Ха-ха-ха! – показала ей на запертую дверь сестра. Её руки дрожали, а глаза блестели безумным торжеством. Она никак не могла успокоиться, но её смех уже стал срываться на всхлипы. – Я их надурила! Они там…
– Вася!!! – голос Полины сорвался на хрип, она почти вцепилась в плечо Василины, но та лишь дёрнулась и засмеялась громче.
Полина рванула засов. Железо лязгнуло, выскальзывая из влажных пальцев. Внутри сарая было темно, но она видела два жёлтых глаза: горящих, испуганных, злых.
– Гриша! – позвала она твёрдым, спокойным голосом, хотя внутри всё дрожало. – Гриша, иди сюда…
Медведь заворчал. Урчание было низким, вибрирующим, оно шло из самой глубины его огромной груди. Он сердито фыркнул, мотнул головой, и Полина услышала, как его когти царапнули по деревянному полу.
– Гриша, иди ко мне… – она шагнула вперёд, протягивая руку. – Ну, мальчик мой…
Зверь поднял голову. В темноте блеснули влажные ноздри – он шумно принюхивался к ней. А сама Полина ощутила одуряющий запах свежей крови и разглядела на полу в темноте сарая два неясных силуэта. Что-то очень больно застучало в висках девушки, но голос её остался ровным, почти ласковым. Она снова заговорила с медведем, как это делала всегда, когда он был рядом:
– Гриша, Гришка мой…Тише, тише, маленький мой… Я здесь, я рядом, никто тебя не тронет. Иди ко мне…
Медведь медленно, тяжело переставляя лапы, пошёл к ней. Полина протянула руку и коснулась его морды. Шерсть была мокрой и липкой. Кровь. Медведь фыркнул и глухо заворчал.
– Ну-ну, не надо сердиться, Гриша… – выдохнула она и проглотила тяжёлый комок. Что бы там ни произошло в сарае, медведя сейчас нужно успокоить и увести отсюда, пока он не начал крушить всё вокруг от боли и страха.
Она продолжала гладить его, шептать что-то успокаивающее, и медведь, вслушиваясь в родной голос, понемногу присмирел. Он ткнулся мордой в ее плечо, и она почувствовала горячее и тяжёлое дыхание зверя. Полина сделала шаг назад, другой, и зверь послушно двинулся за ней, выходя из наружу.
Василина, стоявшая у входа, охнула и бросилась к Стасу, который стоял у сарая, не веря своим глазам. Он смотрел, как хрупкая женщина ведёт за собой огромного зверя, как медведь опускает голову, слушаясь её голоса, и чувствовал себя мальчишкой, оказавшимся лицом к лицу с чем-то странным и необъяснимым.
Но едва медведь вышел на улицу и увидел сбегающийся народ – голосящих баб и мужиков с вилами и топорами, – он снова занервничал. Шерсть на загривке встала дыбом, он поднялся на задние лапы и заревел так, что у многих подкосились ноги. Рёв был низким, мощным, он шёл из самой утробы, и испуганный народ отшатнулся от забора и притих, а Стас невольно сделал шаг к Полине, чтобы защитить её.
Но она встала перед зверем и протянула к нему руку.
– Тихо, Гриша, тихо… Пойдём…
Она свернула не к той калитке, что вела на улицу, к людям, а к той, что через огород выводила сразу в лес, и, под общее молчание – никто не сделал ни шага, никто не проронил ни слова – увела медведя. Они исчезли за калиткой, и только треск сучьев под тяжёлыми лапами зверя ещё какое-то время доносился из темноты.
Но едва всё стихло, народ, ломая хрупкий штакетник забора, ринулся во двор Полины. Люди кричали, перебивали друг друга, кто-то требовал принести фонари, кто-то звал участкового. Стас спокойно закрыл дверь сарая.
– А что это тут у вас?! – подступил к нему Кондрат, узнав своего постояльца. Старик был взволнован, его редкие седые брови то разлетались, то снова сходились к переносице, а в глазах горел нехороший огонь. – Я спрашиваю, что тут у вас происходит?!
– Да ничего, дед, – спокойно ответил ему Вепрь. В голосе его не было ни страха, ни волнения. Только лёгкая ирония. – Всё в порядке. Вот, хозяйка дома решила фокусы с медведем показать.
– В порядке?! – взвизгнула Василина. Она рванулась вперёд, готовая выложить всё, что знала – про Марата и Тимура, про то, что они с ней сделали, и как она отомстила им за всё. – Ничего не в порядке! Я всё сейчас расскажу! И мне всё равно, что…
Широкая ладонь Стаса легла ей на рот, второй рукой он обнял её со спины, а потом уверенно повернул к себе и заглянул в глаза:
– Ну что ты, малышка… Перестань. Если я говорю, что всё в порядке, значит, так оно и есть…
Ладонь Стаса прижималась к губам Василины всего секунду, но этого хватило, чтобы слова застряли у неё в горле. И он вдруг с неожиданной нежностью погладил её по щеке:
– Ты обязательно всё расскажешь, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Только потом.
Она дёрнулась, но он держал крепко, а в толпе снова возникло смятение, когда с улицы в неё ворвался Илья.
– Полина! – закричал он, растолкав всех. – Что случилось? Где Полина?!
– Зверюгу своего в лес повела, – буркнул Кондрат, отворачиваясь.
– Гришку?!
– А мне почём знать, как она его зовёт… Ишь, ведьма… Вон, через огород подались…
Илья рванул в темноту, туда, где лес стоял чёрной стеной. А народ зашумел снова.
– Стрелял-то тут кто? – спросил дед, поворачиваясь к Стасу. – Я сам, своими ушами слышал выстрелы.
Стас пожал плечами.
– Да кто ж его знает… Может, мальчишки петардами балуются. Или охотники в лесу кого подняли.
– Не темни, – Кондрат подступил ближе. – А ну-ка, рассказывай, кто стрелял. И чья это машина у калитки стоит?
Стас наклонился к самому его уху.
– А про пять тысяч тоже рассказать? – спросил он тихо, одними губами. – Которые ты, дед, от жены припрятал? Я видел, где твоя заначка лежит. Пусть твоя бабка тебя раскулачит…
Кондрат сжался, как от удара. С минуту он смотрел на Стаса, и лицо его менялось – от гнева к недоумению, от недоумения к страху. Потом махнул рукой.
– Расходитесь, – сказал он глухо, поворачиваясь к народу. – Что рты раззявили? Медведя не видели? У нас их тут по лесам полно шастает. Всё. Концерт окончен!
Народ, так ничего и не поняв, недовольно зашумел, но начал расходиться. Стас взял Василину за локоть и повёл в дом. Она шла покорно, опустив голову, только подрагивала мелкой дрожью.
В доме было тихо. А в комнате, где они оставили Александра, зияло распахнутое окно.
– Чтоб тебя… – выругался Стас, выглядывая в темноту. Там никого не было. Только ветер шевелил ветви старой яблони, и где-то в лесу далеко-далеко слышался крик потревоженной кем-то ночной птицы…
***
Полина уже вернулась на окраину леса, когда навстречу к ней вышел Илья.
– Слава Богу! – воскликнул он.
Он взял её за плечи, вглядываясь в лицо. Она смотрела на него пустыми глазами, и губы её дрожали. Казалось, она не узнаёт его, не слышит.
– Полина! Что произошло? – прижал он её к себе. – Ну-ну… Успокойся…
И тут её прорвало. Она всхлипнула – громко, навзрыд, как ребёнок, который долго крепился, а потом сорвался, – и прижалась к нему. Илья обнял её, чувствуя, как её тело сотрясается от рыданий, как она вцепилась пальцами в его рубашку, будто боялась упасть.
– Ох, Илья! – выдохнула она, уткнувшись лицом ему в грудь. – Я и сама не знаю. Всё произошло так быстро. Я ничего не поняла. Василина привела кого-то. Зачем они пошли в сарай? Там же… Там Гришка был, а эти люди…
Голос её срывался, слова путались. Илья молча гладил её по голове, прижимая к себе. Ветер шевелил её волосы, пахнущие ароматами цветов и трав. Он чувствовал, как она дрожит, как её сердце колотится у его груди, и думал о том, что готов стоять вот так всю жизнь. Обнимать её, чувствовать тепло, слышать её дыхание. И каждая секунда этого объятия была для него дороже целого мира.
Но вот Полина отстранилась от него. Вытерла лицо ладонью, всхлипнула и посмотрела на Илью уже осмысленным взглядом.
– Надо идти, – сказала она твёрдо. – Там люди. И тот человек, которого я встретила в лесу. Только я боюсь…
– Пойдём, – кивнул Илья. Он взял её за руку повёл по тропинке к калитке. Они уже свернули к огороду Полины, когда из темноты к ним метнулась чья-то тень. Полина не успела даже вскрикнуть – кто-то налетел на неё, едва не сбив с ног, вцепился в руку, чтобы не упасть.
– Саша! – узнала Полина испуганного человека.
Он дёрнул её за руку так сильно, что Полина пошатнулась. Но в ту же секунду Илья бросился вперёд, схватил Александра за грудки и с силой отшвырнул в сторону.
– Отойди от неё! – рявкнул Илья.
– Отвали! – заорал Александр, сжимая кулаки. – Пошли вы все…
Илья ударил его, заставляя замолчать. Кулак вошёл в челюсть Александру с глухим мокрым звуком. Тот покачнулся, но не упал – взревел и бросился на Илью, замахиваясь. Они сцепились, покатились по земле, ломая кусты смородины. Слышались удары, тяжёлое дыхание, злобная брань.
Полина закричала. Она попыталась разнять, но они с таким остервенением вцепились друг в друга, что это было просто невозможно. Илья был сильнее – он прижал Александра к земле, коленом навалился на грудь, занёс кулак для нового удара.
– Пусти! – хрипел Александр. – Пусти, гад!
– Успокоился? – выдохнул Илья. – Я спрашиваю, успокоился?
– Полина!
– Илья, отпусти его!
Александру хватило секунды, чтобы вывернуться. Он ударил взглянувшего на Полину Илью и хотел уже вскочить на ноги, как вдруг чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо и с силой оттащила его назад. Александр обернулся – за ним стоял Стас. Лицо у Вепря было спокойное, даже скучающее.
– Хватит, – сказал Стас негромко.
Он взял Александра за шиворот, рывком поставил на ноги. Тот хотел вырваться, дёрнулся, но Стас лишь сильнее сжал пальцы, и Александр затих, поняв, что спорить с Вепрем не может. В один миг бешенство ушло из его взгляда, сменившись тупой покорностью.
– Пойдём, – коротко бросил Стас, подталкивая Александра к дому.
Илья поднялся, отряхнулся. Провёл рукой по разбитой губе – кровь. Сплюнул в траву. Полина подошла к нему, потрогала щеку, и он перехватил её руку, задержал на миг у своих губ.
– Ничего, – сказал он. – До свадьбы заживёт.
***
Оставив Илью с Полиной, Василиной и Александром в доме, Стас взял фонарик и, не сказав ни слова, вышел во двор. Он знал, что нужно сделать. Знал, что увидит. Но когда луч света скользнул по стенам сарая, когда он отодвинул засов и шагнул внутрь, невольно поморщился.
В сарае пахло сырой землёй, железом и кровью. Марат лежал у стены, неестественно вывернув голову. Глаза его были открыты, стеклянные, смотрели в никуда. Он не дышал. Стас перешагнул через него и подошёл ко второму телу.
Тимур ещё дышал. Слабо, хрипло, с присвистом. Он лежал на спине, глядя в чёрный потолок, и, только услышав шаги, с трудом перевёл взгляд на проблеск света. Но луч фонаря ударил ему в лицо, и он зажмурился.
– Тимур… Я так и знал… – раздался над ним спокойный, слегка насмешливый голос.
В одну секунду узнав его и поняв, кто стоит перед ним, Тимур распахнул глаза.
– Вепрь… ты…– голос его был слабым, сиплым, из горла вырывалась влажное бульканье. – Вепрь, спаси меня… Мои ноги… Мне бы в больничку…
Стас присел на корточки, поставил фонарь на пол так, чтобы свет рассеянно падал на лицо Тимура. В темноте его собственные глаза блестели холодно и безучастно.
– Зачем мне это? – спросил он удивлённо. В голосе не было злобы – только искреннее, почти философское любопытство.
Тимур закашлялся, из угла рта потекла струйка крови. Он заговорил, давясь словами:
– Я знаю кое-что о тебе и твоей жене… – он сглотнул, собирая силы. – Только я один знаю это…
Стас склонил голову, и в сарае повисла тишина, наполненная только хриплым дыханием Тимура.
"Расплата за любовь" - читаем на нашем канале Макс