Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится так же, как и мне. Наливайте чай, читайте и отдыхайте!
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
Не знаю, сколько именно я просидела в одиночестве. Но когда снова щелкнул замок, вздрогнула, с трудом соображая — почему сижу на полу. Показалось, что жизнь из меня выкачали всю до капли, и я состарилась за эти пару часов на десяток лет.
— Мам? А ты чего тут?
Уверенным быстрым движением, сын поднял меня с пола. И тут меня словно прорвало: слезы полились в три ручья, я обхватила Антошку руками, рыдая у него на груди. Ноги буквально отнялись, я не могла самостоятельно стоять, повиснув на сыне.
— Мамуль, ну ты что!
Антон испуганно сжал меня крепче, потянулся за телефоном.
— Сейчас бате наберу, пусть в скорую звонит. Что случилось — можешь рассказать? Кто тебя обидел?
— Н-нет. Не ему! — оттолкнула руку сына с мобильным. — Он завел любовницу!
Выкрикнула страшную правду вслух и это немного отрезвило. Я ведь никогда раньше не устраивала истерик, не повышала голоса. Антон от этих слов сперва побелел как мел, а потом лицо пошло красными пятнами.
— Что? Папа изменил тебе?
Довел до дивана, заботливо усадил. Убедился, что я не собираюсь падать в обморок. Потом накапал корвалола в чашку пополам с водой.
— Пей. А потом расскажешь.
Приняла из рук сына чашку, отмечая, как дрожат его собственные пальцы. Мой мальчик! Тоже расстроился. Ну, Игорь…, гад. Никогда не прошу ему этого. Даже ради собственных детей не смог удержаться от измены. Испачкал в этой грязи нашу семью, самое дорогое!
Одним махом опрокинула в себя лекарство. Истерика отступала, но все равно внутри все дрожало и обмирало. Как же мы теперь будем жить? Как сказать Алисе?
— Прости, сыночек, — вытерла мокрое лицо рукавом, — прости за слезы. Мне просто некому даже рассказать, не с кем поделиться. Ты бы видел, что он тут устроил. Его Лика — твоя ровесница! — обида клокотала внутри, обдавая внутренности кипятком.
Антон сжал кулаки с такой силой, что хрустнули костяшки.
— Я его убью.
Глухой голос сына добавил сожалений. Теперь и их отношения под угрозой. А ведь Тоша всегда так любил отца!
— Не надо, сынок, — положила ладонь ему на предплечье. — Игорь все равно останется твоим отцом. Это только наши отношения дали трещину. Ты же знаешь — родителей не выбирают.
— Все равно дам в морду за то, что обидел тебя. Ты меня так напугала, мам.
Антон сгребает меня в свои медвежьи объятия. И как я ни стараюсь — слезы опять наворачиваются на глаза. На этот раз они тихие и горькие. Оплакиваю свой брак, который так внезапно закончился. А ведь наша семья казалась мне чем-то нерушимым, постоянным и вечным. То, ради чего я по утрам вставала с постели.
— Мамуль, прорвемся. Я с тобой съезжу — посмотрю, что там за квартира. И с вещами помогу. Понимаю, что оставаться здесь с этим предателем — для тебя не вариант.
Антон как может — утешает меня. Я рассказала о квартире и о том, что до конца дня надо съехать. Мы принимаемся вместе собирать вещи и присутствие сына немного успокаивает меня. Если бы не Тоша — я бы точно с ума сошла. А так… приходится держать себя в руках.
Два чемодана и несколько объемных пакетов выстраиваются шеренгой в коридоре. Смотрю на них и не могу осознать простую истину, что вот это и есть моя жизнь. Уместилась в нескольких чемоданах! А как же все остальное? То, что не сложить и не забрать с собой: семейные радости, воспоминания, тепло этого дома.
Теперь моими трудами будет пользоваться какая-то соплюшка, которая и иголку-то в руках держать не умеет. Что она приготовит на завтрак? Как погладит костюм Игоря? Там же надо не спалить капризную ткань, и чтобы заломов не было…
Усталость наваливается с новой силой. Опускаюсь на край обувной тумбы. Как жить? Что делать? Кому я теперь буду нужна? Разведенка.
Сын выходит из кухни с полными пакетами.
— Мам, я собрал кое-что поесть. Пусть этот, — выделяет с презрением, — кормится у своей Лики. — Ты прости, но остатки борща вылил в унитаз, чтобы им не досталось.
Антон серьезен и собран. На лбу залегла глубокая морщинка.
— Прости, сынок, что тебе приходится всем этим заниматься, — жалко развожу руками. Не чувствую в себе сил даже на то, чтобы снять с вешалки курточку.
— Мам, прекращай! — отрезает Антон и спрашивает. — Когда Лиса должна прийти? И где ее вообще носит? На часах почти девять вечера, — включает старшего брата.
Забота Тоши вызывает улыбку. Хороший все-таки у меня сын.
— Алиса у Карины ночует сегодня, отпросилась. И знаешь, я даже рада, что ее сейчас нет дома. Завтра заберу ее из школы, поговорим. Не представляю как она отреагирует на новость о разводе.
— Хочешь, я сам с ней поговорю? И заберу. Это же и Лискины вещи надо собрать…, — спохватывается.
— Завтра, Тош, все завтра. Не могу сейчас думать еще и об этом. Давай переживем этот вечер.
— Ладно.
— К тому же, у тебя работа, а у Алисы уроки заканчиваются в два часа.
— Придумал бы что-то, мам. Ты об этом не переживай. И вообще — может ко мне на квартиру махнем? У меня, конечно, тесновато. Но лучше, чем на чужой территории.
— Нет.
Во мне внезапно просыпается упрямство.
— Я хочу увидеть, что оставил мне Игорь за двадцать пять лет верной службы, — растягиваю губы в горькой усмешке. — Да уж… никогда не думала, что мы докатимся до такого.
— Давай не будем об отце…, — Антон снова заводится, резко подхватывает вещи с пола. — Идем, мам. Пора.
Старенькая лада вывозит нас на окраину города. Никитовский район — не самый благополучный. Антон подается вперед и переспрашивает у водителя такси:
— Вы уверены, что нам сюда?
— Конечно, молодой человек. Я сорок лет за рулем, город знаю как свои пять пальцев. Вот он, ваш дом, второй подъезд. С вас — семьсот тридцать рублей.
Сын расплачивается, помогает мне выйти и после — выгружает баулы из багажника. Оглядываюсь, рассматривая совершенно чужой двор. Детская площадка некрашеная, лавочки — отсутствуют. Пахнет… котами и мусорниками. Ужас.
Повожу плечами, так как вечерняя сырость забирается под курточку. Надо было одеться теплее, сапожки осенние достать. А они… остались где-то у Игоря.
Вот как теперь это звучит: не дома, а у Игоря. У бывшего мужа. Бывший! Слезы застилают глаза, и я торопливо их стираю рукавом, чтобы сын не увидел. Он и так расстроен, и заведен, не хочу терзать ему сердце своими слезами. Вот останусь одна, тогда уж…
— Мам, ты в порядке? Готова подняться? — Антон, навьюченный сумками как верблюд, ждет меня у подъезда.
— Готова, конечно. Идем.
У своей новой квартиры долго вожусь с замком. Непривычно, все по-другому. Темно к тому же, хоть глаз выколи. Антон тихо ругается под нос.
— Не матерись, сынок.
— Тебе показалось, мам.
— Обманывать маму нехорошо, — пытаюсь шутить, так как спиной чувствую исходящее от него напряжение.
— Я все-таки поговорю с отцом.
— Антоша!
— Прости, мам.
Наконец-то замок поддается, и мы переступаем порог. Пахнет… затхлостью и пылью, и чем-то несвежим. Боже-боже…
Щелкаю выключателем. И теряю дар речи. Это не квартира, а бомжатник. Сын рядом ругается. И я даже не пытаюсь его одернуть.
Обои свисают клочьями, на полу — что-то разлито, натоптано. Коробки с хламом, загаженный диван, полная пепельница застарелых окурков. Господи, а это что?!
Прохожу дальше, чтобы рассмотреть. Такое впечатление, что тут кто-то умер когда-то. Прямо на грязном ковре большущее пятно буро-рыжее. Меня тошнит.
В коридоре раздается громкий голос Антона:
— Ты совсем рехнулся?! Бросил мать ради девки, так еще и выгнал из дома! И куда? В эту помойку!
Не знаю, что отвечает сыну Игорь, но лицо Антона каменеет.
— Я тебя понял. В таком случае, забудь, что у тебя есть дети! — и бросает трубку.
— Тоша, не надо так! — умоляю, пытаясь успокоить старшего.
— Ма, ты не слышала, как он разговаривал…
Лицо сына аж перекосило от ярости.
— Перестань, не стоит он того, чтобы ты так нервничал. Я справлюсь со всем. Но ночевать здесь нельзя. К тому же… тут так холодно.
Антон порывисто подхватывает сумки и кивает на дверь.
— Ночуешь у меня. А завтра я лично встречусь с папашей и это он переползет в эту конуру!
Качаю головой, понимая, что это противостояние ни к чему не приведет. Если Игорь вычеркнул меня из своей жизни, то никакие разговоры не помогут. У него — деньги и связи, лучший друг держит адвокатскую контору. А что у нас? Тоша — работает на двух работах, чтобы не зависеть от отца и доказать всем, что он может все сам. Тем более, что Игорь на этом настоял в свое время. Я же ни дня не проработала в браке с мужем. Все куплено на его деньги. Захочет — отсудит большую часть. А у меня нет средств даже на буханку хлеба, не говоря уже об адвокате.
Ночь проходит в слезах. Снова и снова прокручиваю в голове сцену с Ликой, вспоминаю ее взгляды и равнодушие мужа. И как давно они вместе? Почему я ничего не замечала?
Выходит, Игорь отлично умел скрывать свои чувства, врал и претворялся, что у нас все по-прежнему. А его срочные отлучки по работе — ничто иное, как желание встретиться с любовницей. От этого понимания щемит сердце. Дышать тяжело, так как огромный ком в груди мешает. И я просто смотрю в темноту широко распахнутыми глазами, повторяя про себя: «Ты больше ему не нужна, Жанна. Больше не нужна…».
Антон тоже спит плохо, слышу, как он вертится на старом просиженном диване. Мне он уступил свою кровать. И так дальше дело не пойдет. Сыну нужно высыпаться, у него работа. А мне… придется отмыть гадюшник, который купил Игорь. Наверняка он сейчас отмечает свою свободу вместе с Ликой, радуется, что избавился от меня. Может, уже опробовали постель в нашей спальне.
В такой момент я кажусь себе ужасающе жалкой, ничтожной. Я ничего не могу противопоставить ему! Даже наорать как следует не могу. Только глотать колючие слезы, умирая снова и снова, до самого утра. Вспоминать как было раньше, накручивать себя, что это моя вина. Я перестала быть ему интересной, засиделась дома. Постарела, забыла, что такое макияж. Волосы… седина слишком заметна. Я не помню, когда последний раз красила корни. Три месяца назад? Четыре?
Конечно, как мужчине, Игорю стало со мной скучно. Какие у нас разговоры? Коммуналка подорожала, детям нужна одежда на новый сезон, оплатить репетитора Алисе и прочее. Быт может убить любовь, это я понимаю. Но куда делись уважение и честность? Разве нельзя было иначе? Что же ты, Игорь, так со мной… За что?
Едва рассветает, я выбираюсь из кровати, чтобы приготовить завтрак сыну. Отплачу хоть чем-то за его заботу и терпение. Должно быть, Тоше ужасно обидно за семью, но он никогда этого не скажет. Будет молча носить в себе, страдать. Он у меня такой, настоящий мужчина. Этим могу гордиться — сына вырастила хорошим человеком.
Стараюсь особо не греметь, но через пару минут Антон заглядывает на кухню.
— Ты чего не спишь, мам? Шесть утра только.
— Ничего, выспалась. У меня много дел сегодня.
Гоню мысли о муже прочь, концентрируясь на насущных задачах: привести квартиру в порядок, поговорить с дочерью, найти работу… Так много всего нужно успеть за один день. Где же взять сил двигаться дальше?
Молча завтракаем с сыном. Каждый погружен в свои не самые приятные мысли. Я не знаю, как попросить Антошку о еще одном одолжении — мне просто неловко деньги клянчить. Но все же придется влезть в долги, иначе не протяну.
После завтрака мою посуду и вытираю полотенцем — все как делала раньше, дома. Между делом отмечаю, что сыну не хватает женской руки на кухне. Скудно у него с посудой, совсем по-холостяцки. Хорошую бы девочку сюда, хозяюшку… Да где ее взять, если вокруг ходят такие как Лика: хищные охотницы за чужими мужьями! Тарелка выскальзывает из рук и едва не разбивается, громко шваркнув по столу.
— Ма, бросай это дело, я сам все уберу.
Антон пытается отобрать у меня кухонное полотенце.
— Мне несложно, сынок… Антош, я хотела попросить у тебя немного денег, — выдыхаю скороговоркой, пока смелость не покинула. Стыдно даже в глаза смотреть. — Моющее нужно купить, мусорные пакеты, чай…
— Мам, прекращай отчитываться. Я уже подумал об этом. У меня лежали сбережения — немного, на машину откладывал. Возьми, на первое время хватит.
Вытаскивает из кармана джинс пачку купюр, словно заранее подготовился к этому разговору.
— Тоша, мне не нужно так много! Пару тысяч, не больше. Ты же собираешь!
Прячу руки за спину. Не могу взять столько. Отдавать пока не с чего, а сынок останется без машины из-за меня.
— Мама. Это не обсуждается, — резким тоном отрезает. — Тебе жить не за что, какая машина? Обойдусь. И вот еще, думаю — тебе пока не стоит переезжать в квартиру. Сначала я поговорю с отцом.
— Антош, это ничего не даст. Бесполезный будет разговор, только нервничать начнешь. Лучше я потихоньку стану приводить там все в порядок, это я хорошо умею — создавать уют.
От собственных слов становится грустно-грустно, но я не подаю вида. Напротив, храбрюсь и улыбаюсь. Жаль только, что сына этим не проведешь — мрачно качает головой.
— Мне не нравится, что ты будешь жить так далеко от меня. Это же другой конец города, и не самый благополучный к тому же.
— Я справлюсь, сынок. Взрослая ведь, — возвращаю ему его же фразу. Помнится, он так говорил, когда съезжал на съемную квартиру, приняв решение, что пора отделиться от семьи и жить самостоятельно.
Антон порывисто обнимает меня и держит какое-то время, давай мне возможность зарядиться его силой и молодостью, уверенностью. А потом так же резко отпускает и говорит:
— В случае чего — ты мне сразу звонишь, хорошо? Или даже так: берешь такси и приезжаешь сюда. Вот запасной ключ, — снимает со своей связки и отдает мне ключ от квартиры. — Сестру встретим вдвоем, поговорим вместе. А то знаю я Лиску…
Антон хмурится, а я соглашаюсь со всем: вместе так вместе. Может сынок и прав, вдвоем нам будет проще преподнести такую шокирующую новость младшенькой. Она у меня более эмоциональная, кто знает — вдруг ударится в слезы. А Тоша как старший брат всегда на Алису мог повлиять, успокоить.
Прощаемся и разбегаемся в разные стороны. Сын — едет на работу, а я ныряю в переполненную маршрутку, чтобы добраться из центра в мой район. Странное дело, но голова сейчас пуста. Словно вчерашняя боль затаилась в глубине, затихла. Я даже рада этому, могу что-то делать, двигаться, разговаривать. Но как надолго это затишье?
На нужной остановке выбираюсь наружу. Холодно. На улице около плюс пяти, но сырой ветер норовит залезть под курточку. Иду быстрым шагом, стараясь не намочить ноги в тряпичных кроссовках. Фоном зудит мысль, что мне все равно придется возвращаться к Игорю, чтобы забрать оставшиеся вещи и вещи дочери. С трудом представляю, как приведу Алису в это убогое жилище. Она привыкла к комфорту, дома у нее своя отдельная комната. А тут нам придется ютиться в однушке вдвоем.
В магазине у дома покупаю моющие средства — выбираю подешевле, чтобы не тратить слишком много. И все равно по итогу оставляю почти полторы тысячи рублей. Нужно учиться экономить, переключиться на новую, более скромную жизнь прямо сейчас. У меня попросту нет времени, чтобы адаптироваться.
Снова передо мной темный подъезд, где нет ни одной работающей лампочки. И эти запахи… тут вообще кто-нибудь когда-нибудь убирает?! Лифт хотя бы работает — и то хорошо. На седьмом этаже сталкиваюсь с соседкой — бабушкой божий одуванчик.
— Здравствуйте, — вежливо здороваюсь. Мне тут жить, так что нужно налаживать с соседями общение.
— Здравствуйте. Вы из сто пятой? — интересуется бабуля, с любопытством наблюдая, как я лезу в сумку за ключом.
— Да. Новый жилец, — стараюсь выглядеть бодрой и убедительной. Жаль, что внутри совершенно не ощущаю нужной уверенности.
— Я — Любовь Станиславовна, живу напротив.
— Очень приятно, Жанна.
— Жанночка, а вам не страшно… после покойника-то заезжать? — тихонько спрашивает Любовь Станиславовна, вздыхая.
— Мертвые уже не могут ранить, — качаю головой. — Куда страшнее живые люди.
— Так-то оно так, да все же…, — соседке явно хочется еще поболтать, расспросить меня, но тут из-за двери выскакивает маленькая собачка и Любовь Станиславовна отвлекается.
Я оставляю соседку разбираться с непослушным питомцем, а сама ступаю на порог своего нового жилища. Со вчерашнего вечера здесь ничего не изменилось: все так же плохо пахнет и жуть как холодно.
Прохожу прямо в обуви к батарее на кухне. Как и думала — ледяная. Везде уже затопили, конец октября на календаре, а тут холод собачий. Придется тащится в ЖЭК, узнавать, что не так. И тратится на вызов мастера. Перед глазами щелкает счетчик — деньги утекают, не успев появиться.
Проверяю воду. Холодная идет хорошим напором, а вот горячая едва течет тонкой струйкой. Перемывать все придется как есть, в прохладной воде. Свет горит исправно, но мне не нравятся розетки — старые, еще советские. В такие включать электроприборы просто страшно.
В голове формируется список того, что мне придется здесь заменить — от розеток до… всего остального. Игорь говорил, что это жилая квартира, с мебелью и всеми удобствами. Но по большому счету — здесь все придется выбросить. Мебель старая, разваливается на глазах. Кухонные шкафчики все перекосились, некоторых дверок не хватает на местах. Мусорное ведро переполнено и вокруг валяются застарелые ошметки. Мерзость.
Выходит, что муж меня обманул и в этом. Соврал, лишь бы выставить из дома. Столько лет заботилась о нем, согревала теплом, кормила… Чтобы Игореше было хорошо и уютно. А выходит, что ему это и не нужно было, все в пустую. Едва появилась молодая любовница на горизонте — выпихнул меня из дома как собачонку!
Шмыгаю носом. Но не от жалости к себе, а на этот раз — от злости.
Выдыхаю шумно и начинаю уборку. Все на выброс: старые коробки, чужие вещи, хлам и испорченные продукты… Набиваю лифт до отказа раз за разом, спуская к мусорнику у дома горы мусора. От работы становится жарко. Распахиваю окна, впуская осеннюю свежесть. Все равно в квартире холодно, так хотя бы пахнуть будет не так жутко.
Оставляю только крупногабаритную мебель, которую мне одной не вынести. Перевожу дух, буквально на пару минут, с удовлетворением отмечая, как все меняется вокруг. В квартире уже не так страшно, когда под ногами не валяется хлам.
— Жанна, ты справишься, — даю самой себе установку и перехожу к новому этапу.
Теперь мне нужно все вымыть, что само по себе — непростая задачка. Пол такой черный, что складывается впечатление, его не мыли много-много лет. Судя по всему, здесь жил одинокий старик, холостяковал. Оттуда нестиранное постельное, горы бычков прямо на журнальном столике и ужасно загаженный туалет. К нему я даже подходить боюсь.
Но глаза боятся, а руки — делают. Берусь отмывать кухню, так как она мне кажется менее грязной. Шкафчики и все поверхности заливаю щедро моющими средствами, даю немного постоять, отмокнуть, а потом принимаюсь тереть и скрести.
Пока тело занято работой, голова отдыхает от грустных мыслей и самобичевания. Все-таки ничего нет лучше физического труда, если на душе тоска. Я даже стала представлять, как все здесь засияет. Когда-нибудь куплю красивые шторки, повешу картины… Обои бы тоже освежить не мешало. И эта квартира станет моим уголком спокойствия, откуда никто уже не выгонит.
А муж… Муж еще пожалеет, что так обошелся со мной. Верю, что карма его догонит и очень надеюсь — хорошенько наподдаст по голове!
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бывший. Жизнь начинается в 45", Лия Флекс ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 3 - продолжение