Надежда смотрела на экран телевизора и ласково гладила кота, который спал у нее на коленях, свернувшись калачиком. Сейчас показывали сериал, где одна из героинь, высокая и статная женщина говорила своей молодой невестке:
- Ты никогда не станешь мне дочкой, слышишь? Никогда. Ты не ровня моему сыну, и когда он этой поймет, то разведется с тобой!
А невестка, красивая молодая женщина, с распухшими от слез глазами, сжимала кулаки и уверенно говорила:
- Вы ошибаетесь! Ваш сын меня любит. Это вы его словно на привязи держите, настолько тугой, что он не может отвязаться от вас.
Актеры говорили громко и с выражением, музыка нагнетала трагизм, понятно было, что это всего лишь актеры и роли, но Надежда вдруг почувствовала, что понимает чувства героини.
Она взяла пульт и нажала красную кнопку. Экран погас, и в комнате стало тихо. Только тикали часы с кукушкой да где-то за окном пели птички. Июньский вечер был теплым, пахло скошенной травой, которую сосед всё утро косил, и розами, что росли перед окнами.
- Вот стоит ли? - спросила она саму себя вслух. - Стоит ли тягаться с такой свекровью и пытаться сделать так, чтобы она тебя полюбила? А вообще, существует ли любовь между свекровью и невесткой, или же это всё миф? А вообще любовь есть?
Но тут она сама себе ответила - есть, только разная. И каждая в жизни отличается от предыдущей.
Она испытывала любовь. Но всегда по-разному. И в жизни ей попадались такие "сыночки-корзиночки" как в том сериале. Сыновья, которые были слишком привязаны к матерям. Слишком. Как на туго натянутой привязи, которую не перерезать.
Надя закрыла глаза и её мысленно унесло в другое время, где она была семнадцатилетней девчонкой, с тонкой талией, длинной косой и наивными глазами. Туда, где всё только начиналось.
Июль 1978 года.
Надя вышла из электрички на Ярославском вокзале и поправила на плече сумку, сшитую по журналу "Работница", а потом уверенно направилась к метро.
Надя огляделась и улыбнулась - она одета ничем не хуже других девчат. Правда, ткань её была более дешевой, она сама ее покупала и шила собственноручно на машинке себе и брюки, и платья, и костюмы, и кофточки. Вот и сегодня она была одета в кофточку из ткани в цветочек и светло-зеленые брючки с подвязками внизу. Все её мысли были об учебе в институте, хоть и не всем это нравилось. Например, отцу. Он был строгий и она понимала почему - мать у девушки была инвалидом 1 группы по зрению, совсем слепая. И папа был для дочери за отца и мать - водил ее на кружки, в кино, в театры в Москву возил, уроки помогал делать в младших классах. Но, когда он узнал, что Надя хочет поступить на археолога, то насупил брови:
- Разве это женское дело - копаться в земле?
- Но мне нравится это, папа! Я люблю историю, я люблю открывать что-то новое, искать и находить.
- Перечитала книги приключенческие, вот и взбрело тебе в голову...
Девушка улыбнулась и обняла отца. Читать она любила всегда, даже вспомнила как в лагере ночью под одеялом с фонариком читала... Но не приключенческие книги сподвигли её идти учиться на археолога, а именно история. И она смогла убедить папу, что это не только мужское занятие.
Спускаясь в метро, она была уверена в себе и настроение у нее было хорошим.
Надя втиснулась на свободное место, села, прижала к себе сумку и посмотрела вперед - напротив сидели двое парней.
Один, было видно, небольшого роста, коренастый, с круглым, веснушчатым лицом и светлыми волосами. Он сразу уставился на Надю, улыбнулся и подмигнул, словно они были знакомы сто лет.
Второй парень был высокий, красивый, с темными волосами, зачесанными назад, и серьезными серыми глазами. Казалось, он смотрел куда-то мимо, в окно, за которым мелькали стены туннеля, но Надя чувствовала на себе его взгляд в отражении стекла. Он смотрел на нее. На ее кофточку, на ее руки, сжимающие сумку, на прядку волос, выбившуюся из косы.
Коренастый наклонился к ней поближе и с улыбкой спросил:
- Девушка, а вы не артистка, случаем? Мне кажется, такие красивые девушки только в кино бывают или в театре выступают.
Надя улыбнулась, чуть смутившись.
- Нет, я будущая студентка. В институт поступаю.
- Здорово. А сама откуда?
Надя назвала город и парень кивнул. А потом представился:
- Меня Санькой зовут, а моего друга Сашей.
Он кивнул на высокого, и тот наконец повернул голову. Их взгляды встретились и Надя почувствовала, как внутри у неё что-то дрогнуло.
- Это как же? Саня и Саша разве не одно имя?
- Одно. Так уж вышло, что мы тезки, и, чтобы нас не путали, мы так представляемся.
Санька продолжал щебетать без умолку. Он спрашивал, любит ли Надя кино, что из нового смотрела, на кого поступать хочет. Надя отвечала вежливо, но краем глаза всё время поглядывала на высокого молчаливого Сашу, пока Санька вдруг не заметил, как между его другом и симпатичной девушкой словно искра зажглась.
- Слушай, Саша, - он повернулся и посмотрел на друга. - Чего ты на неё так глядишь? Неужто так кофточка нравится?
Тут Саша улыбнулся:
- Нет. Это девушка мне нравится.
Саня хохотнул, хлопнул себя по колену, а Надя почувствовала, как её щеки заливаются краской. Она опустила глаза, уставилась на свои туфли с пряжками, но улыбка сама расплывалась по лицу.
Они вышли через три остановки. Саша задержался на перроне и, взяв ее за руку, произнес:
- У меня 26 июля будет экзамен и я стану дипломированным хирургом. Давай в этот день встретимся под часами на Ярославском вокзале. Скажем, в три дня.
Надя улыбнулась:
- У меня как раз 26 числа тоже будет экзамен вступительный, второй. Надеюсь, я сейчас первый сдам.
- Так ты придешь?
- Приду! - она подняла на него глаза и почувствовала, как бьется её сердце.
Да что с ней такое? Она минут двадцать с ним знакома, а уже чувствует себя как влюбленная глупышка...
****
26 июля она не ехала - она летела в Москву, как на крыльях. В тот день, когда она познакомилась с Александрами в метро, она сдала первый экзамен. Сейчас предстоял второй. А потом свидание с Сашей под часами...
Только вот в институте её ждало разочарование - в приемной комиссии ей отказали в доступе к экзамену.
- Но почему? Вот же мой документ об окончании школы! - девушка не понимала ничего. - Я же школу на отлично окончила! И первый экзамен я сдала.
- Я сожалению, но на археологический факультет все места распределены. - покачала головой женщина из приемной комиссии, поправляя очки. - Было распоряжение зачислить группу студентов по обмену из Югославии. Для вас и еще нескольких человек мест не осталось. Приходите в следующем году. Или поступайте на другой факультет.
Надя смотрела на нее, не веря своим ушам.
- Я всё понимаю, - вздохнула женщина, глядя на неё. - Но поделать ничего не могу.
Надя вышла из института. Солнце ярко светило, воробьи купались в луже, а у нее на душе было темно и пусто. Она почти не помнила, как дошла до метро, как спустилась в подземку.
И вдруг, среди этой тоски, она подумала о Саше. Часы на Ярославском вокзале. Три часа дня.. Она успевает! Вот что поможет ей сегодня не погрузиться в пучину тоски и грусти.
И на душе стало немного легче от предвкушения встречи.
****
Он стоял у часов, встречая её с букетом цветов, которые купил у бабушки возле метро. Они пошли гулять по улицам Москвы, ели мороженое и о многом говорили. Саша рассказал, что он из Новороссийска, учится на последнем курсе медицинского института, что он хирургом будет. Надя тоже рассказала о себе. О строгом отце, о слепой матери, о том, как мечтала стать археологом, но не поступила. Когда она говорила об этом, голос ее снова дрогнул.
Саша взял девушку за руку и произнес:
- Не переживай, Наденька. Ну не получилось, так не беда, в следующий год поступишь. Твоя мечта исполнится, верь мне.
- Я очень на это надеюсь, - улыбнулась она ему.
Они гуляли до вечера, но пришла пора прощаться, так как Наде не только надо было добраться до своего города из Москвы, но и успеть на последний восьмичасовой автобус, ведь от станции до дома было далековато пешком.
Договорившись встретиться еще раз, и назначив дату и время, молодые люди попрощались на вокзале.
В электричке Надя сидела и улыбалась. Люди смотрели на неё, на её счастливое лицо, на ромашки, которые она бережно держала в руках, и улыбались в ответ. Даже старуха с тяжелыми сумками, которая всю дорогу ворчала, что молодежь нынче не такая, как в их время, улыбнулась и отвернулась к окну.
Только вот электричка пришла чуть с опозданием и Надя не успела на автобус. Она бежала, сокращая путь, чтобы отец не ругался. Уж очень строг он был к опозданиям. Но все равно пришлось с ним объясняться, когда она запыхавшись, румяная и с букетом полевых цветов забежала в дом.
- Ну, и как экзамен?
Надя рассказала про то, что даже не сдавала его, что группа из Югославии не оставила места местным студентам.
- И где ж ты была всё время?
Она и рассказала, честно, не таясь. Отец поджал губы. Не нравилось ему это, ох, как не нравилось! Что ж там за парень такой? Небось, проходимец, молодой девчонке голову еще заморочит... Он сказал об этом дочери, но всё прошло мимо Надюшкиных ушей. Она ждала второго свидания.
Вторая встреча убедила девушку, что бывает любовь с первого взгляда, потому что ее тянуло к парню. А его к ней. А в третий раз... Они встретились, чтобы расстаться.
Это было начало августа, они гуляли по Москве, когда парень, будучи в тот день задумчивым, с грустью произнес:
- Надя, меня отправляют в Польшу по распределению. Я еду в Варшаву на два года на стажировку. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. И я буду ждать, когда тебе исполнится восемнадцать и ты сможешь приехать ко мне.
Надя смотрела на него и чувствовала, как сжимается ее сердце. Он уедет... И они увидятся лишь через несколько месяцев. Если отец позволит...
- Так ты согласна? - он смотрел ей в глаза.
- Я согласна, Саша. Но вот отец... Как же я оставлю его с мамой одного?
- Надя, рано или поздно ты всё равно выйдешь замуж и оставишь родителей. И им придется с этим смириться. А знаешь... я приеду в день твоего совершеннолетия, познакомлюсь с твоими родителями, мы поженимся тут и ты поедешь со мной в Польшу. Да, так и сделаем!
****
Он уехал, а в сентябре Наденьке пришло письмо из Варшавы. Саша писал о том, как он скучает по ней, по её глазам, по её улыбке. Он писал, что каждый вечер мысленно разговаривает с ней.
"Надя,- написал он в конце, - я люблю тебя и буду ждать, когда тебе исполнится восемнадцать лет. Ты ведь ждешь меня? Ты не передумала?"
Она села за стол, взяла ручку и листок, чтобы тут же написать ему ответ, но в эту минуту в комнату вошел отец. Он стоял в дверях, смотрел на нее, на письмо, что лежало на столе, и лицо его было мрачным.
- Надя, ты получила письмо от этого парня?
- Да, папа. Саша из Варшавы мне письмо прислал. Я поговорить с тобой хотела, да всё не ко времени было... Он замуж позвал меня, папа. Говорит, что приедет на моё восемнадцатилетие, познакомится с вами и мы тут распишемся, а потом...
Но отец не дал ей договорить.
- Надя, дочка... - присев напротив неё, он смотрел дочери в глаза. - Я тебя очень люблю и желаю тебе только счастья. Но я старше и знаю жизнь. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Он там, в Польше, ты здесь... Ты его видела всего три раза. Три раза! Что это за любовь такая скоротечная? А вдруг он там, в этой Варшаве, встретит другую? А ты будешь ждать, сохнуть по нему.. А если он, женившись на тебе, по сути, так же не зная тебя хорошо, вскоре пожалеет об этом? Я не хочу, чтобы моя дочь страдала. Забудь его, дочка. Он может не вернуться из Польши. А даже если вы будете вместе, то как же мы? Как мы с матерью? Ты готова так далеко от нас уехать?
Надя смотрела на отца. Она хотела возразить, хотела сказать, что любовь не измеряется количеством встреч, что она чувствует Сашу душой, что она умрет, если не напишет ему того же самого. Но слова застряли в горле, когда она представила, что будет далеко от матери с отцом, что не сможет помочь ему, когда будет нужна...
Всю ночь она ворочалась в кровати, а потом со слезами на глазах порвала письмо. Прав папа - три встречи ничего не значат. Вдруг они оба разочаруются друг в друге? Готова ли она бросить мать с отцом и уехать в другую страну, чтобы быть рядом с тем, кого, по сути, толком не знает? Сердце девушки ныло, но она послушала отца - лучше синица в руках, чем журавль в небе. Вместе с этим она чувствовала тугую привязь к родителям, которых не могла оставить.
Глава 2/3