В отечественной и зарубежной историографии до сих пор не утихают споры о том, почему Красная армия, имея формальное численное превосходство в приграничных округах, оказалась застигнутой врасплох и понесла сокрушительное поражение в первые недели Великой Отечественной войны. Среди множества версий особое место занимает так называемая «киевская легенда» — утверждение, что причиной катастрофы стал ошибочный выбор направления главного удара Вермахта, а виновниками этой ошибки якобы являются Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и генерал армии Г.К. Жуков, которые, будучи выходцами из Киевского военного округа, якобы «продавили» решение о том, что немцы нанесут основной удар на юге, оголив тем самым Западное направление.
Насколько данная гипотеза соответствует документальной базе и мемуарному наследию непосредственных участников разработки оперативных документов? Обратимся к свидетельству очевидца и профессионала высочайшего класса – комдива (впоследствии Маршала Советского Союза) М.В. Захарова, который в предвоенные годы занимал должность помощника начальника Генерального штаба РККА и лично участвовал в подготовке материалов, ложившихся на стол руководству страны.
1. Объективная картина угрозы по оценке Разведуправления и Генштаба
Прежде чем говорить о субъективных предпочтениях, необходимо понять масштаб аналитической работы, проделанной военным ведомством. В своих мемуарах «Генеральный штаб перед войной» М.В. Захаров приводит детальные расчеты, которые свидетельствуют о трезвом и взвешенном подходе к оценке противника.
Тщательный анализ международной обстановки и возможностей военной машины Третьего Рейха показывал, что в случае войны на два фронта Германия и ее сателлиты могут выставить против СССР до 194–210 пехотных, 4 моторизованных и 15 кавалерийских дивизий. Однако для Генерального штаба было очевидно, что Западно-Европейский театр является главным и первостепенным. Именно здесь ожидалось сосредоточение основных сил — до 130–140 пехотных дивизий, 6380 танков и 4136 самолетов.
Принципиально важно: уже на этом этапе военная мысль советского командования исходила из реализма. Ни о каком «украинском центризме» речи не шло – фиксировался сам факт наличия двух крупных операционных направлений, разделенных непроходимыми Припятскими болотами (Полесьем).
2. Альтернатива Б.М. Шапошникова: северный приоритет
Ключевым документом, вскрывающим правду о предвоенном планировании, является доклад начальника Генштаба Б.М. Шапошникова, представленный наркому обороны К.Е. Ворошилову 24 марта 1938 года, а затем одобренный на Главном военном совете 13 ноября того же года.
В этом докладе, отражавшем оперативно-стратегические взгляды руководства НКО, рассматривались два варианта развертывания главных сил противника на нашем Западном театре (для Германии – Восточном):
· Первый (приоритетный для Шапошникова, решающий): развертывание главных сил германо-польских армий севернее Полесья. То есть – на территории Белоруссии, через традиционные «Смоленские ворота» на Москву. Именно это направление признавалось наиболее опасным с точки зрения угрозы центру страны.
· Второй (альтернативный): развертывание главных сил южнее Полесья с последующим ударом на Киев.
Таким образом, утверждение о том, что Генштаб изначально «зациклился» на Украине, не выдерживает критики. Золотой фонд советской стратегической школы во главе с Б.М. Шапошниковым рассматривал Северо-Западное и Западное направления как приоритетные. План четко фиксировал три стратегических направления, из которых главным считалось Западное (московское), и лишь в определенных условиях допускался перенос усилий на Юго-Западное.
3. Политическое решение октября 1940 года и роковая поправка
Однако история распорядилась иначе. 5 октября 1940 года план стратегического развертывания был вынесен на обсуждение высшего политического руководства страны — Сталина, Молотова и членов Политбюро.
Вот здесь и произошел тот самый перелом, который исказил стройную систему Шапошникова. В ходе обсуждения было признано целесообразным несколько рельефнее подчеркнуть, что основной удар следует ожидать на Юго-Западном направлении. Руководство страны, обеспокоенное экономической ценностью Украины (уголь, руда, сельское хозяйство), настояло на усилении состава войск Юго-Западного фронта. При этом второй вариант (севернее Припяти) хотя и не был отвергнут формально, но «особой поддержки не получил». Именно этот вердикт «руководителей партии и правительства», как едко замечает М.В. Захаров, и стал фатальным. Думаю, не надо пояснять, чей голос был решающим среди них.
Именно политическая воля, а не военная логика, склонила чашу весов в пользу Украины. Генеральный штаб выполнил приказ – перераспределил резервы и прикрытие в сторону юга.
4. Хронологическая несостоятельность «жуковской» версии
Отдельного разоблачения требует попытка возложить вину на Г.К. Жукова и С.К. Тимошенко как «выходцев из Киевского округа».
Факт остается неоспоримым: Георгий Константинович Жуков был назначен начальником Генерального штаба лишь 14 января 1941 года. К этому моменту основополагающий документ о стратегическом развертывании уже более трех месяцев как был утвержден политическим руководством, а базовая концепция (с приоритетом юга) обсуждалась и принята еще осенью 1940 года.
Жуков и Тимошенко, при всем их влиянии, получили уже готовый «скелет» плана, который им предстояло детализировать. Обвинять их в выборе главного удара — значит игнорировать хронологию событий и подменять военную историю политическими ярлыками.
5. Исторический вывод
Проведя анализ мемуарного наследия М.В. Захарова и сопоставив его с архивными документами, мы приходим к неопровержимому выводу:
· Советская военная мысль в лице Генерального штаба (Шапошников) находилась на верных позициях, считая северное (белорусско-московское) направление главным.
· Ошибка была совершена на высшем политическом уровне в октябре 1940 года, когда экономические приоритеты («хлеб и руда» Украины) были поставлены выше чисто военной логики угрозы столице.
· Попытка перенести ответственность на Жукова и Тимошенко несостоятельна хронологически и представляет собой лишь попытку поиска «стрелочников» в условиях трагедии, не имеющую отношения к научной историографии.
Катастрофа 1941 года имеет множество причин, и одной из них действительно стал неверный прогноз главного удара. Однако виновность в этом лежит не на военачальниках-«киевлянах», а на системе принятия стратегических решений, где последнее слово оставалось за политическим руководством, пренебрегшим рекомендациями профессионалов.
Статья: Правда о начале войны: почему маршала Захарова запретили в 1971 году