Доброе утро!
Краснодар, 1974 год. В зале заседаний краевого суда слушается дело, от подробностей которого даже у видавших виды конвойных мороз идет по коже. На скамье подсудимых — холеный, прилично одетый пожилой мужчина. В его кармане лежит новенький паспорт гражданина Канады на имя Давида Гелдиашвили. Он прибыл в Советский Союз как респектабельный иностранный турист, широко улыбался на трапе в Шереметьево и рассчитывал на красивый отпуск.
Но контрразведчики КГБ знали его под совсем другим именем — Георгий Цинаридзе. Командир взвода одной из самых жестоких расстрельных команд Третьего рейха. Он был уверен, что за тридцать лет кровь на его руках успела высохнуть, а канадское подданство станет надежной броней от советского правосудия. Оказалось — не стало.
В 1973 году в международном терминале аэропорта Шереметьево приземлился борт из Монреаля. Среди сошедших на советскую землю туристов выделялся пожилой мужчина с грузинскими чертами лица. Он вел себя подчеркнуто спокойно и уверенно. Но едва иностранец подошел к зоне контроля, как на него наткнулся взглядом один из пассажиров. Этот случайный свидетель замер как вкопанный — такое лицо невозможно забыть или спутать, даже если прошли десятилетия. Именно этот человек в 1944 году чудом выжил под пулями во львовском лагере Янковский.
Сигнал мгновенно ушел в Центральный аппарат КГБ, в отдел по розыску военных преступников. Оперативники не могли поверить своему счастью: Георгий Цинаридзе, которого они безуспешно выслеживали много лет, сам прилетел к ним в руки.
Лубянка давно знала, где прячется беглый каратель. Советская сторона отправляла официальные запросы в Оттаву с требованием выдать военного преступника. Но канадские власти высокомерно отказывали, заявляя, что «доказательств недостаточно», а их гражданин чист перед законом.
Чекисты не стали брать туриста прямо у трапа. Было решено вести его под глухим наружным наблюдением до конца маршрута. А маршрут лежал на родину — в солнечный Батуми, где у Цинаридзе-Гелдиашвили со времен войны оставались ничего не подозревавшие бывшая жена и дети, которым он предусмотрительно позвонил перед вылетом.
Георгий Цинаридзе родился в Батуми в 1916 году. Когда началась Великая Отечественная, он попал на фронт, но уже летом 1942 года оказался в немецком плену. Пока одни умирали от голода в лагерях, Цинаридзе решил выжить любой ценой и добровольно предложил свои услуги гитлеровцам.
Нацисты как раз формировали специальные карательные подразделения из числа коллаборационистов. На Северном Кавказе свирепствовала печально известная айнзацгруппа D, которую позже переформатировали в спецполк под командованием нациста Вальтера Керера. Набирали туда преимущественно выходцев с Кавказа — азербайджанцев и грузин. Цинаридзе проявил такое рвение, что немцы доверили ему командование целым взводом палачей.
Его рота занималась самой грязной работой: «зачисткой» территорий от партизан, подпольщиков, цыган и еврейского населения по этническим и политическим признакам. Летом 1944 года взвод Цинаридзе лютовал во Львове. Они методично, партиями ликвидировали военнопленных в лагере Янковский. Именно там Цинаридзе лично руководил казнями, не зная, что одному из приговоренных удастся совершить немыслимый побег, чтобы спустя 30 лет опознать его в Москве.
...В том же 1973 году в Батуми разыгралась трогательная семейная сцена: дети и бывшая супруга со слезами радости обнимали приехавшего из-за океана «успешного родственника Давида». Наблюдавшие за этим оперативники КГБ аккуратно прервали семейную идиллию. На запястьях канадского гостя защелкнулись наручники.
Цинаридзе до последнего держал марку. Никакой паники: он высокомерно заявил, что понятия не имеет, кто такой Георгий Цинаридзе, и на ломаном языке требовал немедленно вызвать канадского консула. Представители посольства Канады приехали быстро. Однако, ознакомившись с первыми же документами, предоставленными советским следствием, дипломаты помрачнели. Они поняли, кого защищали все эти годы, заняли позицию молчаливых наблюдателей и больше в процесс не вмешивались.
В сентябре 1974 года в Краснодаре начался открытый суд. Подсудимый изворачивался как мог: утверждал, что он вообще родился в Турции и не имеет отношения к зверствам. Но на процесс привезли его родственников из Батуми, старых знакомых, а главное — выживших узников концлагерей, которые подтвердили его личность. Опознание было стопроцентным. Суд вынес единственный возможный в те годы справедливый вердикт — высшая мера наказания через расстрел.
Казалось бы, в деле поставлена жирная точка. Но тут за кулисами процесса на полную мощность включилась канадская дипломатическая машина. Расстрел гражданина Канады (пусть и бывшего карателя) на территории СССР грозил грандиозным международным скандалом.
Начались изнурительные многолетние бюрократические и юридические тяжбы между Москвой и Оттавой. В итоге советское руководство пошло на компромисс. Смертный приговор Георгию Цинаридзе был отменен. Его заменили на 15 лет лишения свободы. Старик-палач, рассчитывавший на легкую и сытую старость в Монреале, отправился искупать грехи молодости в советскую колонию.