Она была принцессой, которую сватали дважды. Первый раз — норвежскому королю Олафу. Второй — правителю Руси, который в тот момент ещё не имел даже киевского престола.
Ингигерда выбрала второго.
Этот выбор переписал историю нескольких государств. Но в учебниках его имя — Ярослав. А её имя почти всегда идёт следом, через запятую, как приложение к великому мужу.
Большинство об этом не думает. А зря.
Начнём с того, что история личной жизни Ярослава Мудрого запутана с самого начала. Немецкий хронист Титмар Мерзебургский — современник событий — зафиксировал странный факт: когда в 1018 году польский король Болеслав Храбрый захватил Киев, в плен к нему попала жена Ярослава. Не Ингигерда. Другая женщина.
Русские источники её практически не знают. Новгородские летописи называют её Анной и указывают на норвежское происхождение. Судя по всему, этот первый брак был заключён по расчёту — Ярослав в те годы вёл жестокую борьбу с братьями за наследство отца, Владимира Святого, и ему нужна была поддержка скандинавских союзников. Анна была инструментом политики, а не выбором сердца.
Она исчезла из истории так же тихо, как появилась. Возможно, осталась в польском плену. Возможно, вернулась на Русь и окончила дни в Новгороде — в Софийском соборе до сих пор хранится гробница, которую архиепископ Евфимий II в 1439 году освятил как место упокоения некой княгини Анны.
Но это лишь начало.
В 1019 году Ярослав наконец занял киевский трон — и почти одновременно сыграл новую свадьбу. На этот раз невестой стала Ингигерда, дочь шведского короля Олафа Шётконунга. Брак, который по всем меркам был неравным: он — правитель молодого государства на восточной окраине европейского мира, недавно вышедший из братоубийственной войны. Она — принцесса из одной из сильнейших северных держав.
Приданое Ингигерды включало земли в районе Ладоги. Это была не просто свадебная щедрость — это был сигнал: Швеция признаёт Ярослава серьёзным игроком.
Приняв православие, она получила новое имя — Ирина. И именно здесь история делает кое-что интересное.
Первые шестнадцать лет супруги провели не в Киеве, а в Новгороде. Шестнадцать лет — это не короткий срок. Это время, за которое Ирина родила девятерых детей: шесть сыновей и трёх дочерей. Это время, за которое она выучила язык, вросла в новую землю, освоила управление.
Она не просто сидела в тереме.
Скандинавская «Сага об Эймунде» — источник независимый, не русский — прямо сообщает: Ирина возглавляла войско, отправленное против полоцкого князя Брячислава. Для XI века это не просто необычно. Это почти невозможно представить — и тем не менее это зафиксировано.
При её дворе нашли убежище английские принцы Эдуард и Эдмунд, венгерские принцы Андраш и Левенте, норвежский король Олаф II с малолетним сыном Магнусом. Киев при Ярославе и Ирине превратился в своего рода европейский инкубатор для королевских семей, оставшихся без трона.
Это не случайность. Это политика. И её архитектором в значительной мере была она.
Посмотрите на результаты. Младшая дочь Анна вышла замуж за французского короля Генриха I и стала королевой Франции. Анастасия воцарилась в Венгрии рядом с принцем Андрашем — тем самым, что воспитывался при дворе Ярослава и Ирины. Елизавета стала женой Харальда III, короля Норвегии — поэта и воина, который посвящал ей стихи ещё в годы изгнания.
Три дочери. Три королевства. Один двор, в котором принцы имели возможность вырасти рядом с девочками, достойными стать королевами.
Назовём вещи своими именами: это была работа матери и хозяйки дома. Ярослав подписывал договоры — Ирина создавала условия, при которых договоры становились возможны.
Митрополит Иларион в «Слове о законе и благодати» — первом известном произведении древнерусской литературы — хвалит Ирину как добрую мать и достойную правительницу. Нестор Летописец в «Повести временных лет» пишет, что при Ярославе и его супруге православная вера «стала плодиться и расширяться». За этими словами — конкретные дела: из Византии приехали церковные певчие, которые обучили русских уставному пению, монахи Антоний и Феодосий основали Киево-Печерскую лавру, в Киеве выросли Золотые ворота, Софийский собор, монастыри святых Георгия и Ирины.
Монастырь в честь своей небесной покровительницы Ирина основала и возглавила сама.
За несколько лет до конца жизни она приняла постриг с именем Анна. Историки до сих пор спорят: была ли это та же женщина, что и первая жена Ярослава, или совпадение имён при пострижении. Скорее всего — второе. Но сама эта деталь показательна: её биография настолько сложна, что даже специалисты путаются в именах и датах.
По одной из версий, она ушла из жизни в 1050 году. По другой — в 1056-м, уже пережив мужа. Была погребена в Софийском соборе Киева.
Ярослав пережил её ненадолго. В 1054 году он умер, разделив государство между сыновьями по так называемой «лествичной» системе — каждый получал свой удел в зависимости от старшинства в роду. Система казалась разумной. На практике она заложила фундамент для распада.
Сыновья не смогли удержать единство. Братья воевали с братьями. Русь начала дробиться — медленно, неотвратимо, как трещина в камне.
Вот тут-то и возникает настоящий вопрос.
Ярослав вошёл в историю как Мудрый. Он заложил законы, построил храмы, женил детей на королях. Но политическая система, которую он оставил, не выдержала первого же серьёзного испытания.
А Ирина, которая умела командовать войском, заключать союзы и воспитывать будущих королей, в учебники вошла строкой: «супруга Ярослава Мудрого, причислена к лику святых».
Золотой век Руси строили двое. Запомнили — одного.
Подумайте об этом.