Я только вошла, даже не разулась, когда в дверь позвонили. Тихон спрыгнул с пуфика в прихожей и уставился на дверь, поводя ушами. Я глянула в глазок. На лестничной клетке переминалась Светлана, жена моего брата, а за её спиной виднелся яркий комбинезон племянника. Я открыла.
– Ой, Жень, привет. Мы на полчасика, – затараторила она с порога, заталкивая вперёд Матвея. – У нас развивашка в твоём районе, а до автобуса сорок минут. Дай, думаю, зайдём.
Матвей шагнул в коридор и сразу увидел Тихона. Кот сидел у батареи и щурился.
– Киса! – Матвей дёрнулся к нему.
Светлана перехватила сына за капюшон.
– Жень, ты кота убери, а? В ванную его запри. Он же не понимает, что ребёнок. Вдруг поцарапает.
Я замерла с её курткой в руках.
– Свет, он у меня старый, спит целыми днями. Не будет он никого трогать.
– Ну Жень. Это же на полчаса. Матвеюшка у нас активный, он за хвост схватит, а ты потом будешь говорить, что кот защищался. Мне нужен мой ангел целым.
Тихон зевнул и свернулся клубком у батареи, поджав лапы. Я повесила куртку на крючок.
– Я не буду его запирать. Он здесь живёт. Просто объясни ребёнку, что кота нельзя хватать за хвост. Ему уже почти четыре, он поймёт.
Светлана недовольно сжала губы. Матвей тем временем уже стянул ботинки и побежал в комнату. Я провела её на кухню, включила чайник. Светлана достала влажные салфетки и принялась протирать столешницу перед Матвеем, хотя у меня было чисто.
– У тебя пыльно, – сказала она, не поднимая глаз. – Ты вообще когда убиралась последний раз? С этим котом, наверное, шерсть везде.
Я промолчала. Вода вскипела. Я заварила себе пакетик, ей поставила кружку с кипятком и коробку с чаем – выбирай сама.
– Ты бы хоть мебель поменяла, – продолжала она, оглядывая кухню. – Этому дивану лет двадцать уже.
– Меня устраивает. Это квартира бабушки, ты же знаешь. Я здесь выросла.
– Ну и что? Можно же сделать по-человечески. У вас в логистической компании вроде неплохо платят.
Я работала на складе, с возвратами. Платили средне, хватало на жизнь, на корм Тихону и на ипотеку за квартиру в новостройке, которую я взяла три года назад – планировала переехать, но пока сдавала. Квартира бабушки была старой, но своей, без обременений. Бабушка оформила дарственную на меня.
– Мне нормально, Свет. Ты чай-то пей.
Матвей бегал по комнате, гремел чем-то. Я вышла глянуть – он стащил с полки стеклянный шар, сувенир из Калининграда, и катал по полу. Тихон сидел на подоконнике и смотрел на него сверху.
– Матвей, положи на место, пожалуйста, – сказала я. – Это не игрушка, упадёт – разобьётся.
– А я аккуратно! – крикнул он и покатил шар дальше.
Светлана вышла из кухни.
– Матвеюшка, оставь. Тётя Женя просит. – Она повернулась ко мне. – Ты извини, он же ребёнок. Ему интересно всё.
– Я понимаю. Но шар хрупкий. Давай я ему машинку дам.
Я принесла из прихожей пакет с игрушками, которые когда-то покупала на складской барахолке – бракованные, но целые. Матвей ухватил самосвал и затих на ковре. Светлана села обратно за стол.
– Жень, я хотела поговорить, – сказала она, помешивая чай. – Мы к тебе почаще будем заходить. Матвею полезно общаться с роднёй. Но этот кот... Я серьёзно. Ты бы его куда-нибудь убирала на время наших визитов. К соседке, например. Или в ванную. Это же не проблема на час-два.
– Свет, это проблема. Кот старый, ему десять лет. Он нервничает в замкнутом пространстве. И потом – это его дом. Почему он должен сидеть взаперти?
– Потому что безопасность моего ребёнка важнее удобств твоего кота! – отчеканила она. – Ты вообще понимаешь, что от него могут быть микробы? Шерсть, грязь с лап? Матвею это вредно!
– Вредно? Ты раньше не говорила.
– Потому что недавно поняла. Мы заметили, что ему плохо от шерсти.
Я посмотрела на Тихона. Кот спрыгнул с подоконника и прошёл мимо Матвея, даже не взглянув на него. Ребёнок чувствовал себя отлично, никаких признаков недомогания.
– Проверь ещё раз, – сказала я. – Потому что сейчас я не вижу никаких признаков.
Светлана вспыхнула.
– Ты меня во лжи обвиняешь? Я ради сына стараюсь, а ты своего кота ставишь выше родного племянника!
– Я никого никуда не ставлю. Я просто не хочу запирать своего кота, когда он никому не мешает.
– Понятно, – она резко поднялась. – Матвей, одевайся. Мы уходим.
– Но мы же только пришли, – захныкал Матвей, не выпуская самосвал.
– Одевайся, я сказала. У тёти Жени дела.
Они ушли быстро, хлопнув дверью. Я стояла в прихожей и слушала, как затихают шаги на лестнице. Тихон подошёл и потёрся о мою ногу.
– Ну что, Тихон. Кажется, мы с тобой теперь враги ребёнка.
Он зевнул и пошёл обратно к батарее.
Через неделю позвонил брат. Я как раз вернулась со смены, ноги гудели – на складе в тот день была инвентаризация, пересчитывали возвраты поштучно.
– Жень, привет. Ты как?
– Нормально, Костя. А ты?
– Слушай... Света расстроена. Говорит, ты её выгнала.
– Я её не выгоняла. Она сама ушла, потому что я отказалась запирать кота в ванной.
– Жень, ну правда, что тебе стоит? Ну убери ты его на час. Ей спокойнее, тебе не трудно. Она мать, переживает. Матвей у неё долгожданный, ты же знаешь, как ей было непросто.
Я помнила. Светлана тогда провела несколько месяцев вдали от дома, Костя разрывался между работой и поездками к ней. Но это было почти четыре года назад, и сейчас передо мной сидел здоровый пацан, который гонял мой стеклянный шар по полу.
– Кость, я не буду запирать кота. Он старый, он не опасен. Если Светлана так боится – пусть Матвей не хватает его. Это же простое правило.
– Она говорит, ты поставила кота выше родни.
– А я говорю, что никто не имеет права указывать мне в моём доме, что делать с моим животным.
Костя замолчал. Я слышала, как он дышит в трубку.
– Ладно, – сказал он наконец. – Я понял. Пока.
И положил трубку.
Следующие два месяца они не приезжали. Я звонила Косте сама, спрашивала, как дела. Он отвечал сухо. Один раз я пригласила их на день рождения – мой, в конце ноября. Костя сказал, что у Матвея сопли, не хотят заражать. Я отправила открытку с поздравлением на Матвеев день рождения в начале декабря. Мне не ответили.
Я перестала звонить. Тихон худел, я консультировалась со знающими людьми, мне сказали – возрастное, кормите почаще и поменьше. Я покупала паучи, кот вылизывал их под утро, когда я собиралась на смену. Моя жизнь шла своим чередом: склад, возвраты, домой, кормление кота, сон. Иногда я ходила в кино одна.
В середине января Светлана позвонила сама. Голос был виноватый.
– Жень, привет. Слушай... Я подумала. Ты права. Я перегнула тогда. Кот у тебя правда спокойный. Давай мириться.
Я молчала в трубку. Тихон спал на коленях.
– Жень? Ты здесь?
– Здесь. Я рада, что ты позвонила.
– У меня к тебе просьба. Огромная. На этих выходных мне нужно быть на собеседовании – ну, я тебе рассказывала про вакансию начальника отдела продаж. Костя на сутках. Ты не могла бы взять Матвея к себе с пятницы на субботу? Всего на сутки.
Я задумалась. Пятница у меня выходной, суббота – вторая смена, но могу поменяться с напарницей. Она как раз просила подменить её в воскресенье.
– Ладно, – сказала я. – Привози. Только с одним условием.
– Каким?
– Матвей не трогает кота. И ты не требуешь запирать Тихона.
На том конце провода замолчали. Потом Светлана сказала, чуть растягивая слова:
– Хорошо, Жень. Договорились. Я привезу его в пятницу в одиннадцать.
В пятницу в одиннадцать она приехала. Матвей был в новой куртке с нашивкой в виде динозавра. Светлана держала в руках рюкзачок с вещами.
– Вот здесь сменная одежда, вот влажные салфетки, вот перекус – он ест только определённую марку йогурта, я положила три штуки. Никакого шоколада. И мультики пусть не больше часа в день.
– Я поняла. Не волнуйся.
Матвей скинул куртку и снова увидел Тихона.
– Киса!
– Матвей, помнишь, мы договаривались? – сказала я. – Кота не трогаем. Если он сам подойдёт – можешь погладить осторожно. Если нет – значит нет.
– Ладно, – буркнул он и ушёл в комнату.
Светлана задержалась в прихожей.
– Жень, я ещё хотела сказать... – она помялась. – Ты извини меня за тот раз. Правда. Я накрутила себя.
– Забыли. Удачи на собеседовании.
– Спасибо. – Она вдруг улыбнулась. – Если получу должность, мне придётся часто ездить в командировки. Матвей будет у тебя гостить чаще. Ты не против?
– Посмотрим. Зависит от того, как пройдут эти выходные.
– Да, конечно. – Она потрепала меня по плечу и вышла.
День прошёл спокойно. Матвей рисовал в альбоме, который я ему дала, потом мы вместе лепили динозавров из пластилина. Тихон сидел на шкафу и наблюдал сверху. Один раз он спрыгнул за водой, прошёл мимо Матвея – тот даже не дёрнулся. Я напомнила про правило, он помнил.
Вечером, когда Матвей уже лежал в кровати и смотрел мультик на планшете, зазвонил мой телефон. Светлана.
– Жень, привет. Как вы там?
– Нормально. Сидим, мультик смотрит. Уже почти спит.
– Слушай... Я хотела спросить. – Она замолчала на секунду. – Твой кот. Ему же уже много лет, да?
– Десять.
– Десять... – она вздохнула. – Жень, ты бы его пристроила. Ну правда. Он же старый уже. Отдать в приют или в хорошие руки. Ты освободишься, голова болеть не будет. Я же вижу, ты с ним мучаешься.
Я сидела в тёмной кухне, смотрела на огонёк зарядки.
– Жень, ты послушай. Если я получу эту должность, Матвей будет у тебя постоянно. Ты же хочешь помогать семье? А кот – это риск. Ты сама понимаешь. Даже если ты не запираешь его, он же везде ходит, лапы грязные, шерсть... Матвей может наглотаться. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоего кота пострадал ребёнок? Твой родной племянник.
– Свет, – мой голос был тихим. – Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне избавиться от кота, потому что тебе нужна бесплатная нянька?
– Я не прошу бесплатно! Я заплачу, сколько скажешь. Но кота надо решить. Жень, ты умная женщина, ну включи голову. Сколько ему осталось? Год, два? А Матвею жить и жить. Родня важнее.
Я смотрела в стену. Тихон неслышно вошёл на кухню, запрыгнул на соседний табурет и уставился на меня жёлтыми глазами.
– Свет, ты завтра во сколько забираешь Матвея?
– В двенадцать. А что?
– Забирай в одиннадцать.
– Что-то случилось?
– Ничего. Просто будь к одиннадцати.
Я положила трубку и долго сидела в темноте. Кот мурлыкал на соседнем табурете. За стеной гудел холодильник. Утром я накормила Матвея той самой маркой йогурта, собрала вещи и ровно в одиннадцать открыла дверь. Светлана стояла на пороге, свежая, с новой стрижкой.
– Ну как вы?
– Хорошо. Вещи в рюкзаке.
Матвей выбежал в прихожую в носках, я подала ему ботинки. Он оделся, поцеловал меня в щёку.
– Пока, тётя Женя! Пока, киса!
– Пока, Матвей.
Светлана взяла его за руку и задержалась на секунду.
– Жень, ты подумала над тем, что я сказала?
Я оперлась плечом о дверной косяк.
– Подумала. Если тебе для карьеры нужно, чтобы Матвей гостил у меня, – я сделаю вот что. Я пристрою кота. Но не в приют. Я попрошу подругу взять его на передержку на время ваших визитов.
Светлана просияла.
– Ой, ну замечательно! Я знала, что ты примешь правильное решение!
– Но это будет стоить денег. Передержка платная. Полторы тысячи в сутки. Поскольку это нужно тебе, платить будешь ты.
С лица сразу сошла улыбка.
– В каком смысле – платить?
– В прямом. Тебе нужна стерильная территория для ребёнка – ты за неё и платишь. Мой дом не филиал твоего офиса, а кот не бракованный товар со склада, чтобы списывать его по акту.
– Ты с ума сошла? – она почти шептала. – Ты будешь брать деньги с родного брата и его жены?
– А ты с родной сестры мужа хочешь брать роль няньки и требовать, чтобы она избавилась от кота? По-моему, твои расценки повыше моих будут.
Светлана дёрнула Матвея за руку так, что он пошатнулся.
– Всё понятно. Ты выбрала кота.
– Я выбрала свой дом, – сказала я. – И кто в нём живёт, буду решать сама.
Она не ответила. Просто потащила Матвея к лифту. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тихон сидел в коридоре и смотрел на меня.
– Ну что, старый, – сказала я. – Кажется, выходные у нас теперь свободные.
Кот встал, потянулся передними лапами вперёд и медленно пошёл на кухню, к своей миске. Я пошла за ним. Насыпала корм, поставила чайник. В дверь больше не звонили. И я подозревала, что не позвонят уже долго.
Вечером пришло сообщение от Кости. Короткое: 'Жень, ты не права'. Я прочитала и не ответила.
Тихон запрыгнул на диван, устроился на старом клетчатом пледе, поджал лапы и заурчал. За окном стемнело, горел фонарь, светился экран телефона. Вообще-то, когда принимаешь правильное решение, весело не бывает. Но это моё решение.