Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Где моя мама?» — история, которую я не могу забыть уже двадцать лет.

Пока моя свекровь была жива, мы почти каждые выходные ездили к ней в деревню. Дом стоял на самом краю улицы — старый, тёплый, с резными наличниками и огромной яблоней под окнами. Муж возился в сарае, свекровь — в огороде, а наша трёхлетняя Юля носилась по двору наперегонки с местными кошками и курами. Юля тогда уже хорошо засыпала. Вечером уложишь — и до утра тишина. Той ночью я проснулась внезапно. Не от плача, а от крика. Такого, что внутри всё оборвалось. Я вскочила и бросилась в её комнату. Юля сидела на кровати, её глаза были широко открыты, лицо побелело, а слёзы текли ручьём. Она кричала так, словно её хотели убить. — Мамочка! Где моя мама?! Я схватила её на руки. — Я здесь, Юлечка. Я здесь. Она словно не слышала. Смотрела сквозь меня. — Где моя мама?! Где моя мама?! Мне стало по-настоящему страшно. Я прижимала её, гладила по волосам, качала — ничего не помогало. Ребёнок меня не узнавал. В комнату вбежал муж. За ним вошла свекровь. Она посмотрела на Юлю всего несколько секунд —

Пока моя свекровь была жива, мы почти каждые выходные ездили к ней в деревню.

Дом стоял на самом краю улицы — старый, тёплый, с резными наличниками и огромной яблоней под окнами. Муж возился в сарае, свекровь — в огороде, а наша трёхлетняя Юля носилась по двору наперегонки с местными кошками и курами.

Юля тогда уже хорошо засыпала. Вечером уложишь — и до утра тишина.

Той ночью я проснулась внезапно. Не от плача, а от крика. Такого, что внутри всё оборвалось. Я вскочила и бросилась в её комнату. Юля сидела на кровати, её глаза были широко открыты, лицо побелело, а слёзы текли ручьём. Она кричала так, словно её хотели убить.

— Мамочка! Где моя мама?!

Я схватила её на руки.

— Я здесь, Юлечка. Я здесь.

Она словно не слышала. Смотрела сквозь меня.

— Где моя мама?! Где моя мама?!

Мне стало по-настоящему страшно. Я прижимала её, гладила по волосам, качала — ничего не помогало. Ребёнок меня не узнавал.

В комнату вбежал муж. За ним вошла свекровь. Она посмотрела на Юлю всего несколько секунд — и быстро накинула платок. Схватила пустую стеклянную банку и ушла.

Я не успела даже спросить ничего.

За окном стояла глубокая ночь. Часы показывали ровно двенадцать. Свекрови не было уже минут двадцать. Юля кричала, её голос срывался, она задыхалась от слёз. Вдруг дверь скрипнула. Свекровь вернулась. В банке, которую она принесла, была вода, а на её поверхности плавали две обгоревшие спички.

— Дай её мне, — тихо сказала свекровь.

Юля вцепилась в банку так крепко, что я с трудом разжала её пальцы.

— Я сама, — ответила я.

Свекровь кивнула и отошла в сторону.

Я умыла дочь этой водой и дала ей несколько глотков. Вдруг случилось нечто странное. Юля всхлипнула, прижалась ко мне и уснула. В мгновение ока, словно кто-то нажал невидимый выключатель. Ещё пять минут она вздрагивала во сне, а потом наступила тишина.

Мы сидели молча. Никто не знал, что сказать. Только тогда я заметила, как устало и встревоженно выглядит свекровь.

— Куда вы ходили?

— К бабе Пане.

— В полночь?

— В полночь.

Бабу Паню я знала. Она была очень старой женщиной, жившей через несколько домов. К ней приходили за советом. Некоторые говорили, что она лечит молитвами, другие — что заговаривает воду. Я не верила в такие вещи и промолчала.

Но свекровь продолжила:

— Паня сразу спросила: «Шурка-почтальонка сегодня у вас была?»

Я вспомнила: днём действительно заходила почтальонша из соседней деревни. Весёлая женщина, добрая. Посидела десять минут за чаем и ушла.

— И что? — спросила я.

Свекровь тяжело вздохнула.

— Паня сказала, что мы уже третьи за ночь.

— В смысле?

— Третьи, к кому она приходила. Ещё в двух домах дети вечером плакали без причины. У одной женщины давление подскочило. У другой корова с цепи сорвалась и чуть не покалечилась.

И везде днём побывала Шурка.

— Паня сказала: «Она сама хорошая. Душа добрая. Только глаз у неё плохой».

Я тогда не знала, как ответить. Можно было объяснить это совпадением, детским кошмаром или переутомлением. Да чем угодно.

Но один момент я не могу забыть до сих пор.

Утром Юля проснулась и ничего не помнила. Совсем ничего: ни слез, ни криков, ни того, как искала меня. Будто этой ночи никогда не было.

А через несколько дней она сама попросила надеть ей крестик. Тот самый серебряный крестик, который раньше категорически отказывалась носить.

— Мешает, — говорила она раньше. — Царапается.

После той ночи больше не жаловалась. И не снимала его много лет.

А я... я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Может, приснился страшный сон. Может — совпадение. А может, баба Паня знала о мире чуть больше, чем мы.

Но иногда, когда вспоминаю тот ночной крик — «Где моя мама?!» — у меня до сих пор бегут мурашки по коже.

Потому что в тот момент моя дочь смотрела прямо на меня. И словно не видела.

Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️

💖Донаты приветствуются(нужно закрывать кредит на ноут)
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.