Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 23
Александр до самого вечера бродил по окрестностям хутора. Он ушёл далеко за околицу, вышел к реке и долго сидел на обрыве, глядя на тёмную, медленную воду. В голове роились мысли, одна мрачнее другой. Гальперин, его тесть, наверняка, объявил на него охоту. А Татьяна, наивная глупышка, ничего не знает об этом – отец слишком любит её, чтобы сказать ей правду. Что ж, в своё время Александр докажет ей, что его измены – выдумки Гальперина. Татьяна всегда верила мужу. Поверит и теперь.
Надо только отсидеться. Переждать. И лучше всего – у Полины. Она влюблена в него, это видно невооружённым глазом. Боится, ломается, но никуда не денется. За неделю-другую он приручит её, сделает послушной и покладистой, и она станет его надёжным укрытием. А на крайний случай – есть ещё Василина. Девка огонь, сама без когтей к нему лезет.
В желудке Александра заурчало – он успел страшно проголодаться и невольно подумал о том, как вкусно кормила его Полина. Делать нечего. На билет денег у него нет и документов, кстати, тоже. Добираться до города на попутках? Но не в этом же тряпье, которое для него принёс Илья. Александр привык к брендовым вещам, а это рваньё явно куплено на каком-нибудь колхозном рынке. Видели бы его в таком шмотье друзья или знакомые…
Нет, без Полинки никак не обойтись. Придётся идти к ней на поклон. Ничего, она добрая, она простит.
Александр ухмыльнулся в темноте, встал, отряхнул штаны и медленно побрёл обратно к хутору. Он уже свернул на улочку Полины, когда в одном из дворов показался какой-то мужик в камуфляже и тут же спрятался за куст сирени. Но Александр не обратил на него никакого внимания, потому что мысленно готовился к разговору с Полиной. А Стас, едва Павленко скрылся за поворотом, бесшумно вышел из своего укрытия и двинулся следом, ступая по тропинке, тянущейся вдоль заборов, мягко, как лесной зверь.
***
Полина давно приготовила ужин и теперь стояла у окна, вглядываясь в опускающиеся на хутор сумерки. Она нервно теребила пальцами край занавески, не в силах справиться с тревожным, гнетущим чувством, которое к вечеру только усилилось. Сначала её выбило из колеи поведение Александра – как он мог так поступить с ней после всего, что она для него сделала? Неужели она ошиблась в нём и зря считала его порядочным человеком, который просто попал в беду? И, в довершение всего, ещё и Василина пропала. Ушла утром в Михайловку и не вернулась. Нет, ждать больше невозможно – нужно идти искать её. Наверное, с ней что-то случилось. Но вот что?
Полина уже направилась к двери, когда услышала на крыльце чьи-то шаги.
А в следующую минуту дверь распахнулась, и на пороге возник Александр. Он выглядел уставшим, помятым, рубашка расстёгнута, на лице – тень виноватой улыбки.
– Полина, я вернулся.
Он шагнул к ней, и Полина отступила назад, задрав нос.
– Зачем? – голос её прозвучал холодно и строго. – Я же сказала тебе убираться отсюда. Навсегда.
– Полина, – Александр поднял руки, словно сдаваясь, и шагнул к ней, но она отошла ещё дальше, упёршись спиной в подоконник. – Прости меня. Прости, ради Бога. Бес попутал, ей-богу. Я не знаю, что на меня нашло. Ты такая красивая, такая недоступная, я потерял голову.
Он говорил сбивчиво, горячо, и в голосе его звучало искреннее раскаяние. Полина молчала, глядя на него в упор.
– Я больше никогда не притронусь к тебе, если ты сама этого не захочешь, – продолжал он, делая ещё один шаг. – Позволь мне остаться. Хотя бы на пару дней. У меня нет денег, чтобы уехать. Совсем нет. Я в безвыходном положении.
– Нет, – отрезала Полина. – Уходи. Я не хочу, чтобы ты оставался здесь.
Александр вдруг опустился на колени. Он смотрел на неё снизу вверх, и в глазах его блестели слёзы: то ли настоящие, то ли притворные.
– Умоляю. Я пропаду без тебя.
Полина открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент за окном вспыхнул свет фар и послышался рокот мотора. К калитке подъехала и остановилась машина. Александр вскочил на ноги, бросился к окну и, выглянув из-за шторы, побледнел так, что стал белее полотна.
– Твою мать, – выдохнул он. – Это Тимур.
Он обернулся к Полине, и в глазах его полыхнули гнев и страх.
– Твоя сестра привела их сюда! Су…а…
– Саша, успокойся… – попросила Полина. – Я не пущу их сюда!
В один прыжок он оказался рядом с ней, схватил за плечи, зажал рот ладонью и потащил через кладовку к чёрному ходу, который вёл на огород.
– Заткнись, – прошипел он ей в ухо. – Пикнешь – убью.
Полина пыталась вырываться, царапала его руку, но он держал её крепко, таща через кладовку. Потом ногой толкнул дверь чёрного хода, собираясь бежать через огород в лес, и … наткнулся на Стаса.
Тот стоял перед ним, как скала, – широкоплечий, неподвижный, с холодной усмешкой на лице. Удар был мгновенным и страшным. Кулак Стаса встретил челюсть Александра с такой силой, что тот разжал пальцы, отпуская Полину, и рухнул на пол, как подкошенный. Голова его мотнулась и, ударившись лбом об косяк, он затих.
Полина отшатнулась, прижимая руку к горлу, и смотрела на Стаса широко раскрытыми глазами.
– Опять вы? – выдохнула она.
– Потом, – коротко бросил Стас. – Иди в дом и запрись.
***
Василина лежала на земле, вжимаясь спиной в холодную, влажную траву, и смотрела в высокое, равнодушное небо, голубеющее сквозь кроны сосен. Голова гудела, в висках пульсировала боль, во рту чувствовался привкус крови. Она пыталась отбиться, когда Марат набросился на неё, но силы были неравны – он был тяжёлым, сильным, с железными мышцами, и ни один из её ударов не причинил ему никакого вреда, только ещё больше распаляя его.
– Давай, давай, – рычал он. – Сопротивляйся! Ещё! Ещё!
А потом он ударил её сам – наотмашь, по лицу, и мир в глазах Василины померк, рассыпавшись на мириады искр.
Когда сознание вместе с болью вернулось к девушке, она застонала, почувствовав, как мужское тело придавило её к земле, и поняла, что сопротивляться бесполезно. Она судорожно сглотнула, закрыла глаза и перестала дышать, превратившись в безвольную куклу. Но Марат не заметил этой перемены – или ему было всё равно. Он делал своё дело грубо, торопливо, неистово, как животное, и Василина молчала, стиснув зубы до скрежета, чтобы не сорваться на бесполезный крик. Кто мог помочь ей в этой глуши? Надеяться на чудо было просто глупо.
Тимур сидел в стороне, на поваленном стволе, хлопал себя по лицу и шее, убивая комаров, и смотрел на брата и Василину. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, руки мелко дрожали. Он не хотел участвовать в этом. Он вообще не хотел ввязываться в эту историю с девкой, как и не хотел видеть, что делает его брат. Но не отводил взгляда, наблюдая, как Марат получает то, что ему положено самой природой. Он всегда любил смотреть на это и сам никогда не отказывался доказать женщине своё превосходство. Однако сейчас внутри у него всё перевернулось от омерзения и тошноты, когда он увидел, что Марат снова замахнулся на девушку.
– Хватит тебе уже, – глухо бросил Тимур брату. – Угомонись!
Тот, тяжело дыша, поднялся, оправил штаны и усмехнулся, облизывая губы.
– Давай теперь ты, – сказал он, застёгивая ремень. – Я прослежу, она сделает всё, как надо.
Тимур ничего не ответил. Он встал, тяжело опираясь на костыли, подошёл к машине, открыл дверцу и достал аптечку. Нога болела уже немилосердно – не зря врачи настаивали на том, чтобы он оставался в больнице, видимо рана воспалилась, и каждый шаг отдавался невыносимой режущей болью. Он высыпал на ладонь несколько таблеток сильного обезболивающего, запил их водой прямо из горлышка бутылки, тяжело забрался на переднее сиденье и захлопнул дверцу. В машине было душно, пахло бензином и пылью, но хотя бы не кусали комары. Он откинул голову на сиденье и закрыл глаза, чувствуя, как жар разливается по телу.
Марат покосился на брата, сплюнул и перевёл взгляд на Василину. Она лежала неподвижно, глядя в небо пустыми глазами. Лицо её было бесстрастным, в глазах – ни следа слёз или гнева – только глубокая, ледяная пустота.
– Что уставилась? – огрызнулся Марат. – Нечего на меня глазеть. Или ещё хочешь? Подожди, отдохну и продолжим.
Василина медленно села, поправила задранный подол, потом встала, отряхнулась и, не сказав ни слова, побрела прочь.
– Куда?! – рванулся к ней Марат, схватил за руку и поволок к машине. – Сиди тут!
Он толкнул её на заднее сиденье и сам уселся с ней рядом. Но уже через полчаса снова протянул к ней руку и грубо схватил за волосы.
До самого вечера Василина не проронила ни слова. Она покорно выполняла всё, что приказывал Марат, и молчала. Она ждала. Ждала, когда наступят сумерки, и она сможет отомстить им. И месть её будет холодной, тихой и беспощадной.
***
Василина шла по тропинке к дому, но вдруг резко свернула к сараю и показала на него рукой:
– Он прячется там!
Марат и Тимур переглянулись и сделали ей знак молчать. Василина пожала плечами, взялась за тяжёлый засов и с усилием отодвинула его. Дверь со скрипом отворилась, открывая тёмный, зияющий проём. Внутри пахло сырым сеном, прелой соломой и ещё чем-то тяжёлым, непонятным.
– Заходите, – сказала Василина, отступая в сторону.
Марат, не колеблясь, шагнул в темноту. Тимур поколебался мгновение, оглянулся на Василину, но она стояла с невозмутимым лицом, и он, тяжело опираясь на костыли, двинулся следом за братом.
Как только они скрылись внутри, Василина со всей силы захлопнула дверь и с грохотом задвинула засов. Изнутри донёсся глухой удар – это Тимур ударил кулаком по двери.
– Эй! – крикнул он. – А ну открой, тварь!
– Сдохните, уроды, – зло расхохоталась в ответ Василина.
Внутри чиркнула спичка, и тут же раздался громкий мужской вопль – кричал Марат. А потом из глубины сарая донёсся низкий, утробный рык, от которого у Тимура волосы встали дыбом. Он замер, вглядываясь в черноту, и только теперь увидел два горящих красных глаза, поднявшихся над землёй.
Медведь.
Он стоял в углу на задних лапах, огромный, лохматый, тёмная гора мышц и ярости. Ноздри его раздувались, он втягивал воздух, узнавая запах. Запах Марата.
Медведь взревел, и в этом рёве было всё: боль, ярость, жажда крови. Он рухнул на передние лапы и бросился вперёд.
– Стреляй! – заорал Марат, пятясь к стене.
Тимур, трясущимися руками выхватил пистолет и нажал на спуск. Выстрелы, один за другим грохнули в тесном пространстве, заложив уши. Пули вошла в мягкую плоть – но не в медвежью. Марат дёрнулся, схватился за грудь, страшно вращая глазами.
– А-а-а... – прохрипел он, оседая на пол.
Тимур закричал, выронил пистолет, рванулся к двери, упал, но зубы зверя уже лязгнули совсем рядом. И последнее, что услышал Тимур, был громких хруст костей и заливистый смех отомстившей им Василины.