Предыдущие главы здесь
Этой ночью Александр Артемович спал плохо. Он много думал, взвешивал «за» и «против», и под утро понял, что выбора у него нет.
В телефоне сохранился номер того мужика, который подвозил его до Речного. Луговой написал одно слово: «Согласен», и отправил сообщение.
Вопреки его ожиданиям, никто не ответил. Он весь день проверял входящие сообщения, и даже решил сам позвонить, но абонент был не доступен.
Мелькнула мысль – спросить у Игната: почему никто не отвечает, но Александр отогнал ее. Все-таки это уже было бы слишком большим унижением, полной капитуляцией. Как будто то, что он сделал сейчас, не было капитуляцией. Но Луговому было легче думать, что он еще не сломан окончательно, пока не опустился до обращения с просьбой к Игнату Терентьеву.
Так прошло несколько дней. Александр таскал диваны с холодильниками по этажам и старался ни о чем не думать.
И, как обычно это бывает, когда он уже перестал ждать, ему позвонили. Луговой долго смотрел на экран телефона, где высветился номер секретарши бывшего начальника.
– Да, Марина, – наконец ответил он.
– Александр Артемович, вас Николай Николаевич ждет сегодня у себя в четырнадцать часов. Возьмите документы.
– А зачем, если не секрет?
– Я не знаю, меня просто попросили вам позвонить.
– Хорошо, понял. Спасибо.
– Не за что, до свидания, – она повесила трубку.
Интересно, чего Николаичу теперь от меня нужно, – думал Луговой, собираясь на эту встречу. В прошлый раз начальник предельно ясно дал понять, что не желает больше видеться. Вали отсюда, чтоб духу твоего не было, – примерно так его провожал Николай Николаевич. А теперь зовет, значит. Любопытно.
Дежурный на входе пропустил его без проверки, несмотря на то, что рамка металлодетектора визжала как резаная.
Николай Николаевич вышел из-за стола и протянул руку.
Луговой ее автоматически пожал.
– Рад видеть тебя, Саша. Хорошо выглядишь! – Николаич похлопал Лугового по плечу. – Присаживайся, есть разговор.
Луговой сел.
– Смотри, Саш, какая история. Есть информация, что тот инцидент с тобой произошел по ошибке. Все внимательно изучили мы, поговорили с людьми и пришли к выводу, что вины твоей в случившемся нет. Так что давай, парень, обиды наши забудем, все мы немного погорячились, чего уж там, бывает. Трудовую взял? Иди в кадры, начинай оформляться, медкомиссию, справки, все такое, ну, сам знаешь, тебе там дадут нужные бумажки. И добро пожаловать обратно в ряды защитников правопорядка!
Он снова похлопал Лугового по плечу и пожал ему руку.
Все это время Александр не произнес ни слова. Молча, пошел он в отдел кадров. Девушки, сотрудницы отдела, встретили его приветливо, шустро нарисовали список необходимых бумаг, выдали направление на медкомиссию и проводили лучезарными улыбками.
В коридорах отдела он то и дело вынужден был отвечать на приветствия бывших коллег, каждый старался поздороваться с ним за руку, порадоваться встрече и спросить, как дела.
Он совершенно не удивился, когда увидел в направлении на медосмотр, что комиссию ему придется проходить в пансионате «Надежда», но не в Гавриловой Пади, а в Бродищах.
Надеюсь, хоть дадут мать увидеть, – подумал Луговой, решив не откладывать поездку в долгий ящик и отправиться в пансионат завтра же утром.
Бродищи его встретили уныло, пасмурно. Мелкий снежок сыпался на крышу здания, верхушки неизменных тошнотворных елок и вычищенные до бетона дорожки.
В холле администраторша или медсестра, он так и не понял, в салатовой форме, с привычной улыбкой приняла у него направление, занесла в базу данные и вручила «бегунок»: внушительный список врачей и анализов. «Как в космос», – подумал Александр.
В светлых, хорошо оборудованных кабинетах профессионально любезные доктора задавали обычные в таких случаях вопросы. Луговой отвечал, как робот: ничего не беспокоит, все хорошо. Весь медосмотр занял примерно два часа. В пансионате было пугающе тихо. Да и людей, кроме персонала, Луговой не заметил. Некоторые анализы были готовы сразу, результатов других придется ждать неделю или даже две.
Возвращая на стойку администратора заполненный бланк, Александр спросил у салатовой – мать я могу увидеть?
– Да, конечно, Александр Артемович, ей уже намного лучше, проходите в палату.
Мать лежала на застеленной белым кровати и посмотрела на него, когда он вошел, пустым, ничего не выражающим взглядом. На его вопросы она отвечала ровно, примерно так же, как он только что отвечал на вопросы врачей. Луговой даже на какое-то мгновение усомнился – а узнала ли она его вообще. Она узнала. Он понял это, когда она назвала его по имени, как в детстве, как звала его только она одна: «Санечка». Когда он спросил, хочет ли она жареной рыбы, она ответила, что здесь хорошо кормят и ничего не нужно привозить. Ему показалось, что в глазах матери мелькнуло какое-то знание, какая-то мысль, которой она хотела с ним поделиться, но почему-то не могла.
Перед уходом он спросил у салатовой то ли медсестры, то ли администраторши, когда можно приехать в следующий раз, чтобы навестить мать. Та ответила, что приемные часы у них с десяти до восемнадцати, можно приезжать каждый день. Но ему она советует сейчас делать это не чаще двух-трех раз в неделю, потому что его мама еще довольно слаба и такие встречи ее сильно утомляют.
– А когда анализы готовы будут?
– Мы позвоним вам, Александр Артемович, заранее, чтобы вы смогли подготовиться.
Из пансионата он уехал с тяжестью на душе. В то же время ему как будто немного полегчало, от того, что он видел мать, и что сейчас ему и ей ничего не угрожает. Но вот от этого «подготовиться» остался противный осадок. Что с ним сделают, какую бурду на этот раз в него вольют, и к чему это все приведет в итоге – от этих мыслей по спине бежал холодок. Но пути назад не было.
Вечером его ждал еще один звонок. Мужчина из института, где работал отец, сообщил, что нашел в бумагах кафедры кое-что интересное и хотел бы пересечься, пообщаться.
Они договорились встретиться сегодня же в кафе в каком-нибудь крупном торговом центре.
Луговой принял душ, переоделся и направился на встречу.
Заведующий кафедрой уже ждал его у входа. Они прошли в здание и заняли столик в дальнем углу первой попавшейся забегаловки.
Взяли по пиву.
Завкафедрой, сразу видно – человек организованный, перешел к делу без предисловий.
- В материалах о той экспедиции, Саша, можно так вас называть?
- Да, конечно.
- Так вот, в материалах той экспедиции сначала ничего необычного я не увидел. Но когда покопался немного в бумажках, то обратил внимание на отчет твоего отца о первой поездке в Узлы. Он там встречался с местным энтузиастом, хранителем, так сказать, узловских тайн. И тот ему якобы сказал, что в лесу, в окрестностях Узлов, есть два капища. Не одно, а два. И второе куда более ценное, там будто можно найти предметы очень давнишние, оригинальные и богато убранные, драгоценными камнями, золотом. В официальной версии целей и задач экспедиции эта информация никогда не фигурировала. Больше того, Саша, никто из нас, кто собирался в эту экспедицию, об этом не знал. Нам твой отец почему-то не сообщил об этом.
- Скажите, пожалуйста, а вообще как отец тогда себя вел, может у него странности какие-то появились, что-то необычное в поведении заметили?
- Саш, ну вроде ничего такого. Не припоминаю. Хотя… Знаешь, что-то было. Он будто одержим стал этой идеей, этой экспедицией. Мы говорили ему – погода там не очень, давай выберем другое время, зачем спешить, развалины никуда не убегут. Он и слышать ничего не хотел. Будто торопился, в сентябре, только в сентябре и не позже. Собирались наспех, плохо подготовились. Когда у меня мама заболела, я попросил – Артем, давай через неделю выйдем? Он ни в какую: «Нет, нам сейчас надо. Мы должны там 15 сентября быть кровь из носу». Вот я и остался. Жив. Благодаря этому.
Луговой хотел сказать, что отец тоже, возможно, жив, как и остальные пропавшие участники той экспедиции, но прикусил язык. Необходимо было убедиться, что этот товарищ не подослан Терентьевым или Николаем Николаевичем. Хоть у него и не висела на шее веревка с узлами, но мало ли. Как он будет убеждаться в том, что заведующему можно доверять, Луговой пока не знал, поэтому просто решил не болтать лишнего до поры до времени и наблюдать.
– Спасибо большое. Это очень интересно все, правда.
– А что ты делать собираешься дальше с этой информацией? Поедешь туда снова? – спросил заведующий, глядя Луговому прямо в глаза.
– Пока не знаю. Надо подумать. Можно съездить, посмотреть, поискать, вдруг что-то осталось, какие-то следы того происшествия. Хотя, что там могло остаться, двадцать лет прошло.
– Это точно. Но мы же находим и более древние предметы, – улыбнулся заведующий.
– Тоже верно, – не мог не улыбнуться в ответ Александр.
– Ладно, Саша, рад был с тобой пообщаться. Здорово ты на отца похож, не перестаю удивляться. И голос, и мимика. Как будто с Тёмкой сидим и пиво пьем снова, как тогда. Если надумаешь в ту сторону выбраться – зови, вместе веселее будет. Я немного те края знаю, реки, дороги лесные.
– Хорошо, спасибо вам большое.
Они попрощались. Луговой проводил взглядом такси, подъехавшее за его собеседником, а сам побрел до остановки, вдруг обнаружив, как красиво освещают оранжевые вечерние фонари заснеженную улицу, как весело щебечут симпатичные девчонки у дверей магазина и как сверкают на фиолетово-синем зимнем небе далекие, далекие звезды.
Продолжение - через неделю. Подписывайтесь, чтобы не пропустить! Не забудьте поставить "нравится" 👍, если было интересно!