Григорий, сильно уставший после тяжёлого дня, тяжело вздохнул и нехотя оторвался от экрана телевизора, на котором как раз разворачивалась напряжённая сцена в его любимом сериале.
— И как она? — поморщился мужчина, чувствуя непонятную тоску по Евгении. Уже давно бывшая жена не казалась ему той занудной и располневшей дурнушкой, какой он видел её перед разводом.
— Похудела от тоски и работает кассиршей в супермаркете, наверное.
— Да нет же, — подпрыгнула София. — Она выходила из «Лавель».
— Из «Ла-вель»? — закатил глаза Григорий, не имея ни малейшего понятия, о чём говорит его болтливая любовница.
— «Лавель», — протянула София. — Ты что, не знаешь, что это за место? Это же рядом с моей творческой студией. Ну, салон красоты.
— И что? — безразлично посмотрел на неё мужчина. — Все женщины ходят в парикмахерские, как и мужчины. Не понимаю, в чём трагедия.
— Как в чём? — топнула ножкой девушка. — Хотя бы в том, что стрижка там стоит как месячный абонемент на мои занятия. И одета твоя жёнушка была... Гриша, это был явно не секонд-хенд. Я-то уж узнаю брендовый пиджак. К тому же она села в новенький кроссовер. Вот откуда у неё деньги? Ты же мне сказал, что ничего, кроме ипотечной двушки, ей не оставил. Выходит, ты мне соврал. Да она лучше нас живёт!
Григорий почувствовал, как к голове прилила кровь, а руки задрожали.
— Кроссовер новенький, говоришь? — прищурился он. — Ты обозналась, Соня. Женька даже водить не умеет. Это не могла быть она. Ты ошиблась. Такие женщины, как Евгения, они слабые, они просто чахнут и жалеют себя. Да она все годы нашего брака работала младшим технологом в каком-то задрипанном консервном цехе. Ей бы даже кредит на машину не дали. Конечно, можно допустить, что Женька себе нашла кого-то, но, боже, не смеши. Да кто на неё позарится? Затюканная, разжиревшая тётка с вечно недовольным лицом.
Он сам искренне верил в то, что говорил. Но всё же на картине мира Григория, где Евгения была олицетворением скучного, но стабильного вчера, а София — рискованного и яркого завтра, появилась первая трещина. Его завтра пока что упорно напоминало просроченный йогурт, уже неделю стоявший в холодильнике с чуть надорванной этикеткой, из-под которой вырывались не самые приятные запахи, а содержимое пугало. Было даже страшно прикасаться. А вот Женино вчера, судя по всему, каким-то чудом превратилось в отличное выдержанное вино, одна бутылочка которого легко бы украсила коллекцию ценителя.
— Я тебе точно говорю, — не унималась София. — Она это была. Я её ни с кем не спутаю. У неё родинка на щеке и взгляд этот, как у училки. И она меня тоже узнала. По глазам её видно было.
Григорий отмахнулся, не желая больше развивать эту тему. Однако червячок сомнения уже вовсю вгрызался в его душу.
Стоя перед большим зеркалом в приёмной конференц-зала крупнейшего в городе агрохолдинга «Эко-рай», Евгения заметно волновалась. Сегодня был не просто важный день, а поворотный момент в её жизни. Сегодня женщина должна была провести презентацию своей продукции для топ-менеджера холдинга. Он был заинтересован в покупке у Евгении франшизы на производство «огурцов утешительных» на базе продукции своих же экоферм. На кону стоял контракт, который мало того, что существенно улучшил бы жизнь самой Евгении, так ещё и вывел бы её продукцию на совершенно иной уровень.
Предложение от «Эко-рая» поступило внезапно и стало для Евгении своеобразным шоком. Она никогда не думала, что столь крупная компания может всерьёз заинтересоваться какой-то раскрученной в сети тёткой, упоённо закручивающей банки огурцов на камеру. К тому же это предложение поступило весьма своевременно. Дела у её маленькой компании хоть и шли успешно, но всё же проседали. Постоянные проверки и растущий спрос требовали модернизации цеха, обучения сотрудников, а лишних денег на это не было. К тому же не так давно обнаружилась серьёзная прореха в бухгалтерии. Крупная партия солений испортилась, так и не доехав до прилавка.
— И ты ещё думаешь? — скептически посмотрела на дочь Людмила Борисовна, когда та, перебирая отчётные документы, озвучила предложение «Эко-рая». — Непременно соглашайся. Это твой шанс выйти в стабильный плюс, вырасти. Такие предложения раз в жизни бывают.
— Да, мам, но я боюсь.
— Чего? Что они рано или поздно поглотят тебя? Может, оно и к лучшему — продашь им свою компанию за приличные деньги. Станешь вполне себе обеспеченной дамой. Переключишься на что-то другое.
— Я не хочу другое, — возмутилась Евгения. — Моя компания — это ребёнок. Ни за какие деньги не откажусь от неё. Я боюсь за другое: что «Эко-рай» испортит мою концепцию. Мы же в каждую банку душу вкладываем. Я лично покупаю только лучшие продукты у местных фермеров. А вдруг эти гиганты будут экономить на сырье, испортят рецепт, и люди будут разочарованы?
— Не надо бояться, — впервые за много лет обняла дочку Людмила Борисовна. — Ты всё делаешь правильно. Это какой силой духа надо обладать, чтобы практически с нуля создать то, что построила ты? Не без моей помощи, конечно, но главное — в тебе. Деньги — это лишь бумажки. Душа, доченька, вот что выделяет твою продукцию на фоне сотен конкурентов. Но о развитии тоже нужно думать. Эта сделка — важный шаг для роста, и глупо отказываться. Ты просто не прогибайся под их условия, диктуй свои, вот и всё. Связанные контрактом, они не будут так резко что-то менять в рецептуре или формате подачи.
Слова матери оказали нужную поддержку. И сейчас Евгения хоть и волновалась, но уже не боялась. Одетое в строгое, безумно дорогое платье цвета топлёного молока с аккуратными серёжками в ушах, окутанная ароматом изысканных духов с нотками ветивера и амбры, а вовсе не рассола, женщина выглядела уверенной и успешной. С такой вряд ли бы не стали считаться. Евгения крепче сжала в руках кейс, внутри которого лежала одна-единственная банка — образец для дегустации. Женщина улыбнулась своему отражению. Из зеркала на неё смотрела красивая, самодостаточная Евгения Калугина, на губах которой играла лёгкая, ироничная улыбка.
Григорий Калугин совсем не готовился к важной деловой встрече с новым перспективным партнёром, куда его неожиданно пригласил топ-менеджер, но отказаться от участия не мог. Сделка сулила неплохой процент, которого слегка должно было хватить на растущие аппетиты Софии. Вот уже полгода, как он работал на должности одного из старших менеджеров по закупкам в агрохолдинге «Эко-рай», успешно привлекая новых партнёров.
— Что за клиент? — небрежно поинтересовался он у ассистентки, которая спешно сунула ему папку с документами по сделке. — Почему Андрей Николаевич заранее меня не предупредил?
— Потому что Васильев, который должен был вести переговоры, застрял в пробке, — скривила лицо девушка, — а переговоры уже вот-вот начнутся. Вы быстро ориентируетесь в любых делах, да и свободных менеджеров больше нет.
— Ясно, — поморщился Григорий, понимая, что зовут его не за талант продажника, а просто из вежливой необходимости. Это несколько ударило по его самолюбию, но тут же в голове мелькнула яркая вывеска со словами: «Деньги не пахнут». Нечего было размышлять о гордости и амбициях, да и Васильеву нос утереть хотя бы так было уже само по себе хорошо. Пусть потом локти кусает, что упустил выгодного партнёра из-за своей новенькой машины, на которой он решил, как обычно, покрасоваться на забитых дорогах.
Григорий бегло взглянул на документы. Какая-то фирма, занимающаяся домашними заготовками премиум-сегмента. «Бабушка Гурме», — усмехнулся Калугин, глядя на фотографии симпатичных баночек и уже представляя, как сейчас в их просторной переговорной скромно сидит на краешке стула, поджав ноги, тучная старушка, пахнущая рассолом и помидорами, обработать которую ничего не стоило.
Он вошёл в конференц-зал, элегантно поправляя съехавший на бок узел галстука, и застыл на пороге. Она сидела не за главным столом с Андреем Николаевичем, а удобно разместилась на большом кожаном диване, показывая что-то на разложенных перед собой красочных буклетах. Андрей Николаевич сидел рядом, заинтересованный донельзя, чрезвычайно увлечённый и до жути довольный. Но самым скверным было то, что это была никакая не старушка, пахнувшая рассолом, а самая настоящая Евгения. Его бывшая жена, которую Григорий оставил без копейки, с одной лишь ипотекой и банкой из-под солёных огурцов. И выглядела она совершенно иначе. Это была уже не та уставшая женщина с недовольным лицом, которая два года назад тоскливо смотрела на муху. Евгения была прекрасна. Она подняла на него глаза. Во взгляде женщины не было ни злости, ни упрёка, ни торжества. Евгения смотрела с лёгким удивлением.
— А вот и наш Григорий... — чуть ли не подскочил Андрей Николаевич, представляя потенциальной партнёрше менеджера, который взялся вести сделку. — Думаю, вы найдёте общий язык. Наш Григорий очень любит солёные огурчики.
— Григорий Сергеевич, добрый день, — сверкнула улыбкой Евгения. — Не ожидала вас здесь встретить.
— Так вы знакомы? — замер на секунду начальник.
— Знакомы, — вздохнул Григорий и пододвинул себе стул. Он чувствовал себя так, будто его выставили на мороз. А вот Евгения, напротив, держалась спокойно, даже профессионально, блестяще шутила про коэффициент утешительности своих огурчиков, доходчиво объясняла, как правильно приготовленный рассол ломает стереотипы о безысходности, а Григорий только и делал, что смотрел на неё, слушал её голос и удивлялся, насколько красива Евгения. В ней не было той навязчивой красоты, что отличало Софию. Это была совсем иная красота — глубокая, спокойная, дорогая. Перед ним сидела женщина, которая точно знала себе цену и не пыталась подчеркнуть это сотнями бессмысленных нарядов, длинными ногтями, кричащим макияжем и капризной речью. Да ещё и успешная, волевая, целеустремлённая, мудрая.
После презентации, когда все вышли, а Андрей Николаевич велел ведущему менеджеру обсудить детали с новым партнёром, Григорий подошёл к бывшей жене, собирающей со стола буклеты на ватных ногах.
— Женя, — дрогнувшим голосом позвал он её. — Я даже не знаю, что сказать. Разве что я полный идиот.
— Я знаю, — спокойно сказала она, улыбаясь без тени издёвки.
— Это всё из-за той банки, — вырвалось у него, — которую я тогда оставил пустой в холодильнике.
Евгения усмехнулась, демонстрируя целую гамму чувств, от сожаления до горькой иронии. — Нет, Гришка, не из-за банки, а из-за той щемящей пустоты, которую ты оставил, захлопнув за собой дверь. Я просто решила, что раз банка опустела, то самое время чем-то наполнить её снова. И на этот раз самой, без тебя.
Она просто стояла и смотрела на бывшего мужа, такого растерянного и поникшего, что даже стала его жаль. И взгляд её вдруг смягчился. — Не вини себя. Ты плохо поступил, но, как ни странно, это было лучшим, что ты для меня сделал. Ты просто выдернул вилку нашей семейной жизни из розетки, думая, что обесточил вообще всё. А я вот, оказывается, была на своих собственных батарейках. Так что не волнуйся, мы сработаемся. Я предпочитаю не вспоминать прошлое. Тем более у меня сейчас совсем другая жизнь, и обидам в ней не места. Так что давай обсудим детали, как велел твой шеф. Впереди много работы.
— Жень, скажи, мы можем... можем быть друзьями? — выдавил жалкую, но искреннюю фразу мужчина.
— Друзьями? — опешила Евгения, а потом рассмеялась открыто и звонко, как не смеялась ни разу за все девять лет их брака. — Ну давай попробуем. Будем изредка пить чай, обсуждать рыночные тренды на сельхозпродукцию. Буду угощать тебя бесплатными образцами для дегустаций. Только Софию свою не приводи, а то у меня от неё может случиться изжога.
— Как и у меня, — проворчал Григорий, краснея.
Евгения протянула свою руку. Григорий крепко сжал её, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы. Он потерял не просто жену, а настоящее сокровище. Даже не потерял, а самолично и безжалостно выбросил на помойку ради бездушной стекляшки.
Вечером, уходя с работы, мужчина сел в свой потерявший лоск внедорожник, насквозь пропахший душными Сониными духами. В кармане завибрировал телефон.
— Алло, — устало нехотя ответил Григорий на звонок от своей порядком надоевшей подруги.
— Гриш, купи суши в том ресторанчике, что у тебя рядом с офисом, — проворковала София. — Ещё за интернет заплати, а то отключат.
— Угу, — мрачно бросил Григорий.
Он с тоской и горечью посмотрел на тёмные окна конференц-зала, где пару часов назад во всём своём великолепии сияла бывшая жена — королева огурцов, императрица смородинового джема, повелительница уксуса и сахара. И в этот момент он всей душой ненавидел триклятые суши, уже порядком набившие оскомину за два года жизни с Софией. Он тяжело вздохнул. Впервые за долгое время ему захотелось простых, ядрёных, хрустящих, солёных огурчиков, которые он так любил.
После той встречи в «Эко-рае» Григорий Калугин почти перестал спать. Нет, спал, конечно, но сны были такими, что лучше бы и не ложиться вовсе. Ему снилась Евгения. Она молча стояла на вершине горы из банок с соленьями и смотрела на бывшего мужа с выражением лёгкого сожаления, с каким обычно смотрят на напрудившего лужу в коридоре щенка.
По работе им почти не нужно было встречаться, да и не особо хотел Григорий видеть презрительную улыбку бывшей жены, слушать её условия, требования, но всё же он не выдержал, промариновав свою тоску пару месяцев. Дождавшись, когда София уедет на свой очередной бесполезный мастер-класс по интуитивной лепке из глины, мужчина набрал номер Евгении. Руки дрожали, как у подростка перед первым свиданием.
— Алло? — раздался в трубке её спокойный, чуть усталый голос.
— Женька, это я, — выпалил он, чувствуя, как предательски потеют ладони. — Слушай, я хотел извиниться. Не по телефону. Только можно я приеду? Знаю, ты теперь занятая, так что сама выбери время и место встречи. Хоть в цеху, хоть на складе — и огурцы грузить готов. Бесплатно.
В трубке повисла пауза. Григорий уже приготовился услышать короткие гудки, но вместо них вдруг зазвенел смех бывшей жены. Такой родной, такой тёплый.
— Огурцы, говоришь, грузить? — В голосе Евгении появилась та самая ироничная нотка, которую он когда-то чуть ли не ненавидел всей душой, а теперь вдруг нашёл волшебной. — Ну приезжай, раз заняться нечем. Только у меня сегодня не склад, а дегустация нового продукта. «Корнишоны прозрения» с горчицей и тмином. Как раз для тебя. Сейчас скину тебе адрес.
ПРОДОЛЖЕНИЕ :