Глава 10
Первая ночь с Ларисой на диване прошла на удивление тихо. Василиса даже удивилась утром, обнаружив сестру мирно спящей под пледом, а на кухне — свежесваренный кофе и записку от Эмилио: «Уехал на рынок за свежей рикоттой. Ларису не будите, она обещала помочь с дегустацией. Вернусь к обеду. Э.»
— Романтично, — прокомментировала Лариса, появившись в дверях кухни в Василисиной пижаме (они были одного размера, и этот факт всегда бесил Василису). — Записки оставляет. Прямо как муж.
— Он не муж. Он квартирант, — автоматически ответила Василиса, втыкая вилку в омлет.
— Который готовит тебе завтрак и пишет записочки, — Лариса плюхнулась на стул и потянулась за кофе. — Васенька, ты вообще слышишь себя? У тебя мужик на кухне хозяйничает, розовые фартуки носит, рикотту ищет… А ты делаешь вид, что это так, временные неудобства.
— Это и есть временные неудобства.
— Ага. А глаза у тебя горят, когда ты на него смотришь — это тоже временное неудобство?
Василиса поперхнулась кофе.
— Ничего у меня не горит.
— Горит-горит, — Лариса отпила из своей чашки с видом всезнающего оракула. — Я сестра, я вижу. И знаешь что? Я не против.
— В смысле — не против? — Василиса подозрительно уставилась на неё. — А вчера ночью ты спрашивала, не планирую ли я его забирать, чтобы составить конкуренцию.
— Ну мало ли, — Лариса беззаботно махнула рукой. — Я же должна была проверить. А теперь проверила. Ты его не отдашь. Даже если сама себе в этом не признаёшься.
— Лариса!
— Что Лариса? Я тебя знаю лучше, чем ты сама. Ты бы ни за что не пустила чужого мужика на ночлег, если б он тебе хоть капельку не нравился. А уж терпеть его на кухне, в своём святая святых… — она театрально закатила глаза. — Это тебе не расписание составлять.
Василиса молчала, потому что крыть было нечем. Лариса, при всей своей ветрености, обладала редкой способностью видеть людей насквозь.
— И что ты предлагаешь? — наконец спросила Василиса.
— Я? Ничего. Я просто наблюдаю, — Лариса откусила кусок омлета. — Это же интереснее любого сериала. Холодная Василиса Петровна и горячий итальянский парень. Кто кого растопит?
— Никто никого не топит. Мы работаем.
— Работайте-работайте, — согласно кивнула Лариса. — А я пока поживу, на вас посмотрю. Заодно жильё поищу. Кстати, у тебя интернет нормальный? Мне на сайты с квартирами надо.
— В гостиной роутер.
— О, отлично. Буду совмещать полезное с приятным, — Лариса подмигнула и уткнулась в телефон.
Эмилио вернулся через два часа, нагруженный пакетами. В прихожей его встретил аромат свежей выпечки (Лариса, вдохновленная утренним разговором, решила тоже внести лепту и испекла шарлотку по маминому рецепту).
— Мадонна, — выдохнул он, заходя на кухню. — Здесь пахнет как в раю. Или у моей бабушки. Это вы, Лариса?
— Я! — довольно отозвалась та. — Учитесь, синьор. Русская женщина не только дегустировать умеет, но и готовить. Правда, Васенька?
— Шарлотка у неё всегда хорошо получалась, — нехотя признала Василиса, которая как раз доедала второй кусок.
— Это яблочный пирог? — Эмилио снял пробу и зажмурился от удовольствия. — Невероятно! Так просто и так вкусно! Это же… душа в каждом кусочке!
— Нравится? — Лариса прямо-таки светилась от гордости. — Могу научить. Заодно и по-русски подтянете. У вас, кстати, акцент очаровательный, но над падежами надо работать.
— Я в вашем распоряжении, синьора учительница, — Эмилио шутливо поклонился.
Василиса смотрела на них и чувствовала странный укол. Нет, не ревности. Скорее… исключённости. Они так легко нашли общий язык, шутили, смеялись, а она сидела с краю, как всегда, со своим вечным контролем и графиками.
— Мне пора, — сказала она, резко вставая. — Встреча с клиентом.
— В субботу? — удивилась Лариса.
— Работа не знает выходных.
Она быстро собралась и вышла, оставив их вдвоём. В лифте прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. «Ты его не отдашь», — звучал в ушах голос Ларисы.
Глупость. Никого она не отдаёт и не забирает. Он свободный человек. Приехал — уедет. А она останется здесь, в своей чистой, тихой квартире, и будет жить дальше по расписанию.
Но почему-то от этой мысли стало тоскливо.
Она просидела в парке полтора часа, глядя на замерзающий пруд и придумывая себе причины не возвращаться домой. Когда аргументы закончились, пришлось идти.
Дома её ждал сюрприз. Лариса куда-то ушла, оставив записку: «Ужин у подруги, вернусь поздно. Не скучай!». А на кухне, при свете одной только лампы над столом, сидел Эмилио с книгой в руках.
— Вы вернулись, — он поднял голову и улыбнулся. — А я думал, вы допоздна. Решил почитать ваш русский Достоевский. Очень… мрачно. Но затягивает.
— Достоевский — это на любителя, — сказала Василиса, садясь напротив. — А где Лариса?
— Ушла к какой-то Марине. Сказала, что хочет дать нам… э-э-э… пространство для разговора? — он вопросительно поднял бровь. — Это такое русское выражение?
— Это такое Ларисино выражение, — вздохнула Василиса. — Не обращайте внимания.
— А если я хочу обратить? — тихо спросил он, закрывая книгу. — Василиса, можно я спрошу вас кое о чём?
Она напряглась.
— Смотря о чём.
— Почему вы сбежали сегодня утром? Мы с Ларисой просто болтали, готовили… А вы вдруг ушли. Я подумал, может, я сделал что-то не так?
— Вы? Нет. Всё нормально. Просто работа.
— Вы врёте, — спокойно сказал он. — Простите, что прямо. Но вы врёте. Я вижу. У вас лицо меняется, когда вы врёте. Становится ещё более… каменным.
Василиса молчала. Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни насмешки, ни давления. Только тепло и странное, пугающее понимание.
— Я не привыкла, чтобы кто-то… — она запнулась, подбирая слова. — Чтобы кто-то был так близко. В моём пространстве. В моей жизни. Я не знаю, как это… делить.
— С кем-то, — закончил он за неё. — Я понимаю. Я тоже не привык. У меня была своя жизнь, своя пекарня, свои привычки. А теперь я здесь, в чужой стране, в чужой квартире, и чувствую себя… дома. Странно, да?
— Странно, — эхом отозвалась Василиса.
— Может быть, дело не в квартире. Может быть, дело в людях, — он улыбнулся, но как-то грустно. — Лариса — ураган, но она добрая. А вы… вы как крепость. Но я почему-то хочу не штурмовать эту крепость. Я хочу, чтобы вы сами открыли ворота. Когда будете готовы.
Он встал, пожелал спокойной ночи и ушёл в свою комнату, оставив Василису одну за кухонным столом.
Она долго сидела, глядя на закрытую дверь. Потом перевела взгляд на книгу, которую он читал — «Идиот». На закладке, которую он оставил, было написано что-то по-итальянски, размашистым почерком.
Она не стала читать. Просто провела пальцем по странице, словно пытаясь прикоснуться к его мыслям.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ