Глава 8
Субботнее утро встретило их проливным дождём и нервным звонком от Ларисы: «Они уже выехали! И, кажется, мама невесты везёт с собой собственную ваниль из Мадагаскара и личного кондитера для «контроля качества»!». Василиса, надевая тёмные джинсы и практичный свитер (впервые за долгое время – не костюм), почувствовала лёгкую дурноту. Это было похоже на подготовку к бою.
Эмилио, напротив, был спокоен и собран. Он упаковал профессиональный кулер с продуктами, свои инструменты и даже прихватил несколько простых сиенских фартуков в полоску – «для антуража и командного духа».
Дорога на подмосковную виллу, снятую Ларисой, прошла в тишине, прерываемой лишь навигатором и шумом дождя по стеклу. Но это была не неловкая тишина, а сосредоточенная. Они мысленно репетировали план.
Вилла оказалась помпезным новоделом с колоннами и золотыми кранами. В огромной, сияющей хромом и мрамором кухне уже кипела жизнь. В центре, подобно фрегату, стояла важная дама в норковой жилетке – мама невесты, Алла Викторовна. Рядом суетился тщедушный мужчина в белом колпаке – личный кондитер Геннадий. Жених (Артём) и невеста (Карина) выглядели слегка потерянными. Рядом с ними – весёлый, похожий на медведя папа жениха, дядя Лёша, и подружка невесты, непрерывно снимающая всё на телефон.
— А вот и наши звёзды! – завопила Лариса, бросаясь к ним навстречу. – Представляю: Эмилио, мастер из Сиены! И моя сестра Василиса, которая всё организует!
Алла Викторовна оценила Эмилио взглядом, которым, вероятно, осматривала партию норки на предмет брака.
— Итальянец… Ну, посмотрим. У Геннадия диплом французской академии. Он будет контролировать процесс.
Геннадий кивнул, сверкнув очками.
Эмилио улыбнулся, не смутившись.
— Добро пожаловать в нашу временную bottega! Чем больше мастеров, тем интереснее. Но сегодня главные мастера – вы. – Он обвёл взглядом жениха, невесту и их родных. – Тирамису – это история о слоях. Как и семья. Так что давайте начнём с самого важного – с знакомства. Расскажите, как вы встретились?
Тактика была гениальна. Пока Карина и Артём, краснея и перебивая друг друга, рассказывали историю своего знакомства в горном походе, напряжение растаяло. Даже Алла Викторовна снизошла до улыбки. Эмилио, тем временем, начал расставлять людей по рабочим местам, ловко вплетая инструкции в разговор.
— Итак, в тот момент, когда он протянул вам руку, чтобы помочь спуститься… именно так, Алла Викторовна, взбейте, пожалуйста, желтки с сахаром. Нужна лёгкая, солнечная пенка, как то утро в горах.
— А вы, дядя Лёша, вы – наш скала. Вам доверяем самое ответственное – растворить кофе. Крепкий, как мужское слово.
— Карина, Артём, вам – маскарпоне. Его нужно нежно, с любовью, соединить со сливками. Без резких движений. Как вы тогда, помните, у костра?
Василиса наблюдала, затаив дыхание. Он не готовил десерт. Он режиссировал спектакль, где каждый чувствовал себя нужным и особенным. Геннадий, оставшийся без роли, мрачно бубнил что-то о температуре сыра.
Василиса взяла на себя логистику: следила за порядком, подносила салфетки, незаметно убирала лишнюю посуду и, главное, образовала живой щит между Аллой Викторовной и основной массой продуктов. Когда Алла Викторовна попыталась всыпать в крем свою мадагаскарскую ваниль («для благородства!»), Василиса мягко, но неумолимо отвела её руку.
— Алла Викторовна, ваш вклад бесценен. Но, позвольте, это как в любви – либо доверяешь, либо нет. Давайте доверимся Эмилио? Он же чувствует это на генетическом уровне.
Изумлённая такой дипломатией от «суровой сестры», Алла Викторовна отступила.
Кульминация наступила, когда дело дошло до пропитывания печенья савоярди в кофе. Артём, волнуясь, перелил кофе на стол. Наступила мерзкая пауза. Алла Викторовна уже открыла рот для упрёка. Но Эмилио, не моргнув глазом, достал чистую губку и протянул её жениху.
— Идеально! Первая совместная маленькая неудача – это тоже традиция. Теперь вы – команда по ликвидации последствий. Карина, помоги ему. Вот так. Видите? Даже кофейная лужа может стать общим воспоминанием.
И они вместе, смеясь, вытерли лужу. И в этот момент что-то щёлкнуло. Напряжение окончательно испарилось. Даже Геннадий, попробовав на финальном этапе крем, буркнул: «Консистенция… приемлемая».
Когда тирамису, наконец, отправилось в холодильник «доходить», а гости разбрелись по вилле с бокалами просекко, на кухне воцарилась тишина. Битва была выиграна. Хаос превратился в гармонию, пусть и временную.
Эмилио, сняв фартук, тяжело опустился на стул. Василиса молча поставила перед ним стакан воды. Он взял его и вдруг рассмеялся – тихим, счастливым смехом.
— Мадонна. Это было как провести стадо диких кабанов через тоннель. Но… у нас получилось.
— Вы были великолепны, — сказала Василиса, и это была чистая правда. — Вы сделали их счастливыми. По-настоящему.
Он посмотрел на неё. Его усталые глаза сияли.
— Не я. Мы. Вы были моими глазами сзади, моим щитом от мадагаскарской ванили. Без вас я бы не справился.
Они сидели в разгромленной, но уютной кухне, залитой теперь уже вечерним солнцем, пробившимся сквозь тучи. Запах кофе, сливок и общего труда витал в воздухе. И в этот момент Лариса, просовывая голову в дверь, сняла их на телефон: он – усталый, но сияющий, она – стоящая рядом с упрямой прядкой волос, выбившейся из её обычно безупречной причёски.
— Для истории! — щебетала Лариса. — Вы выглядите как настоящая команда! Почти как… — она не договорила, хихикнула и скрылась.
Эмилио поднялся и подошёл к холодильнику. Достал небольшое пиале, прикрытое плёнкой.
— Это… бонус. От шефа. Тот самый castagnaccio, о котором я говорил. С каштановой мукой, розмарином и кедровыми орешками. Не сладкий. Горьковатый. Настоящий.
Он поставил пиале перед ней и протянул ложку. Она взяла её. Десерт был тёплым, землистым, сложным. Совершенно не похожим на сладкую сказку тирамису.
— Это… другой, — сказала она, удивлённая.
— Как и мы, — тихо ответил он. — Не похожи на всех здесь. И, может быть, в этом есть своя прелесть.
Василиса подняла на него глаза. И в этот момент, среди чашек, миксеров и следов муки, она поняла, что боится. Не хаоса, не беспорядка. А того, что эта странная, временная, пахнущая кофе и каштаном реальность – когда-нибудь кончится. Что он уедет. И её крепость, которую он так ненавязчиво начал реконструировать, снова станет тихой, чистой и невыносимо пустой.
Она резко отставила пиале.
— Нам нужно убраться. Лариса обещала, что клинеры придут только через час. И мы должны оставить всё в идеальном порядке.
— Си, босс, — сказал он, и в его голосе не было ни капли разочарования, только понимание. — Приступаем к финальной фазе операции.
И они принялись мыть, вытирать, раскладывать. Молча, но в полной синхронности. Как и правда — команда. Но в воздухе между ними теперь висело что-то новое. Что-то сказанное и несказанное. Что-то сладкое и горьковатое, точно тот самый каштановый торт.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ