Часть 1
Кирилл достал из внутреннего кармана дорогую ручку с золотым пером и размял пальцы. Он был готов размашисто, как кинозвезда, поставить свой росчерк на бумаге, которая сделает его богатым и свободным. Перо зависло.
Ну, куда поставить подпись? Куда?
В этот момент Яна мягко перехватила его руку.
— Подожди, дорогой, не торопись.
Её голос был гладким, как полированный гранит. И таким же твёрдым.
— Я выполнила уговор строго по-честному. Ты должен знать, что мой бизнес состоит из двух равных половин: бренд — то есть маркетинг, вывеска, стратегия; и производство — то есть логистика, снабжение и черновые работы. Мы с тобой люди взрослые. Мы разделим обязанности по-честному.
Кирилл непонимающе нахмурился. Перо в его руке дрогнуло.
— Что значит «разделим обязанности»? Я буду руководить всем.
— Руководить будешь обязательно, — ласково продолжила Яна. — Но долю в бизнесе переписывать не так просто. Это юридические проволочки, инстанции, налоги. На это уйдут месяцы. А вот к непосредственным обязанностям совладельца можешь приступить прямо сейчас, с этой минуты.
Она перевернула страницу договора и ткнула ногтем в выделенный абзац.
— Читай, милый. Мне, как хрупкой женщине, остаётся бумажная работа в тёплом офисе. А тебе, как сильному, волевому мужчине, настоящему лидеру, — всё остальное.
Кирилл опустил глаза. Мелкий шрифт вдруг стал сливаться в нечто неразличимое в глазах. Он прищурился.
Полное руководство главным производственным сектором компании. Обязанности: ночные выезды для приёмки древесины, тестирование изделий на предмет прочности, урегулирование рабочих конфликтов с бригадами земельного благоустройства на городских погостах. Контроль работы цеха по обтёске мрамора.
У Кирилла перехватило дыхание.
Похоже, жёнушка решила заставить его работать по-настоящему. А как же руководство? Она предлагает ему вместо солидных господ общаться с чернорабочими. Какое тестирование деревянных изделий? Какие погосты?
Голос Кирилла задрожал. Он попытался вскочить, но убрать ноги с полированного саркофага оказалось непросто. Подошва дорогих туфель скользнула по лаку, и он едва не свалился на пол.
— Самое обычное, — пожала плечами Яна. — Ребята делают товар. Ты, как лидер, ложишься внутрь, проверяешь качество обивки, плотность прилегания крышки. У нас, между прочим, стандарты. Вдруг клиенту будет неудобно лежать. Плюс приёмка мрамора. Пыль там, конечно, жуткая, зато размах — для амбиций и внедрения новых технологий просто идеальный.
Кирилл побледнел. Его аристократическая спесь стремительно растворялась, уступая место первобытному ужасу. Он до дрожи боялся темноты, впадал в полубессознательное состояние при виде сырой земли. Физический труд вызывал у него почти аллергическую реакцию, а от грязных ногтей он мог потерять аппетит на неделю, а то и на месяц.
— Я-я не буду этого делать, — взвизгнул он, напрочь забыв про свой баритон. — Я директор, я должен сидеть здесь, с тобой, распределять финансы.
Яна усмехнулась.
— Финансы распределяет Лидия Степановна. Ей и меня не нужно, — отрезала она. — А директор производства должен быть на производстве.
Кстати, — она не успела договорить.
Входная дверь распахнулась так резко, что стеклянные стены отозвались тревожным звоном. В офис ввалилась процессия, от которой лоск Кирилла мигом слетел на пол.
Впереди шагал Михалыч. Его сапоги оставляли на светлом кафеле жирные комья рыжей глины. На плече он нёс покорёженные о булыжник лопату. Следом топал Витёк и ещё двое его подмастерьев. Все трое были серыми от каменной крошки, а с ботинок у них капал мазут.
Витёк держал в руках дымящийся стартер от сгоревшего шлифовального станка, который пах так, словно его опалили в аду. Замыкала процессию тётя Маша, швея. Поджав губы, она молча бросила под ноги начальству бракованный отрез кружев — словно без слов спрашивая, где же здесь качество.
Вся эта пёстрая, мрачная компания остановилась посреди офиса, наполнив его тяжёлой атмосферой настоящего труда и застарелой усталости.
— Ну, — буркнул Михалыч, обводя помещение тяжёлым взглядом. — И где этот наш новый… который лев?
Яна изящным жестом указала на съёжившегося на банкетке Кирилла.
— Знакомьтесь, ребята, это Кирилл Ильич, ваш новый непосредственный начальник, ваш лидер, ваш идейный вдохновитель. Смотрите, у него даже портфель есть.
Хмурый Витёк шагнул к Кириллу и навис над ним, закрывая свет солнца. Он пах мраморной пылью и плохо скрываемым отвращением.
— Значит так, Ильич, — пророкотал работяга, тыча толстым, как сосиска, грязным пальцем в сторону дымящегося статора. — У нас беда. Эта шайтан-машина сдохла. Сроки горят. Мы тебя ждали, как манны небесной. Вставай, пошли в мастерскую.
Надо станок разобрать, в масле промыть, перемотать. Руки запачкаешь, но зато сразу вникнешь, так сказать, в суть механизма.
— Я-я не умею, — пропищал Кирилл, вжимаясь в спинку стула. Его галстук вдруг показался ему удавкой.
— Научим, — радостно оскалился Витёк, обнажая железные зубы. И потряс дымящейся железкой, от которой на шёлковые брюки новоиспечённого лидера посыпалась чёрная сажа.
— А потом поедем на восемнадцатый сектор по ГОСТу, — поддержал коллегу Михалыч. — Посмотришь, так сказать, объём работ. Может, и тракториста убедишь не артачиться. Заодно проверишь, ровно ли яму выкопали. Прыгнешь на дно, рулеткой померяешь.
При словах «прыгнешь на дно» и «по ГОСТу» у Кирилла округлились глаза до размера суповых тарелок. Воображение услужливо подкинуло ему картинку: ночь, кресты, грязь, суровые мужики с лопатами заставляют его спускаться в свежевырытую яму под вой ветра. Его чудесный, восхитительный итальянский костюм — весь в мазуте и глине.
Картина была до того впечатляющей, что в груди Кирилла вдруг закончился воздух. Он резко вскочил, отбросил свой дорогущий кожаный портфель, словно тот был ядовитой змеёй, и крикнул тонким, срывающимся голосом:
— Я увольняюсь! Я отказываюсь! Это не бизнес, а каторга, ужас. Сами копайтесь в своей грязи. Я создан для высших материй!
Не дожидаясь ответа, мужчина рванул к выходу. Лавируя между выставочными венками и лакированными ящиками с проворством дикой лани, он едва не задел монументальную тётю Машу. В дверях поскользнулся на куске глины, обронённом Михалычем, взмахнул руками, чудом удержал равновесие и пулей вылетел на улицу.
Хлопок стеклянной двери поставил жирную точку в карьере несостоявшегося руководителя. Через секунду визг шин отъезжающего такси растворился в городском шуме.
В офисе повисла гробовая, в прямом и переносном смысле, тишина. Михалыч потёр глаза свободной от лопаты ладонью.
— Быстро бегает этот ваш лев, Яна Эдуардовна. Далеко пойдёт, если не остановит.
Яна рассмеялась искренне, звонко, с наслаждением.
— Ничего не поделаешь, Михалыч, не выдержал человек масштабных задач. Придётся мне дальше самой тянуть эту лямку.
Она повернулась к бухгалтеру.
— Лидия Степановна, выпишите ребятам премию за оперативность и блестящую попытку внедрения нового сотрудника в производство.
Останок Яна кивнула Витьку.
— Подавай заявку на новый. Выкиньте этот металлолом, не смешите людей. Деньги я сейчас переведу из фонда развития.
Лидия Степановна невозмутимо поправила очки, подхватила со стола папку с неподписанными документами и кивнула, направляясь в бухгалтерию.
— Оформляю. Отличная инвестиция, Яна Эдуардовна.
Она почти уже вышла, но остановилась в дверях.
— А с мужем вашим как-то нехорошо вышло.
Но лучше один раз показать склад мрамора, чем год слушать лекции о лидерстве.
Яна подошла к брошенному кожаному портфелю. Ещё недавно такой царственный, теперь он валялся развенчанным и неуклюжим, совсем как его хозяин, сбежавший в спешке.
Женщина подцепила портфель носком туфли и отодвинула в угол.
Дома её ждал серьёзный разговор с вдруг осознавшим своё место мужем. Но это будет вечером. А сейчас солнце светило, работа кипела, и никто больше не покушался на её честно заработанное спокойствие.
Стопроцентная прибыль и власть остались исключительно в надёжных женских руках.